Солнце в сером омуте

Солнце зашло, оповещая восточное полушарие о наступлении ночи, и отправилось будить и освещать сонный запад. На улице заметно посвежело, по земле расстелился бледный туман, а в чистом небе засияли далекие звезды, словно тысячи любопытных глаз. Луна взошла на небосвод, чтобы вновь встретиться со своими постоянными зрителями и принести в наступившую темноту немного чарующего серебристого света, столь романтичного и отличного от искусственного желтого, льющегося сейчас из окон многих домов и озаряющего ночные улицы. При взгляде на город издали могло показаться, что он, окутанный темнотой и россыпью сияющих огоньков, словно прикрытый волшебной мантией, не город вовсе, а отражение далекого звездного неба в огромном озере с чистейшей водой. Ичиго совершенно потерял счет времени и даже не заметил, как стемнело. Впрочем, он и не стремился замечать все, что происходило вокруг, ведь в том маленьком пространстве, в котором он остался наедине со своим другом детства, ему было более чем комфортно. То, что день подошел к концу, он понял лишь потому, что у Тенсы начали слипаться глаза. Только тогда сам он почувствовал усталость. Зангецу же впервые за многие годы не был рад тому, что засыпает, и боролся с сонливостью, как мог. Он понимал, что стоит Ичиго заметить его состояние, как он тут же уйдет, пожелав спокойной ночи. А Тенсе этого жуть как не хотелось. Он думал, что было бы просто прекрасно, если б Ичиго остался на ночь, ведь одно его присутствие грело и успокаивало, но он посчитал, что сказать другу об этом равносильно самоубийству. Поэтому, скрепя сердце, с большой неохотой и сожалением, но он проводил его до двери. Стоя в прихожей и наблюдая за ним, Тенса до последнего надеялся, что его обнимут на прощание, но не дождался, и сам ничего не сделал, смущаясь и боясь показаться навязчивым. Собственно, Ичиго не стал к нему прикасаться по той же причине и, пожелав ему приятных снов, он просто вышел за дверь. Уставший, но счастливый, ни о чем не подозревая, он возвратился в свой дом с легкой улыбкой на лице. Ему было грех на что-то жаловаться, ведь он провел весь день в приятной компании, которой его лишили так надолго. Только было немного обидно из-за того, что не удалось пообщаться с наставником, а в остальном все вышло просто замечательно. Добравшись до своей комнаты, он стянул футболку, свалился на кровать и, думая о завтрашнем дне, быстро уснул. С Тенсой же все было с точностью до наоборот. В момент, когда за спиной Ичиго закрылась дверь, парень тяжело вздохнул и уперся в неё головой. Сонливость пропала, будто и не было, зато остался неприятный осадок, из-за чего всё внутри сжималось и ныло. Он понял, что притворяться и скрывать истинные чувства, в которых сам толком не успел разораться, долго не сможет. В груди защемило от досады и страха, а на ресницах снова почувствовалась неприятная соленая влага. Ему казалось, что он тонет, опускаясь на невообразимую глубину, где давление воды очень сильно и лишь чудом не убивает его. Вот она, его обыденность, царящее в ней молчание и бездействие, с которыми он жил так долго. Бездонная пропасть, до краев наполненная серой ледяной водой. Все то, что он пытался изменить до этого дня, можно было сравнить с краткими выдохами, создающими иллюзию полноценного дыхания, с отчаянными рывками к свободе. Но с каждым таким выдохом и рывком количество воздуха в легких уменьшалось, и в определенный момент от него оставалась ничтожная крупица, а мнимое давление призрачной воды лишь увеличивалось. Теперь внутри пустота, а душа и тело требуют нового вдоха, который рано или поздно осуществится, и произойдет это вне зависимости от силы воли и выдержки. Человек не может навсегда задержать дыхание, как и не может дышать под водой. Признание или действие было равносильно этому самому вдоху. Это неизбежно. И может быть, стихия окажется к нему благосклонна, вынесет его на поверхность, или же она поглотит его навсегда, заберет жизнь, заморозит сердце и больше никогда не отпустит. А может, найдется человек, который не побоится опуститься на эту глубину, который поможет, спасет, и этот кошмар больше никогда не повторится. *** Уже на следующий день Тенса окончательно убедился, насколько слаба его выдержка. И произошло это ровно в тот момент, когда Куросаки вновь оказался на пороге его дома. Стоило Зангецу услышать беззаботный «привет», увидеть улыбку на любимом лице и радостные искорки в медово-карих глазах, как сердце снова принялось выбивать несуразный мотив о грудную клетку. С чего бы вдруг? Ведь Ичиго сказал только, что зашел буквально на минутку, чтобы договориться об обещанном походе в кино. Еще он сказал, что его ждут некоторые дела и что освободится он ближе к вечеру, и тогда можно будет пойти туда… Тенса из последних сил сдерживался и, сохраняя непринужденное выражение лица, согласился на вечерний сеанс. И Ичиго ушел, пообещав, что зайдет ближе к семи. Он и не подозревал о том, какую бурю страстей поднял в душе друга одним своим появлением, и уж конечно не ведал о том, что случилось бы, задержись он