Красные стены в темной ночи

Когда Ви приходит в себя — на столе пачка с деньгами. С Чонгуком всегда так, после каждой проведенной вместе ночи, альфа отстегивает приличную сумму денег, отдавая их омеге. И Тэхена это… Как-то странно тревожит. Роль шлюхи неприятно сохраняется и бьет в сердце, когда он покидает комнату. Чонгука уже нет, и омега не задумывается о том, где он может пропадать. Главное, что он не заставляет Тэхена ложиться под других. Только как долго это продолжится? Ким боится, когда услышит запах другого омеги от Господина, когда его отправят к чужому альфе, когда вся эта золотая клетка распадется на прутья. Тэхен, наверное, не переживет. Бэкхен сегодня на редкость красивый, улыбается тепло и ярко. И Тэ клинит, потому что… Его хен наконец-то улыбается. Он так давно не видел его улыбки, вот такой вот — счастливой и довольной. — Я встретил своего альфу, — шепчет воодушевленно Бен. У Тэхена дыхание сбивается, Бэкхен мягко берет его за руку, в глаза смотрит, и от взгляда старшего — с искорками и вселенской любовью — щемит где-то в груди. — Он знает? — начинает несмело Тэхен. — Знает, и… Это сложно, Тэхен. Но я скоро уйду, малыш, — он сжимает ладонь младшего омеги, когда Ким хочет дернуться. Почему-то становится чертовски обидно — Бэкхен его бросает, ради какого-то там альфы. Поправочка — ради своего истинного альфы. — Я ведь тут без тебя не продержусь… — шепчет тихо он и видит, как Бен отводит глаза. — А я больше не продержусь здесь, — шепчет так же тихо старший. — Это ж пиздец, Тэхена… Не жизнь, а сплошной пиздец. Это ломает людей, ломает нас всех, ломает каждого по отдельности. Оглянись, — Тэхен оглядывается. — Что ты видишь? Несчастных омег, жизнь которых сводится к одному и тому же — стелиться под кого-то. Ты когда-нибудь задумывался, а какими они были до того, как попали сюда? Какие планы имели? Какие мечты хотели претворить в реальность? Сколькие из них мечтали о любви, Тэхен? Ким смотрит на одного из омег. Стройный и красивый чертовски — Ви даже завидует ему белой завистью. Только за огромным свитером прячутся бурые синяки, а недели две назад у него зажило сломанное ребро. Просто клиенты попадаются разные. — А как же долг? — Тэхен не смотрит ему в глаза, хватается за тонкие омежьи пальцы и припадает лбом к его плечу — так спокойнее. — Он выплатит, — сухо отвечает Бэк, который явно не желал бы об этом трепаться. Омега поднимается неторопливо, выпускает пальцы Кима из своих ладоней и, пытаясь спрятать взгляд, отступает назад. Бен Бэкхен — больше не один из них.

