Красные стены в темной ночи

Припухшие от недосыпа глаза и боль в голове. Тэхен нехотя приподнимает веки — дается с трудом. Бросает взгляд на настенные часы. «5:32» — медленно тикает секундная стрелка, приближаясь к заветному «12», и глухой тик оповещает о новой минуте. Тэ готов был бы лежать так вечность. И собственная нагота не кажется чем-то абсурдным — естественно и так легко. Ким медленно дышит — крылья носа трепещут — и ощущает аромат весенних цветов, что ключом бьет из-за его спины. Дыхание Чонгука опаляет затылок, и омега чуть улыбается — щекотно. Руки альфы на его бедре и талии, горячие и аккуратные — невесомо придерживают, но до синяков не сдавливают. Тэхен боится обернуться, встретиться взглядом и потерять рассудок окончательно — все так неправильно. Не в таком месте и не при таких условиях это должно было произойти. Не в грязном борделе, где каждая кровать хранит в себе чужие неловкие прикосновения, а стены отражают наигранные стоны. Он бросает взгляд в сторону и затихает. Такого номера он не видел ни разу, а, может, просто старался не обращать внимания на другие комнаты. Темные натяжные потолки, винтажные настенные светильники и стены цвета бордо, насыщенно-алого. Они не выделяются на фоне паркета и темного шелка, коим была застелена постель. Покрывало скомкано на полу, в паре метров от него — их одежда, лежащая такой же неброской кучкой. «Наслаждайся этим мгновением» — отдает болью и клокочет где-то в глубине, потому что… Больше не повторится? Тэхен моргает часто-часто, отгоняя от себя дурные картинки перед глазами, что умело подкидывает сознание. Проворачивается в теплых руках и кладет ладонь на крепкую грудь. Как сильно бьется чужое сердце — Тэхен затихает. Чонгук красивый. Простой и невероятно уютный — Ким умиляется, а собственное сердце так и норовит выскочить из груди. Лицо расслабленное, без этой пафосной усмешки, чуть приоткрыты губы и слегка дергается нос, когда дыхание омеги попадает на него. Заспанные глаза, чуть припухшие веки и едва различимые синяки под глазами — домашний. И Тэхен уверен, таким его альфу мог видеть не каждый. У Чона ресницы длинные и густые, и Тэ правда хочет коснуться их. Морщинка между бровями и челка, что спадает на широкий лоб. Тэхен выбирается из кровати в половину седьмого, осторожно, боясь нарушить тихое тиканье секундной стрелки и разбудить альфу. Он подхватывает свою одежду и забегает в ванную комнату. Она намного просторнее всех тех, что Тэхен помнит на своем веку. Огромное зеркало, ванна на двоих минимум и два махровых полотенца на вешалке, рядом с которыми Тэхен умастивает свою одежду. Тэ настраивает воду, подставляет ладони под теплые струи и потирает руки — пальцы болят и расслабляются под настроенными потоками воды. Омега улыбается. Таким приятным его утро еще никогда не было, не считая боли в пояснице и под ребрами. Он массирует костяшки и, делая воду чуть теплее, умывает лицо. Редкие капли катятся по кадыку, спадают на шею и приятно холодят саднящие засосы. Он выключает воду. Хлопает ресницами, смаргивая влагу и на ощупь тянется к полотенцу. Промакивает лицо и, поднимая глаза, вскрикивает. Зажимает в пальцах ткань и встречается взглядом с Гуком. Тот смотрит, не мигая. Изучает сквозь огромное зеркало его — такого беззащитного и оголенного перед ним телом и, Чон уверен, душой тоже. Тэхен боится опустить глаза, но и ответить на взгляд тоже боится. Чуть трясет головой, чтоб челка спала на глаза и полотенчиком пытается прикрыться хоть как-то. На Чоне рубашка при галстуке, свежие — Киму так кажется. Чон делает шаг ближе — Тэхен вздрагивает. Альфа не отводит взгляда — властного, уверенного и серьезно настроенного. Чон усмехается — омега покрывается мурашками и все же опускает глаза в пол, когда альфа подходит вплотную. Сталкивается одеждой с голой кожей и кладет ладони ему на плечи, шепчет в самую макушку: — Как жаль, что ты заставил меня просыпаться в одиночестве, — Чон вскидывает бедра, врезается пахом в чужую промежность и прихватывает ладонью чужое горло, сдавливая пальцами и давя на кадык. Полотенце выскальзывает из рук, Тэхен хватается обеими руками за запястье парня и глотает воздух ртом. — Что ты видишь, смотря в мои глаза? — Чонгук проговаривает четко, пальцы разжимает, перехватывая ладонь Тэхена и беря ее в свою, совсем аккуратно и нежно. Тэхен сжимается в комок и испуганно на него смотрит, шепчет что-то совсем тихо и невесомо, губами едва перебирая. Тэ боится и забывает, как дышать. В глазах Чона — безумие, страсть и граничащая с ними боль. — Правильно, ты боишься, — Ви опускает взгляд в пол и вспыхивает краской. Ладонь Чонгука спадает с плеча, на грудь, ниже, по плоскому животу, не заходя дальше положенного. Чон опускается к его шее, касается губами нежной кожи и выдыхает тепло и свободно.  — Хозяин… — у Тэхена голос с придыханием и растерянность во взгляде, он опускает его в пол. Сердце ухает. За все свои 16 Тэ никогда такого не испытывал, и от этого вдвойне отстойнее — потому что потом будет больнее, и омега этого боится. — Я уйду. А ты сегодня отправляйся домой. Чонгук отстраняется, не разворачивается, пятится быстро и ошарашенно смотрит на чужую спину.

***

Тэхен валится на кровать в своей комнате, кутается в одеяло и прикрывает глаза — занебесно потому что. У омеги перед глазами образ спящего Чонгука и его умиротворенное лицо. Хочется, до безумия и боли в груди хочется видеть такое лицо каждый день. Каждое утро. Каждую минуту. На протяжении всей своей жизни — Ви закусывает губу и прокусывает нижнюю. Слизывает каплю и давится от металлического привкуса, который пропитывает горло. Тэхен тихо шепчет слова, напоминая себе о неизбежности скорого будущего и засыпает с мыслями о своем первом и, пока еще, единственном, альфе.