у его двери чуть дольше. А что случилось бы? Вероятно, какой-нибудь импульсивный поступок со стороны Тенсы, который выдал бы его с потрохами и поставил бы крест на их нынешних отношениях. Да. Правда, потом между ними сложились бы другие отношения… Тенса думал об этом, сидя в прихожей и прислонившись спиной к входной двери. Несмотря на то, что в душе теплилась надежда на лучшее развитие событий, он думал лишь о возможных негативных последствиях своей пока еще не совершенной выходки. Оставить всё, как есть, всё равно не получится, а значит нужно сделать шаг – всего один шаг в неизвестность. А что ждет там – беспроглядная ледяная тьма или ласковый теплый свет – выяснится после. Было невыносимо страшно. *** В назначенный час послышался ненавязчивый стук в дверь, и Тенса мгновенно пришел в себя. Туман, царящий в голове до этого момента, развеялся, а поутихшая паника разгорелась с новой силой. Так что на смену задумчивому оцепенению пришло оцепенение нервное. К счастью, ненадолго. Тенса смог сдвинуться с места, как только стук повторился. Глубоко вздохнув, он направился в прихожую и, помедлив немного, открыл дверь. Стоило серым глазам встретиться с теплым медовым взглядом, как сердце вновь принялось выстукивать ему одному известный мотив. Вероятно, так звучала надежда, которой кое-кто почти лишился. - И снова привет, - улыбнулся Ичиго немного неловко. – Ну что, ты готов? Тенса так растерялся, что не сразу понял смысла вопроса, поэтому смущенно опустил глаза и неопределенно пожал плечами: - Вроде как. Ощущение неловкости повисло в воздухе на пару с такой же тишиной. Можно сказать, это застало Ичиго врасплох. Почему-то именно в этот момент он задумался о том, на что похоже его предложение о походе в кино. «Блин, я его будто на свидание приглашаю, - мысленно постучал себя по голове Ичиго. – Ну, нет же ничего плохого в том, чтобы сходить куда-нибудь с другом? Откуда тогда это ощущение, словно все происходит слишком быстро? После разговора с кошаком вообще не о том думаю!» Он помотал головой, прогоняя расшалившиеся мысли, и, качнув головой в сторону дороги, обратился к Тенсе: - Тогда идём. Зангецу кивнул и хотел уже шагнуть за порог, как вспомнил, что не обулся. Вновь подавив желание треснуть себя по лбу за рассеянность, он быстро натянул кроссовки и вышел на крыльцо. Пока он запирал дверь, Ичиго неспешно спустился с крыльца и спросил: - Пойдем пешком или поедем? - Не знаю, - ответил Тенса, машинально теребя ключи в руке и позвякивая ими. – А это далеко? Куросаки задумчиво повел плечом и вскоре произнес: - Прилично. Идти минут сорок. - Тогда пешком, - сказал Тенса, кивнув головой так, будто принял для себя какое-то серьезное решение. Ичиго улыбнулся: - Ладно. Ну, пошли, - и первым шагнул в сторону дороги. В этот миг Тенсе показалось, что Куросаки вот-вот исчезнет – просто уйдет далеко вперёд, и догнать его будет невозможно. Вот сейчас он находится всего лишь на расстоянии вытянутой руки, а через секунду окажется на другом конце улицы, а потом и вовсе исчезнет за поворотом… Всего лишь наваждение, всего лишь собственное воображение, но это показалось настолько реальным и страшным, что Тенса едва удержался, чтобы не схватить Ичиго за руку. Ему хотелось просто, так по-детски, сжать его широкую ладонь в своих руках и попросить никогда не уходить и не оставлял его одного… А ведь однажды он просил этого, пребывая в горестном бреду, но в итоге уехал сам, хоть и не по своей воле. И вот теперь вновь хочется произнести эту короткую фразу, похожую на молитву. Но вдруг в мозгу что-то щелкнуло, словно переключатель, отрезвляющий сознание, и он отдернул руку, которая уже своевольно потянулась к Ичиго. Очень вовремя. - Что делал сегодня? – спросил Куросаки, обернувшись. Тенса едва заметно вздрогнул, но быстро собрался и ответил, как ни в чем не бывало: - Всё то же самое. - Тренировался, - догадался Ичиго. Зангецу слабо кивнул, и молчание возобновилось, но на этот раз не было так неловко, как сначала. Он уже начал привыкать к этой тишине, как вновь услышал голос Куросаки. - Очень надеюсь, что там, куда вы переезжали, действительно было настолько спокойно и скучно, раз уж ты только тренировался и учился. Тенса даже приостановился. - Почему? – спросил он. Ичиго тоже притормозил, повернулся к нему и с улыбкой ответил: - Потому, что здесь тебе вряд ли кто-то позволит скучать. - А таких будет много? – скептически хмыкнул Зангецу, выгнув бровь, и продолжил идти в заданном направлении. - Раз уж ты общаешься со мной и учишься в университете Ямамото… - наиграно-задумчиво повел головой Куросаки. – Найдется, как минимум, пять человек, которые будут всячески стараться тебя «развеселить», и еще около восьми их с удовольствием поддержат. «Пять и восемь… И все они – его друзья?» - подумал Тенса и слегка приуныл. Раз уж он для него просто друг, как и те, другие, с которыми он еще незнаком, значит… Значит, он просто еще один друг. Еще один человек, с которым Ичиго может пообщаться, провести время, посмеяться, попрактиковаться в кэндо… И ничего более. И все же… «Сейчас он со