Красные стены в темной ночи

— Ну и как он тебе? — Бэкхен смеется, смущает младшего омегу и невесомо похлопывает того по бедру. — Не смущайся так, это же естественно. У Бэкхена голос мягкий и бархатный — Тэхену нравится, младший готов слушать его часами. Особенно в те моменты, когда хен щебечет без умолку, рассказывая очередную историю. — Он… — Тэхен тушуется, взгляд отводит и комкает в дрожащих пальцах футболку, — целуется очумело, хен, — завершает мысль он, вскидывает голову и чуть улыбается собственным мыслям, отвлекаясь на воспоминания о прошедшей ночи. — Не говори того, о чем не знаешь, Ви, — Хосок, неожиданно появившийся рядом, смеется и смотрит на него с усмешкой. — Я… Знаю… — Ким сводит брови вместе и встречает взгляд старшего обиженно-наигранно. Тэхен кривит усмешку на губах, прикусывает нижнюю и задевает маленькую ранку, чуть морщась. И на кой-черт он сюда вообще приперся, задается нелепым вопросом парнишка, в то время, как старшие омеги бурно обсуждают что-то другое. «Они мне не верят» — проносится в голове Ви, и он грустно улыбается собственным мыслям, пока его молчание не нарушает ладонь Юнги. — Тебя сегодня заказали, — усмехается альфа, а у омеги все внутри холодеет и поджилки начинают трястись, потому что: — Я не готов, Мин. — Уже все знают, что ты готов, малыш, — альфа улыбается уголками губ, глаза щурит и жестом приказывает приготовиться.

***

Тэхен знает про все эти процедуры, основное место из которых отведено растяжке. Проникая в себя пальцами, он давит клокочущие в горле слезы, ладонью рот зажимает и старается ни о чем другом не думать. О Чонгуке, например, мысли подавить и чувства глупые закопать глубоко в сердце, а лучше вообще от них отделаться. Клялся себе. Про верность говорил. О любви мечтал. Глупец. Как-то рушится все-все, и не остается ничего, кроме, как пальцы разводить и в зеркало стараться не смотреть. Потому что взгляда от себя, такого жалкого и опороченного, отвести уже не сможет. Тэхен впервые делает все это, подготавливая себя для кого-то… Бекхен не любил говорить на эту тему, но он видел, как в такие моменты лицо старшего серело и переставало выражать какие-либо эмоции — фарфоровая игрушка за стеклянной витриной, не более. Бэк же тоже не о таком мечтал — романтик в душе и по своей омежьей натуре, он хотел любви, чтоб до падающих звезд и костров на фоне заката. Бен видел в младшем омеге себя когда-то… Когда-то — года два назад, когда ни черта из такой жизни не знал.

