Красные стены в темной ночи

— Поможешь мне? — Чонгук хрипит, утягивает омегу за собой, и довольно щурится. Тэхен помнит эту комнату — ванна на двоих, махровые полотенца в необъятных количествах, а еще объятия Чонгука и его шепот на ухо. Сейчас же Чон стягивает с себя халат, оставляет его тряпицей на полу и переступает через край керамики, опускаясь в горячую воду. Воздушная пена на поверхности прикрывает чужую наготу, но Тэхен все равно отчего-то смущается. Чонгук смотрит на него, не моргая, но Ким взгляда не поднимает, лишь подходит ближе и, опускаясь на край, что рядом с Хозяином, впутывает пальцы в его пряди, помогает намочить волосы и массирует кожу головы, втирая протянутый альфой шампунь. Его никто не предупреждал о том, что принятие совместных ванн с клиентами тоже, на минуточку, входит в услуги борделя. Бэкхен как-то единожды говорил об этом. Но как себя правильно подать и что, собственно, делать — не объяснил никто, даже Мин Юнги об этом запамятовал. Чонгук прикрывает глаза, отдаваясь ощущениям и чуть ли не мурлыча, — Тэхен опасливо и настороженно касается его, и эта их игра сводит альфу с ума. Тэхен вообще-то неплохой, и Чонгук это, правда, ценит. Молодой, хоть альфа и сам еще не стар. Не спал ни с кем, кроме Чонгука, а ведь альфа перетрахал половину здешних омег. Наивный и, почему-то старший в этом уверен, верный — Чонгук не может сказать о себе того же. И где-то в подсознании оседает вопрос: а как Тэхен поведет себя с другим альфой? Чонгук мотает головой, отгоняя дурные мысли. И странно, но альфа чувствует эту связь — истинность, кажется. Но разве она нужна кому-то в современном мире? Тэхен же, определенно, считает иначе. — Боишься? — Нет, — Тэхен отрицательно мотает головой, касаясь пальцами крепкой груди и растирая гель. — Тогда почему осторожничаешь? — Я ведь должен угодить вам. Тэхен постоянно забывается с Чонгуком, отдается без остатка, но получает в ответ в разы меньше. А еще искренне ненавидит, когда реальность наваливает на него с головой — Чон всегда разрушает сказочные замки, построенные в юном омежьем воображении. А реальность такова, что Тэхен — лишь омега, которая ляжет под того, кто даст больше и даже пискнуть против не посмеет — вылетит и еще должен останется. — Тэхен? Омега вздрагивает, прогоняя от себя навалившиеся мысли, и млеет от прикосновений влажной руки к его шее. Гук так даже соблазнительнее в разы, когда подтягивается к омеге, выныривая из воды грудью. В пене, с каплями воды, что катятся по телу, и с каким-то щемящим чувством в глазах — Тэхен не успевает понять. Губы распахиваются, позволяя целовать себя, тело обмякает, и тихий стон в поцелуй. — Примешь со мной ванну. Тэхен отрицательно мотает головой, прижимает ладони к щекам и смотрит куда-то поверх Чонгука. — Это не вопрос, мой драгоценный, — чужие слова, пропитанные сарказмом, снова возвращают к реальности. Тэхен же омега, которая подчиняется указаниям своего Господина, а Чонгук — его Хозяин. Смотрит на него жадно и выжидающе — Тэхен снова уступает. Скидывает с себя халат и, помедлив, опускается к альфе. Устраивается к нему спиной и откидывается старшему на грудь. Тело покрывается мурашками, омега дрожит от резкого контраста с водой и пытается привыкнуть к температуре. Чонгук, сначала неуверенно и как-то даже робко, касается его плеча, оглаживает невесомо, спадая ладонью между лопаток — они у Тэхена такие острые, что, кажется, тонкая кожа разойдется, словно под скальпелем. Чон целует его в макушку, вдыхает запах мягких волос и перебирает их пальцами. Тэхен, неловко ерзая на месте, подтягивается ближе к альфе и замирает — Гук возбужден, и его же член упирается Киму в позвонки. Руки альфы подтягивают его к себе вплотную, Чонгук вскидывает бедрами, потираясь об омегу, и сладко выдыхает тому на ухо — Тэхен заливается пунцовым от непристойных звуков. Альфа вскидывает бедрами еще, прижимается губами к шее и, подавляя желание укусить молочную кожу, сквозь зубы выстанывает вновь. Негромко, но Тэхен стопроцентно услышит — кончики ушей багровеют, в животе разливается свинцом, становится вдруг жарко, и даже горячо. Вода давно остыла. Губы скользят по плечу — выше, до тонкой шеи, ровно к скулам. Чтобы на ухо не терпящим возражений тоном: — Развернись ко мне лицом, Тэхен. Ким судорожно выдыхает, крутится в кольце рук и, оказавшись лицом к лицу со старшим, лишь охнуть успевает. Чонгук кусает его за губу, на себя тянет и заставляет пошатнуться и упасть себе на грудь — Тэхен смешно упирается ладошками в его тело и приоткрывает рот, разрешая. — Не противься мне. Пока ты будешь покорен мне, я не обижу, — он выдыхает на припухшие губы Тэхена и подтягивает того себе на бедра, врезается пахом в промежность и загнанно выдыхает — возбуждение болезненно ноет. Тэхен понимает все без лишних слов, приподнимается, обхватывая член альфы и направляя в себя. Сам же сминает собственные губы, боясь встретиться со взглядом хоть и не официально, но вообще-то, своего альфы. Чонгук что-то шепчет, успокаивает омегу, пока тот, жалобно скуля, принимает до узла на основании. У Тэхена губы распахнуты в немом «о», глаза закрыты и аккуратные ногти скребут по плечам альфы. Чонгук трахает его медленно и с оттяжкой, размеренно и неторопливо, добиваясь единственного спокойного темпа. Тэхен выгибается на нем, падает грудью на его тело и дышит на самое ухо, когда головка проезжается по простате. — Пожалуйста, — Тэхен виляет бедрами, насаживается сам, желая получить долгожданное удовольствие. И Чонгук позволяет, вбивается в него сильнее, под ягодицами поддерживает и вылизывает тонкую омежью шею, оставляя после себя россыпь засосов. Тэхен сам не замечает, когда начинает ловить с этого кайф — сам насаживается, трется о живот альфы набухшим членом и просит лишь одного: — Дайте мне кончить, Господин. Стон отражается от стен, когда Ким обессиленно падает лицом в шею своему альфе и даже не дышит, кажется, лишь хрипит что-то нечленораздельное. И из всего этого шепота альфа улавливает только «Люблю» напоследок. Тэхен отключается окончательно, когда Гук, успевая покинуть его тело, спускает на подрагивающую спину омеги. У Чонгука перед глазами лишь капли воды на светлом кафельном полу, а в голове, словно пластинка на повторе, тэхеново «Люблю». Сколько раз так уже было? Чонгук поклясться готов, что с этим омегой все впервые. Только как-то неправильно.