мной, а не с ними», - взбодрил он себя и, повернувшись к идущему рядом парню, спросил: - И ты в том числе? Ичиго сначала вопросительно промычал, но, вспомнив о том, о чем они говорили только что, изобразил коварную улыбку: - А то. Тенса удовлетворенно хмыкнул и вскоре, вспомнив о том, какой была жизнь всего неделю назад, тихо произнес: - А там действительно было невыносимо скучно. Не хотелось ему, чтоб это повторилось снова. Очередного погружения в упорядочено-гнетущую серость он не переживет. Уж лучше сразу… смерть. От этих мыслей у него появилось ощущение, будто в горле образовался мерзкий ледяной ком. Тенса с усилием сглотнул, внутри мгновенно похолодело. Ощущение было настолько реалистичным, что показалось, будто температура воздуха резко упала на пару десятков градусов. Как будто он вновь погрузился на огромную глубину, где нет ничего, кроме всепоглощающей тьмы и холода. Страшно… Он зябко передернул плечами и неосознанно задержал дыхание, как делает каждый человек перед погружением в воду. Это уже рефлекс. Ичиго, заметив перемену в настроении друга, нахмурился чуть больше, чем обычно. Ему совсем не хотелось, чтобы парень думал о чем-то неприятном. Поэтому он и сделал то, что всегда делал в подобных ситуациях – улыбнулся и потрепал его по волосам. - Ладно. Надеюсь, фильм тебе понравится, - перевел он тему. Сработало. Всегда срабатывало. Тенса облегченно выдохнул и посмотрел на него с такой благодарностью, с какой впору смотреть на человека, спасшего его жизнь. А ведь для него так оно и было. Настроение у Зангецу приподнялось достаточно, чтобы начать шутить. - Надейся. Ведь, если мне не понравится, не видать тебе тренировки, – выдал он с ноткой лукавства в голосе. У Ичиго от удивления аж челюсть упала и замедлился шаг. Тенсе это показалось так забавно, что он засмеялся, совершенно неожиданно для себя, и смеялся так, что у него покраснели скулы. На секунду все былые тревоги и сомнения забылись. А он всего-то пошутил. Конечно, он и в мыслях не держал лишать Ичиго тренировки, хотя бы потому, что сам этого хотел. И совсем не собирался отказываться от просмотра фильма, даже если б тот оказался совершенно неинтересным – главное, чтобы Куросаки при этом был рядом с ним. Лишь от осознания того, что они будут делать что-то вместе, становилось тепло на сердце, и сковавший нутро холод исчезал без следа. Вскоре Ичиго нагнал его и сказал: - Эй, мы так не договаривались! – почти возмущенно, почти обиженно, почти разочарованно. Тенсе даже захотелось его успокоить, сказав, что это просто шутка, но он решил еще немного подыграть. - Считай это моим условием, - улыбнулся он. – Своё-то ты уже огласил, а я с ним согласился. Ичиго, заглянув в его повеселевшие глаза, понял, что это условие – не более, чем формальность. Так будет честно: он покажет Тенсе интересный фильм, стоящий его внимания, а Тенса в свою очередь напомнит ему, каково это вновь сразиться с достойным соперником. С лучшим соперником. - Ну, теперь я просто обязан показать тебе стоящее кино, - «сокрушенно» проговорил Ичиго, едва сдерживая растягивающуюся на лице счастливую улыбку. *** Солнце еще стояло высоко, но уже начало медленно клониться к горизонту, постепенно приобретая сонный оранжевый оттенок и окрашивая улицы в уютный теплый цвет. Чем ближе парни подходили к центру города, тем больше людей встречалось им на пути. С тех пор, как развеялся смог, народу на улицах заметно прибавилось. Еще недавно все прятались в домах от царящей снаружи духоты, и мало кто отважился в это время выходить в город, если на то не было необходимости. Конечно, люди посещали работу, ездили по срочным делам, но после этого нигде не задерживались, стараясь быстрее вернуться домой. Теперь же люди спешили наверстать упущенное: они сновали по развлекательным центрам, просиживали в кафе и ресторанах, катались на аттракционах, совершали набеги на магазины или просто гуляли. Уличные музыканты, занявшие каждый уголок, увлеченно исполняли излюбленные песни под аккомпанемент всевозможных инструментов. Нередко рядом с ними замечали небольшие группы неформалов, одетых в причудливые одежды, с совершенно невероятными прическами, пирсингом, макияжем и кучей замысловатых аксессуаров, навешанных везде, куда их вообще можно было прицепить. Тенса ошарашено смотрел по сторонам, широко раскрыв глаза, и откровенно не понимал, что здесь творится. А Ичиго, давно привыкший к этому, с большим интересом следил за выражением его лица. В те моменты его друг напоминал ему кота, увлеченно следящего за влетевшим в окно мотыльком. Куросаки пару раз доводилось наблюдать за котами «на охоте»: они сидели, не двигаясь с места, распушив усы, надув щеки и раскрыв свои огромные блестящие глаза до предела, следили за трепещущими крыльями насекомого, не моргая, и лишь нетерпеливо постукивали хостами по полу; а иногда они принимались «ругаться», издавая звук, напоминающий короткое мяуканье и кваканье одновременно, и их нижние челюсти при этом тряслись, как будто в них были встроены маленькие моторчики. Выглядело это забавно. И мило. Стоило только Ичиго