***

На входе в комнату — полагающийся бета, один из атрибутов и обязательного правила этого заведения. Беты у дверей служат в роли охраны, чтобы ни омега не смог навредить своему господину, ни тем более заказчик принести вред мальчику для снятия напряжения. Мужчина останавливает его ладонью, протягивает шелковую ленту, широкую и скользящую в руках — Тэхен чуть не пропускает ее сквозь пальцев — такой легкой и невесомой она кажется. — Очередное желание твоего господина, — бета помогает завязать ему глаза, интересуясь, не давит ли повязка. Тэхен отрицательно мотает головой и слышит глухой скрип — открывается дверь. Темнота неприятно давит. Омега заламывает пальцы, чувствует на себе чужой взгляд, липкий и пронизывающий, голодный и жаждущий. Тело сводит, а ноги коченеют — Ким делает неуверенный шаг вперед. Нос забивается, парень вдыхает через рот, губы обдает спертым воздухом, а где-то под левыми ребрами начинает неприятно тянуть. Он чувствует укол, когда его запястья касается чужая рука, тело прошибает электрическим импульсом, и с губ срывается невольный выдох. Сильные ладони обжигают холодную от волнения кожу, но Ви подается рукам, что дергают на себя настойчиво. Потому что права отказаться не имеет. Омега не удерживается, ноги подкашиваются, а когда падает — утыкается лицом в крепкую грудь. Ви сжимает в руках тонкую рубашку и вдыхает полной грудью — легкие забиваются. — Господин Чон? Тихий и робкий голос, сбитое дыхание и клокочущее чувство в глотке — только бы это оказался он. Запах ведь один на миллион, его ведь нельзя подстроить, да? Мысли в голове носятся, как безумные. Ви слышит лишь недовольный смешок, чувствует на пояснице ладони, что обхватывают покрепче, и больше не ощущает земли под ногами. Лишь прижатое к нему тело, биение сердца альфы и его сбитое дыхание у виска. Обхватывает руками шею, ногами цепляется за чужую талию и позволяет. Позволяет поцелуи в шею, дыхание в макушку и ладони под одежду. Все правильно, все верно. Но верно ли? Омега теряется в пространстве, когда его опрокидывают на кровать, когда матрац прогибается под двумя телами и когда запах кондиционера для белья поднимается в воздух. Лента на глазах мешает сориентироваться, остаются лишь ощущения — тяжелые и такие необходимые сейчас — Тэхен цепляется пальцами за чужие запястья, когда руки скользят под одежду, задевают голую кожу, а губы касаются его скулы и щеки, уголка губ и подбородка — не прикасаясь к самому заветному. — Хозяин. Судорожно, до скрежета в голосе, когда одежда летит к чертям, а влажные от слюны губы засасывают кожу под ключицами. Поверх старых засосов двухдневной давности — новые, свежие укусы с заметными кровоподтеками. — Ты узнал меня? — Вас невозможно с кем-то спутать. Глупые формальности и положение «заказчик — заказ» кажутся мерзкими и сбивают омегу с толку. Хочется назвать своего господина по имени, откинуть глупое «Вы» и обращаться к нему так, как пожелает собственная душа. Но Тэхен молча глотает недовольства, выдыхает куда-то в пустоту и прикрывает глаза под темным шелком. Весь он — одна сплошная нераскрытая эрогенная зона. И пальцы старшего, его поглаживания и пощипывания заставляют выгибаться навстречу сильным рукам, раскрываться и отдаваться без остатка. Тэхен вслепую тычется губами, прикусывает чужую шею, вновь забывая о правилах, а после Чонгук отстраняется от него, и паника захлестывает младшего с головой — тот подпрыгивает на кровати. Давно нагой, он не чувствует ни стыда, ни холода. Шебуршание одежды, вновь недовольный смешок и… Тэхен чувствует эту улыбку, что играет на чужих губах — на ментальном уровне, на собственном подсознании, но он осознает — Чонгук улыбается, глядя на него. Бедра касается чужой стояк, и омега понимает все без слов, припадает к нему губами, обхватывает головку и обсасывает ее. Сколько бы раз он это не повторял — сейчас тело дрожит, пальцы, что поглаживают накаченные бедра, не слушаются, а дышать ровно не получается. Слюна, скопившись во рту, стекает на подбородок и капает тугими нитями на край кровати, к которому подползает Ви. Мягкие ладони в волосах успокаивают, Тэ чувствует, как набухает чужой член, как увеличивается в размерах и как растет чужое возбуждение — Чон рвано выдыхает, цепляется пальцами сильнее и собирает мягкие волосы в кулак — оттягивает Тэхена от себя, не позволяя закончить начатое. Грудь к груди, один воздух на двоих и ладони по всему телу — у младшего такое второй раз в жизни, и невольно представляется — сколько же любовников было у Гука, если… Ким качает головой, отстраняя от себя дурные мысли и позволяет мозгу отключиться. Все тревоги сбивают первое проникновение, хриплый стон и горячее дыхание на ухо. На лице у Тэхена сведенные в одну ломанную линию губы и брови у переносицы. Потому что, сколько бы не растягивал — пальцы с плотью не сравнимы. Чонгук что-то шепчет, но Ви не слышит — уши закладывает звенящий гул, а глаза сквозь ленту не улавливают ни черта. Когда губы на губах — Тэхен вспыхивает, заливается краской, но позволяет себя целовать. Чонгук стягивает с него повязку, что безвольной нитью остается на шее у младшего. Тэхен глаз не закрывает — смотрит на блаженное лицо старшего. Идеальный же, да? — крутится в мыслях, и Тэхен послушно открывает рот, пропуская чужой язык глубже — как хочет этого его Господин. Очередной толчок в юное тело, сладкий стон, что альфа ловит губами, и один на двоих стук сердца. Чонгук тянет его к себе за ленту, заставляет приподняться, и меняет угол, трахая стонущего парня. Тэхен позволяет ему все, отдается без остатка и довольствуется этими минутами, потому что другого раза… Может и не быть. — Пожалуйста, Хозяин — Ви не сдерживается, подставляется и прогибается в спине. Позвоночник хрустит, а на утро — он уверен — болеть будут все мышцы нещадно. Но ведь оно того стоит? Чонгук вдруг останавливается. Смотрит ему в спину, недолго, но пристально, отмечает что-то про себя и улыбается своим собственным мыслям. Тело под ним настолько чувствительное. Чон проводит кончиками пальцев по позвоночнику, Тэхен вздрагивает и прерывисто выдыхает. Чонгук сходит с ума по чужому дыханию. Придавливает Тэхена собой, губами к уху, и шепчет, нагло задевая языком: — Я буду учить тебя доставлять мне удовольствие. Я буду трахать тебя, когда захочу, где захочу и как захочу. Я буду тебя наказывать, потому что ты будешь ошибаться и нарушать правила. У Тэхена от слов старшего в груди все замирает, оргазм подкатывает и пальцы на ногах поджимаются. А с губ тихое: «Да, Хозяин.» Когда старший покидает обессиленное тело, доводит себя рукой и кончает на молочные бедра омеги, воздух накаляется до предела. Тэхен смотрит на него не мигая, ловит ответный взгляд, и понимает, что пропал.