Красные стены в темной ночи

***

Тэхен матерится сквозь зубы, комкает одеяло в пальцах и проклинает всю свою омежью сущность. Тонкие пальцы проходятся по сбитой подушке, а Тэхен выгибается дугой и хнычет легонько, пока подавители не действуют. На руках у омеги ссадины — сдирал кожу ногтями, чтобы хоть как-то отвлечься от желания. Только в мыслях у Кима покоится жуткий страх. Потому что не так, не так, не так. Все не так. Мечты, желания и надежды — рушится все. С пониманием неизбежной близости с нелюбимым альфой, который даст за него больше, чем другие — боль где-то под ребрами и остатки слез и горечи в горле. Огромный комок обиды на всех: на отца, который потерял бизнес; на папу, который за него не вступился; на Мина, который ему работу предложил. И даже на самого себя… За то, что согласился продавать тело, хотя знал ведь, что ничего хорошего из этого не выйдет. Ким берет отгул на три дня, обязуясь отработать пропущенные часы. Каким только образом — Мин ему не говорит, ухмыляется в трубку и догадывается, кажется, как именно Тэхен все будет отрабатывать с этого именно дня. Когда таблетки не действуют совсем, дурманят лишь и пьянят и без того хмельное тело, омега прикрывает глаза. Перед глазами — образ альфы. Того, что хостом руководит. Того, у которого костюм с иголочки и рубашка на две пуговицы. Того, у которого волосы темного цвета, не крашенные, натуральные, и от этого еще не легче. Того, у которого глаза теплые и медовые, смотрят надменно и холодно, но пламя в чужом сердце разжигать умеют. Того, у которого запах верескового меда и весенних цветов, легкий, мягкий и дурманящий. Мысленно скользит руками по чужому телу, пытаясь коснуться кончиками пальцев и, понимая, что это лишь разыгравшаяся фантазия, стискивает зубы, морщась от спазма. — Лучше б альфой родился, — вымученно выдыхает подросток и прикусывает обветренные и шелушащиеся губы.

***

Тэхен не выдерживает под конец второго дня, собирается впопыхах. Но выглядеть старается прилично — на нем майка, что тело не облепляет, и узкие джинсы, которые обтягивают ягодицы. Боль отступает, когда появляется желание, и собственный запах, которым пропиталась комната (да и квартира) начинает бить набатом в голове. Ким мозгом понимает, что ошибку может совершить непоправимую. Но пытается и из этого выгоду словить. Если уж подставляться альфам и так придется, так почему бы не отхватить за это и денег побольше? Потому что за течных дают тройную цену — для Кима это деньги нереальные. Компенсация. Только, когда о первом разе с незнакомцем будет вспоминать, никакие деньги этого не исправят, а больно будет нестерпимо. Он входит в помещение, натыкаясь на чужие взгляды, сочувственные и ревнивые, омеги пытаются отвести от него взгляд, не выдавая интереса в пополнившем их круги мальчишке. — А где Мин? Или Хозяин? — Тэхен говорит тихо, встречается взглядом с Бэкхеном, когда тот вываливается из одной из комнат. У старшего взгляд замученный, синяки по всему телу и засосы багровых оттенков — тогда Тэ становится страшно, от жути и понимания неизбежности всей ситуации. Но отступать будет проблемно, и омега это понимает, поэтому цепляется за чужую руку дрожащей ладонью и боится отпустить. — Глупый мой, — Бен видит страх в чужих глазах, в ответ сжимает ладошку и прижимает его к себе, гладит по спине и успокаивающе что-то шепчет, не переставая добавлять «Глупый, Тэ… Маленький и глупый.» Были бы у Бэкхена выбор и шанс все изменить — ни за что бы не продал себя за пачку зеленых. Но в прошлое не возвращаются, прошлое не меняют, о нем бесстыдно стараются забыть. Получается только не у всех. Бэкхен знает — он пытался. А когда младший отскакивает от чужой груди, встречается взглядом с Господином Чоном. Тот стоит в проеме общей гостиной, смотрит на него немигающим взглядом, но не говорит ничего. Скользит взглядом по чужому телу, пробегаясь быстро сверху вниз и обратно. И Тэхен, будь то неладно, приоткрывает рот и дышит загнанным зверем — от одного только жадного взгляда. Как только Чонгук уходит, не проходит четырех минут, когда появляется Мин, оценивающе смотрит на омегу и хмыкает недобро. — Вот и будешь сейчас отрабатывать часы, — альфа тянет его за руку на себя, игнорируя слабость молодого парня и запах жаждущего омеги. Мин дает наставления, говорит о правилах поведения, о предпочтениях Хозяина и о том, что ему дозволено. Оставляет омегу перед дверью в комнату и шепчет тихо:  — Ты, главное, ни на что больше не надейся. В комнате полумрак, зашторенные огромные окна, просторная постель с черным шелковым бельем и альфа на кровати. Чонгук поднимается размеренно, вальяжно, взгляда с дрожащего парня не отводит и подходит медленно. Ким забывает, как дышать, потому что самое желанное кажется лишь дурным сном. Чужое дыхание на собственной макушке сбивает с толку; чужая рука, что тянется легко к оголенному плечу, пугает и заставляет замереть. Тэхен готов умереть именно в тот момент, когда Чон наклоняется к нему и целует в шею, ровно под ухом. Табун мурашек, ноющая боль под ребрами и тягучий узел внизу живота — омега подается вперед. Падает в мягкие руки и цепляется за лацканы дорогого пиджака холодными от волнения пальцами. Поднимает глаза на альфу, дышит рвано и шепчет тихо-тихо: — Пожалуйста… — омега пропускает стон, когда рука спадает на его талию и притягивает к себе. Последнее, что ему удается запомнить… Ухмылка на чужих губах, что проникает в самое сердце.