вспомнить об этой мелочи, как мимо них с Тенсой маленьким някающим ураганчиком пронеслась группка девочек-подростков, одетых в кукольные платья, с ушастыми ободками на головах и тоненькими поясами на талиях с прицепленными к ним пушистыми длинными хвостами самых разных цветов. Парни едва успели шагнуть в сторону, чтобы никакое ушастое «чудо» в них не врезалось. Тенса от неожиданности и небольшого испуга машинально сжал в кулаке футболку Ичиго на спине и ошарашено посмотрел вслед удаляющейся группке. Вскоре она пропала из виду, а Зангецу озадаченно моргнул и спросил: - Что это только что было? - Вроде, это называется косплэй, - ответил Куросаки. - Что это? – нахмурился Тенса. - Ну, это… вроде как, копирование какого-нибудь персонажа аниме… - пожал плечами Ичиго. – Или компьютерной игры… Он сам не очень-то разбирался в увлечениях современных школьников. - Сегодня что, фестиваль какой-то? – поинтересовался Тенса. - Нет. С чего ты это взял? - А иначе зачем им так… одеваться? Что сказать, он просто не понимал, что происходит вокруг него. В той глуши, где он провел половину своей жизни, видеть подобное ему не доводилось. - Мода такая, - вновь пожал плечами Ичиго и только тогда заметил, что в его футболку намертво вцепилась рука друга. Куросаки заглянул в его широко открытые глаза, наполненные странным испугом и удивлением, и неожиданно для себя умилился. Сейчас Тенса мало чем отличался от того маленького мальчика, каким был девять лет назад. А тогда он был очень впечатлительным. Стоило ему оказаться свидетелем чего-то такого, что было обыденным для остальных, но новшеством для него, он попросту терялся и не знал, как на это реагировать. Ведь, как ни посмотри, он всегда жил в почти неменяющихся условиях и редко оказывался в непредсказуемых ситуациях. В таких случаях не обходилось без больших потрясений. - Дикость какая-то, - прошептал он, всё ещё смотря в сторону давно скрывшихся из виду девчонок. «Не изменился ведь ни капли!» - улыбнулся Ичиго и снова взъерошил каштановые пряди. Напряжение Тенсы, которое ещё секунду назад ощущалось физически, начало сходить на нет. - Идём, - позвал его Куросаки и положил руку ему на плечо, утягивая его за собой, на нужный курс. – Нам надо еще успеть купить билеты. *** В кинотеатре перед ними встала одна дилемма. Совершенно банальная дилемма, с которой сталкивается огромное количество посетителей кинотеатра, приходящих сюда без четко намеченного плана – выбор фильма. Парни откровенно зависли. Ичиго то и дело пробегал взглядом по афишам и усиленно думал, что больше понравится Тенсе, а тот с интересом рассматривал огромные постеры с названиями фильмов и изображениями задействованных в них актеров. Ни одно из этих лиц ему не было знакомо, но некоторые из прописанных на плакатах имен он уже где-то слышал. Вот только они ему ни о чем не говорили. До начала сеанса осталось пять минут. - Я так понимаю, о твоих кинематографических пристрастиях спрашивать бесполезно, да? – обратился к нему Ичиго, озадаченно почесывая затылок. - Да, пожалуй, - кивнул Тенса. Куросаки задумчиво поцокал языком, что-то для себя решая. - Хм… Тогда давай так… Что предпочитаешь: смеяться, бояться или… - его бровь сама собой иронично изогнулась, когда взгляд остановился на постере новой мелодрамы, и он, хмыкнув, огласил последний из вариантов: - плакать? Долго выбирать не пришлось. - Смеяться предпочтительнее, - ответил Тенса. - Тогда комедия, - заключил Ичиго и направился к кассам. *** Тенса честно пытался смотреть на огромный экран и старался уловить сюжетную линию, но взгляд то и дело, словно магнитом, притягивало лицо сидящего рядом Ичиго. Оно было гораздо интереснее вымышленных кем-то и отснятых на пленку событий, которые Зангецу нисколечко не занимали. Куросаки, удобно расположившись в мягком кресле и расслабившись, следил за происходящим на экране без излишнего энтузиазма и скепсиса. Он просто смотрел кино. Он улыбался или хмыкал, когда происходящее казалось ему забавным, и Тенса тогда улыбался тоже, будто отвечая ему. Ичиго ни на секунду не забывал о том, кто сидит с ним рядом, и примерно раз в две-три минут косил глаза в его сторону, наблюдая за реакцией и пытаясь понять, нравится ли ему кино или нет. Каждую улыбку Тенсы он воспринимал как одобрение, хотя на самом деле видел реакцию на свои же эмоции. За время просмотра они несколько раз слегка меняли положение на более удобное, и в какой-то момент, ближе к концу фильма, оба одновременно облокотились на один подлокотник, почти касаясь друг друга плечами. Ткань футболки приятно потерлась о кожу, вызывая желание прижаться к чужому плечу немного сильнее. Ичиго поначалу смутился и хотел немного отодвинуться, но, уверив себя в том, что в таком прикосновении нет ничего зазорного, даже не шелохнулся. «Это же не свидание, в самом-то деле, - пробормотал он мысленно. – Мы с детства дружим…» А Тенса… Если до этого он еще мог просто следить за лицом Ичиго, не совершая никаких глупостей, то в это мгновение ему до дрожи в коленях захотелось сорваться. Захотелось – это еще мягко сказано, предыдущие