***

Когда наступает вечер, Тэхен точно знает, что его позовут в одну из комнат. Тэхен точно знает, что Юнги, прошептав тихо «тебя заказали», попросит его подготовить себя. Тэхен точно знает, что, когда откроется дверь в комнату, его будет ждать Господин Чон. Тэхен точно ошибается. За дверями комнаты — незнакомый ему мужчина. Тэхен называет таких богатыми толстосумами. Люди при деньгах и без каких-либо моральных принципов — это чертовски пугает. Омега застывает в дверях, не дышит, кажется, и надеется, что сейчас… Сейчас двери откроются, и кто-нибудь принесет извинения с тихим «Мы ошиблись, господин». Но ни черта. Альфа ухмыляется недобро, манит Тэхена пальцем и скрипит зубами. — Какие мы скромные, — Ви дрожит от этого голоса, потому что сиплый и прогорклый. — Извините, Вы, наверное, ошиб… ошиблись, — Тэ нервно запинается, высказывая свое предположение. — Кто-то дал тебе право голоса? — мужчина злится, подскакивает с места, впивается в запястья омеги грубыми пальцами и откидывает несопротивляющееся тело на кровать. Тэхен ударяется об металлическое изголовье кровати, шипит и стискивает зубы, попутно прикрывая глаза. Альфа на все это лишь презренно фыркает, подходит к постели и, взбираясь на нее, касается руки омеги. Ви вздрагивает, как от пощечины. Прикосновения этого мужчины противны и отвратительны. Хочется вскрикнуть, позвать на помощь, и плевать на то, что ему влетит потом — выкрутится как-нибудь. — Раздевайся и делай свое дело, сладкий, — шепчет тот, приближаясь слишком близко и обхватывая ладонью тонкую шею. — Нет, — неуверенно выдыхает, и заказчик давится смешком, полагая, что ему лишь послышалось. — Ты что-то сказал, сладкий? — он смеется, обдавая Тэхена запахом перегара. А разве здесь еще и хмельных обслуживают? — Я говорю Вам «нет», — максимально спокойно выдыхает он во второй раз. Только сердце колотится безумно, а собственные руки начинают деревенеть, как в -30. Омега цепенеет, боясь, что мужчина взглянет на него, потому что омега не выдержит этого взгляда — вся напускная маска спокойствия треснет, выдавая весь страх и ужас на лицо. — А мне нравятся несговорчивые. Увесистая рука перехватывает его шею, а сам альфа подается вперед, буквально вгрызаясь в нежные губы поцелуем, насильно проталкивает язык в рот Тэхена и щекочет небо, надеясь на какую-то отдачу. Тэхен пытается вскрикнуть, мычит протестующее, но тем самым лишь раззадоривает альфу, задевая языком его язык. Альфа довольно ухмыляется, прихватывает губу омеги зубами, прокусывая ее. Металлический привкус попадет в рот, заливает глотку и жжет, будто капли раскаленного свинца по свежей ране. Тэхен бьет клиента по груди, когда тот пробирается горячими до ужаса руками под его майку. Ви мелко дрожит, сжимается весь и леденеет. А позднее и не соображает толком, лишь бьет коленом в пах, попадает чуть левее, но неприятные ощущения мужчине явно доставляют — тот просто звереет. Жгучая пощечина, хлопок от удара которой Тэхен слышит, будто сквозь толщу воды, — уши закладывает, глаза моментально закрываются, а тонкая ладошка припадает к месту, где горит неимоверно. Второй удар приходится по лицу — Ким чувствует влагу, что спадает на глаз и чувствует запах собственной крови. Третий обрушивается куда-то вбок, в область ребер, — Тэхен не травматолог, но их хруст и глухая боль явно не шутки. А дальше Тэхен просто не считает, шепчет тихо «Нет, нет, нет», когда получается вздохнуть, и чувствует, как с него стягивают белье. А сам он, кажется, начинает плакать. Он не чувствует, не ощущает, просто холод тонкими струями расползается по обожженным от пощечины щекам. Ким не может открыть глаз, не слышит даже, и в этом мире не находит практически. Чувствует лишь, что альфу кто-то оттаскивает, голоса смешанные слышит, а потом его подхватывают на руки, и он болезненно воет, скрипит зубами и впивается руками в чье-то предплечье.

***

Когда Тэхен пытается открыть глаза, что-то идет не так — один не поддается усилиям. Шевельнуться получается с трудом — тело болезненно ноет, а конечности совсем как ватные. Тэ чуть поднимает руку, подносит ее к своему лицу и ужасается. На запястьях браслеты из синяков и царапины от собственных ногтей на внутренней стороне. Когда в комнату попадает свет, Тэхен морщится, но одно понять успевает точно — он не у себя дома. Юнги присаживается на край кровати, и Тэхен видит — альфа зол. Но не на него, на самого себя. — Прости, малыш, — он поглаживает его по голове, и Тэхен бы правда дернулся от этих прикосновений, но положение не позволяет. — Чонгук, он… — Тэхен хочет что-то спросить, но затыкается, не зная, имеет ли вообще на это право. — Я сообщу ему, когда, — Мин запинается, отводит глаза и чуть прикусывает губу. — Что с ним? Он уехал? — вообще-то, Тэхен очень хочет в это верить. — Когда его покинет очередной омега, — негромко завершает Мин, сжимая нервно дрогнувшую руку Тэхена. И нет, мир не рухнул. И нет, небо об землю не ударилось. И нет, дыхание не оборвалось. Просто Тэхен здесь, а у Чонгука другой омега в постели.