порывы на фоне этого были всего лишь цветочками. Он стал одержим одним единственным желанием – обнять посильнее эти широкие крепкие плечи и вовлечь Куросаки в долгий поцелуй, невообразимо сладкий и в тоже время нестерпимо горький. Первый серьезный поцелуй, который наверняка стал бы последним. Теперь Тенса совершенно по-иному смотрел на лицо друга, или, точнее, человека, ставшего для него кем-то гораздо большим, чем просто друг. Он смотрел на него, как зачарованный, ловя каждое движение темных ресниц, и лишь сейчас полностью осознал, что смотрит на того, кого любит… кого любил всю жизнь. Да, именно. Он полюбил его с того самого дня, когда только научился воспринимать реальность и действовать осознанно. Уже тогда ему хотелось всегда быть рядом с солнечным мальчиком. Раньше он и не задумывался о природе своих чувств, это и не было нужно – ему просто было хорошо рядом с Ичиго. Настолько хорошо, что при нем он мог запросто терпеть наличие поблизости его странного близнеца, который постоянно вгонял его в краску своими подколками. Рядом с Ичиго ему было тепло и уютно, его присутствие успокаивало, а его объятия казались самым безопасным убежищем на Земле. А теперь, спустя долгие девять лет, все изменилось. Теперь от одного его голоса бросает в дрожь, от одной лишь мысли о его прикосновении тело трепещет, от одного лишь взгляда хочется растаять. Теперь этот невинный жест – успокаивающее поглаживание по голове – не только расслабляет, но и посылает тысячи крошечных импульсов, вызывающих приятные мурашки по всему телу. А объятия… Объятия теперь ещё крепче, ещё надежнее, но к тому же горячее и чувственнее. В таких объятиях не утаишь заполошного сердцебиения, сбивающегося дыхания и дрожи. Почему же он не понял, что так сильно влюблен, при других обстоятельствах? Почему не догадался раньше? Почему сдерживался до сих пор?.. Что ж, вероятно, потому, что имел смутное представление о влюбленности, как таковой. А может, потому, что все эти переживания стали для него нормой ещё тогда, когда у него не было возможности увидеться с объектом обожания. А когда они, наконец, встретились… Тогда его захлестнуло головокружительное чувство счастья, перекрывающее собой всё остальное. И держался он до сих пор лишь потому, что чисто интуитивно понимал, что нельзя совершать действие раньше, чем ему найдется объяснение. Теперь же он всё осознал, и сдерживающие его до этого момента ограничители вышли из строя. Теперь у него была самая что ни на есть настоящая причина для признания… Вот только обстановка была совсем не подходящей: слишком уж много лишних глаз. Эх, пришло бы это понимание не сейчас и не здесь! Вот бы это случилось тогда, когда бы он не так сильно боялся собственных желаний, когда бы он нашел в себе смелость прикоснуться к Ичиго так, как того хотел. Тенса выпал из реальности, изо всех сил стараясь держать себя в руках. Его то и дело пробирала мелкая дрожь, унять ее было невозможно. Его сознание будто охватил туман, густой и непроглядный, связных мыслей почти не осталось. Всё что он мог, так это раз за разом призывать себя к спокойствию и выдержке и напоминать о том, что здесь слишком много людей, в любой момент готовых стать свидетелями его действий. Хотя они волновали его несравнимо меньше, чем реакция Куросаки. Он зажмурился так сильно, что перед глазами заплясали ядовито-яркие мерцающие пятна, и глубоко вдохнул, надеясь, что так сможет немного успокоиться. Однако воздух с трудом проталкивался в легкие, будто на них что-то давило изнутри, не позволяя им расправиться. Тенсе на мгновение показалось, что он вновь тонет – слишком уж это давление походило на то, какое он ощущал под водой, когда выпускал большую часть воздуха из легких. Вот только из реальной воды можно было вынырнуть. Стало по-настоящему страшно. Секунд пятнадцать-двадцать он не мог думать ни о чем другом, кроме как о новом вдохе, а когда ему удалось восстановить дыхание, пусть оно еще было поверхностным, он почувствовал себя таким уставшим, что не смог более сжимать веки с прежней силой. Впрочем, открывать глаза он тоже не спешил. Мышцы постепенно расслаблялись, позволяя скопившемуся за последние несколько секунд напряжению схлынуть, и вскоре Тенса, вымотанный этими эмоциональными перепадами, облегченно откинулся на спинку кресла. На несколько долгих минут он полностью забыл обо всем. Стоило только царящей в зале темноте рассеяться, и кажущиеся бесконечными полтора часа пролетели, словно миг, будто время вдруг решило поиграть в салочки с самим собой. Странное оно… - Тенса, спишь? – послышалось сквозь гул продвигающихся к выходу из зала людей, и Зангецу приоткрыл глаза, оценивая обстановку. - Нет, - ответил он, потирая пальцами тяжелые веки. – Глаза покалывает. - С непривычки, что ли? – пробурчал Ичиго. - Ну, наверное, - пожал плечами Тенса. Двигаться не хотелось категорически. Куросаки удрученно вздохнул и запустил пальцы в волосы на затылке. - Н-да… Стоило, наверное, пойти на боевик. Комедии в последнее время не задаются… - прозвучало, как извинение. Зангецу перевел на него усталый взгляд и тут же почувствовал себя негодяем: у Ичиго был такой виноватый вид, будто он крупно ошибся в решении очень деликатного вопроса (хотя, по сути, раскаиваться ему было не в чем). Все попытки Тенсы успокоиться в мгновение ока перешли в разряд напрасно приложенных усилий, сердце в его груди сделало какой-то нереальный кульбит, в животе проявилось волнующее томление. А Ичиго всего-то потупил взор и слегка скривил губы в едва заметной печальной улыбке. «Что ж ты делаешь со мной? Прекрати немедленно!» - мысленно простонал Тенса, вымученно улыбаясь, и поспешил успокоить Куросаки: - Я, конечно, не эксперт, но, по-моему, было забавно. А что, боевик лучше? От взгляда, которым наградил его Ичиго в следующую секунду, по спине побежали возбуждающие мурашки и, собираясь в районе затылка, приятно стягивали кожу, ставшую в мгновение ока гиперчувствительной. Иначе как объяснить такую реакцию на взгляд… очень ласковый взгляд. - Гораздо лучше, - улыбнулся Ичиго и коротко глянул по сторонам. Народу в зале почти не осталось. – Ладно. Идем, или нас тут закроют. «Не то, что бы я был против этого…» - подумал Тенса, вздыхая, и поднялся с кресла. *** Когда уже стало совсем темно, стрелки на всех часах города показывали начало одиннадцатого. Звезды уже во всю сияли в чистом небе, со стороны холмов, словно зверь, крался белесый туман, намериваясь залечь в городе на всю ночь, пока солнце не прогонит его. Роль дневного светила взяли на себя многочисленные уличные фонарики, едва-едва рассеивающие мрак искусственным светом. Но запоздалым ходокам и этого было вполне достаточно, чтобы не сбиться с дороги и найти свою улицу. Парни возвращались домой не спеша, наслаждаясь вечерней прохладой и совершенно не чувствуя усталости. После насыщенного движением и эмоциями дня, казалось бы, они должны быть вымотаны, но на деле всё оказалось совсем наоборот. Им хотелось ещё больше движения, ещё больше общения, больше эмоций. Поэтому они не замолкали всю дорогу от самого кинотеатра и немного расстроились, когда оказались на своей улице. - Мне одному кажется, что мы дошли слишком быстро? – досадливо вздохнул Ичиго. - Нет, мне тоже так кажется, - качнул головой Тенса. И повисло молчание. Каждый погрузился в свои мысли, лихорадочно обдумывая, что стоит сказать, пока они не разошлись по домам. Идти осталось меньше минуты. Перспектива расставания с Куросаки, пусть и кратковременного, совсем не радовала Тенсу. Теперь, когда он разобрался в своих чувствах, ему хотелось, чтобы Ичиго был рядом так долго, как это вообще возможно: каждую минуту, каждый час… в идеале – всю жизнь. Был способ оттянуть момент разлуки. Был. И Тенса прекрасно его знал. Как и то, чем это может обернуться. Осталось пройти тридцать метров до своего порога, на принятие решения – несколько секунд. Сердце заполошно колотится, словно даёт обратный отсчёт ускользающему времени. Оно торопит, подгоняет и молит не томить и не мучить себя. Нужно произнести всего лишь одну короткую фразу, провокационную и в то же время совершенно обыденную для них, и они смогут еще немного побыть вместе. Ичиго тоже был далек от спокойствия. Ему, как и Тенсе, не хотелось расставаться так скоро, и он лихорадочно обдумывал варианты, как продлить их сегодняшнее общение. Под каким-либо предлогом напроситься в гости? Или пригласить к себе? Или… - Проведём тренировку сейчас? – прозвучал тихий голос рядом. Ичиго встал, как вкопанный, ошарашено смотря в спину уходящего вперёд Тенсы. На секунду ему показалось, что это просто его мысли прозвучали так реалистично. Даже в груди ёкнуло. - Что? – ошарашено переспросил он. Тенса, из-за всех сил борясь со смущением, обернулся и повторил: - Проведем тренировку сейчас? – а после, будто ему изменили остатки рассудка, дразня, улыбнулся: - Или ты устал? Ичиго мгновенно вышел из оцепенения. В один миг непонимание в его глазах сменилось задором, вызовом и нетерпением, с какими он каждый раз шел на тренировку с Загнецу. Для этого ему хватило и первой фразы, а после второй и вовсе появилось ощущение, что он может сворачивать холмы и менять направление ветров. - Кто тут устал? – хищно прищурив глаза, отозвался Ичиго с тем азартом, какого не испытывал уже давно. - Точно не я, - невинно пожав плечами, улыбнулся Тенса и подбросил на ладони маленькую позвякивающую связку ключей. - И тем более не я, - хмыкнул Ичиго. - Проверим? - А то! - Синай или боккен? – спросил Зангецу, отступая к двери дома спиной вперёд. - Боккен, - ответил Ичиго, следуя за ним. - Значит, с доспехами? – уточнил Тенса. Ичиго содрогнулся, вспомнив недавние тренировки под руководством Бьякуи, душное додзё и ощущение, будто плавишься в тесной печи, и сказал: - Без них, пожалуй. - Уверен? – спросил Тенса, поворачивая ключ в замочной скважине. Дверь открылась с тихим щелчком. - Да, - кивнул Ичиго, переступая порог и разуваясь. – Не хочется мне зажариться заживо. - Ну, я предлагал, - ухмыльнулся Зангецу через силу. Томление в животе усилилось, стоило только представить несколько мгновений предстоящего поединка. Взяв из кладовой пару боккенов, парни спустились в зал и включили свет. Лампы отозвались возмущенным гудением, сонно поморгали, но в конце концов засияли ровным белым светом, заполняя им всё помещение. Ичиго с каким-то особым трепетом ступил босыми ногами на татами и окинул взглядом весь зал. Прошло целых девять лет, а тут будто ничего и не изменилось. Разве что раньше додзё казалось больше. Но оно и понятно – последний раз, когда Ичиго был здесь, ему было одиннадцать лет, и он был раза в полтора ниже себя двадцатилетнего. Тенса, глядя на него, подавил судорожный вздох и, смущаясь собственных мыслей, проворчал: - Ты разминаться будешь? - А, точно, - кивнул Ичиго и отложил боккен в сторону. Тенса, опомнившись, сам начал разминку. Он честно старался не смотреть в сторону Ичиго, но это у него не сильно-то получалось. И всё было нормально, пока Куросаки разрабатывал кисти, локти, плечи… Но когда он начал наклоняться, Тенса понял, что своей фразой подписал себе смертный приговор. Он зажмурился так сильно, что глазам стало жарко, только от этого не полегчало – сознание против его воли услужливо рисовало действия Ичиго, добавляя те подробности, которых не было в действительности. Дыхание сбилось. Тесна максимально вытянулся вверх, сильно, до хруста в позвоночнике, практически встал на кончиках пальцев ног, вытянул руки. Возникшее в теле напряжение заставило его на секунду забыть обо всем, что творится вокруг, и этого хватило для того, чтобы упорядочить мысли. Он вдохнул полной грудью и медленно выдохнул, успокаиваясь и неожиданно для себя приобретая удивительную уверенность. На один момент ему показалось, будто то, что он собрался сделать в скором времени, правильно и необходимо. И сомнений не осталось. - Готов? – послышался голос из-за спины. Тенса медленно опустил руки и открыл глаза. - Да. Парни взяли в руки боккены и, пройдя в центр зала, встали друг напротив друга в нескольких шагах. Через мгновение стало совсем тихо, ни звука, ни вздоха, и время будто замерло, ожидая начала поединка. Они поклонились синхронно. Синхронно приняли стойку. Одновременно атаковали. Звук столкнувшихся боккенов в тишине зала показался оглушающим взрывом, только до этого никому не было дела. Всё своё внимание молодые мечники сосредоточили лишь друг на друге, подмечая даже самые, казалось бы, незначительные детали. Мысли каждого из них были заняты лишь движениями оппонента и своей собственной реакцией. Как будто они сражались на смерть. А, может, так оно и было. Но лишь Тенса понимал, насколько важен для них этот бой. Поэтому он атаковал, не жалея сил. Зал наполнился надсадным треском боккенов, направляемых умелыми руками и нещадно вгрызающихся друг в друга, словно пара бешенных псов. Мечи сталкивались с такой силой, что можно было лишь диву даваться, как они ещё не превратились в тончайшие щепки. Всё выглядело так, будто мечники, затеявшие этот поединок, были заклятыми врагами, но никак не друзьями, которые не видели друг друга целых девять лет. Никто не скажет, как долго продолжался бой и сколько раз перехватывалась инициатива. Всего лишь несколько минут назад невозможно было угадать, кто станет победителем, но вот настал переломный момент. Под конец один сдаёт, второй добивает. Ичиго лишь на мгновение потерял равновесие, едва успел увернутся от удара и отскочить назад. Его дыхание сбилось, притупилась реакция, его начало потряхивать от напряжения, он стал, по сути, лёгкой мишенью для Тенсы, непроницаемого, непоколебимого и острого, как катана. Но всё было не так просто. Ичиго и не представлял, что его шансы на победу не так ничтожны, как он думал. Тенса, хоть и держался, но уже был близок к тому, чтобы сорваться. И он атаковал. Атаковал, потому что иначе не мог защититься. Как будто щелкнули стрелки часов, и время дало обратный отсчёт. Эта минута была, наверное, самой долгой и мучительной в жизни Тенсы. Он разрывался между желанием и страхом. Казалось, еще пара мгновений – и он никогда уже не выберется из окружающей его тьмы, если не потянется к единственному источнику света, который может сильно обжечь. И тогда станет еще хуже. Как бы ему не хотелось выйти из этого положения, он боялся, как никогда. Оставаться в гнетущей, но привычной тени, или же попытать счастье, сделав всего один шаг к солнцу? Секунды утекали, сердце колотилось в груди так, будто хотело выбраться наружу. Нужно было что-то решить. Прерывистый вздох, секунда на размах для прицельного удара – меч Ичиго отлетает в сторону. Мгновение – Куросаки не осознает, что произошло. Его опустевшие руки потерянно замирают в воздухе. Ещё мгновение – он в замешательстве, - и это единственный шанс, чтобы... Тенса не позволяет себе замешкаться ни на миг. Он очень близко. Он позволяет своему мечу выскользнуть из руки. Его ладонь мягко ложится на шею Ичиго – карие глаза широко раскрыты, – а собственные сухие и горячие губы приникают к приоткрытому от удивления рту... В это же мгновение время замерло. Голове Тенсы не осталось связных мыслей, его телом овладели ощущения. Только мягкость желанных губ под его губами, жар чужой кожи под его ладонью и бешено бьющийся под ней пульс. Пульс любимой жизни. Тенса погружается в ощущения с головой и почти не контролирует тело, куда более смелое и честное, чем сознание. Руки перемещаются выше, пальцы блажено зарываются в рыжие волосы, короткие ногти ласково царапают кожу головы. Ичиго слабо вздрагивает от этих прикосновений, прерывисто вздыхает, но всё ещё не двигается, и его руки по-прежнему неподвижно парят в воздухе, словно в невесомости. Тенса оглаживает его скулы большими пальцами и слегка касается языком его нижней губы, а мгновением позже, окончательно одурев от временной вседозволенности, углубляет поцелуй, но совсем немного. Кончиком языка он слегка касается языка Ичиго, оглаживает его так осторожно, словно боится спугнуть, мягко щекочет нёбо… Это длилось лишь жалкие секунды. Но даже они закончились. Тик-так. Ичиго не ответил на поцелуй и вообще никак не пошевелился. Он совершенно растерялся, впал в прострацию. Через миг Тенса отстранился и открыл глаза. Его взгляд тут же наткнулся на широко раскрытые карие омуты, в которых застыл немой вопрос. В мозгу вновь сработал переключатель, и юноша кое-что осознал. Осознал, что он сорвался и своим поступком навсегда изменил отношение Ичиго к себе, и теперь, глядя в его растерянное и удивленное лицо, почувствовал, как его захлестывает волна отчаянья и страха, как сжимается сердце в груди, перехватывает дыхание… Ичиго не оттолкнул его, не ударил, но и не ответил на поцелуй. Где-то глубоко в душе Тенса понимал, что это вполне нормальная реакция… Но он уже погружался обратно во тьму. Он ощутил обжигающее прикосновение света. Это было приятно, но потом стало страшно и больно. Глаза начало знакомо покалывать. - Прости… …но я так люблю тебя!.. Руки Тенсы ослабли и, огладив шею и грудь Ичиго, повисли вдоль туловища. Он был готов разрыдаться, его уже начало потряхивать, но он продолжал смотреть в глаза визави. Хоть Ичиго ещё был ошарашен, он мог в любое мгновение придти в себя, и тогда… Нужно уходить. Сейчас же! - Прости, пожалуйста… - по щеке тонким обжигающим ручейком заструились слёзы. В следующее мгновение на месте, где стоял Тенса, осталось лишь слабое движение воздуха. Ичиго не услышал звука шагов. Его мысли стали медленными и тягучими, как мёд. Прошло несколько долгих секунд, прежде, чем он осознал, что Тенса убежал, ничего не объяснив и оставив его один на один со своим замешательством. Сердце колотилось так сильно, словно хотело освободиться из плена онемевшего тела. Было уже поздно, когда Ичиго обернулся, чтобы окликнуть Тенсу – в зале остались только брошенные боккены и он. Словно в тумане он двинулся к выходу. Ноги сами понесли его на второй этаж и остановились лишь у двери, ведущей в комнату, в которой в детстве он провёл немало часов. Комната Тенсы. Ичиго не знал наверняка, куда направился его друг – вероятно, уже бывший друг, - но что-то подсказывало ему, что он должен быть сейчас именно здесь. Ичиго крутанул старую, скрипящую ручку, потянул на себя, но дверь не открылась. Комната была заперта изнутри. - Тенса? – тихо позвал он, не зная даже, зачем он это делает, и понимая, что ему не ответят. И ответа не последовало. Ещё с минуту он стоял у двери, приложив к ней ладонь, словно пытался почувствовать чужое присутствие. За эту минуту он устал так, как не уставал даже после самой суровой тренировки Бьякуи. Во всём теле почувствовалась свинцовая тяжесть, словно все заботы мира вдруг взвалили на его плечи. Рука упала, ногти слегка царапнули по окрашенным доскам. Он с трудом сдвинулся с места и направился в прихожую. Ему предстояло о многом подумать. Сначала придти в себя, а после основательно подумать над некоторыми вопросами, которые возникнут совсем скоро. От автора: Дорогие читатели… Вы не представляете, как мне стыдно, что я так задержала главу Т_Т Прошу прощения!!! Слишком много навалилось на меня за прошедший год, и в какой-то момент моя нервная система дала сбой. Еще никогда я не чувствовала себя такой разбитой. Всё надеялась, что соберусь, как только начнется новый семестр, но и тогда мало что изменилось. Дабы не сидеть без дела и хоть как-то справоцировать прилив вдохновения, я взялась за исправление некоторых частей предыдущих глав, и… К тому же у меня вдруг проснулась совесть, и я все-таки прочла несколько статей про кэндо, снаряжение и др., и внесла соответствующие коррективы. В общем, результат: новая версия фика, и мне самой она нравится куда больше, чем изначальная))) Далее буду писать в соответствии с измененной версией. Глобальных изменений я не вносила, но, возможно, из-за них возникнут небольшие нестыковки с изначальным сюжетом. Извините за это :-( Но очень уж хочется мне написать достойную альтернативную историю))) Спасибо, что всё еще читаете))) Буду искренне рада любому вашему отзыву) П.С. Если желаете, можете ознакомиться с коррективами и добавлениями. Теперь в третьей главе есть отрывок про Гриммджо, в четвертой – про Хичиго… Ну, а вообще изменения есть в каждой главе - они, как мне кажется, лучше раскрывают характеры героев данного фика))) Спасибо за внимание!