Красные стены в темной ночи

Тэхен теряется во времени, не считает проведенные в таком состоянии дни и благодарит Юнги, за то, что тот периодически разбавляет его одиночество. Мин, будто чувствуя все физические потребности омеги, постоянно оказывается рядом в нужную минуту — приносит воды, когда в горле раздирает от сухости, и балует свежей выпечкой, которая хоть как-то поднимает настроение. На немой вопрос, касательно Чонгука, конечно, он не отвечает. Чуть улыбается, но в улыбке этой нет и капли тепла — немая грусть и жалость, от которой Ви воротит. «У него очередной омега» — постоянно повторяет Тэхен. Очередной! Тэхен, неужели, тоже один из… Из скольких там? Ким предпочитает забывать об этом, только не всегда получается. И, когда дверь в очередной раз отворяется, он желает увидеть на пороге совсем не лицо Мина. Собственных родителей, кажется, пропажа сына не заботит ни в коем разе, и это паршиво скребет в душе. Бэкхен, существование которого облегчало омеге жизнь, тоже забывает о нем, не звонит и не пишет. «А ведь мог бы!» — с горечью думает Тэхен, вновь прикрывая глаза. Тот факт, что тело уже не выламывает, а глаз он может открыть практически полностью, хоть как-то облегчает жизнь. И Тэхен бы вздохнул полной грудью, но именно там — под тонкой кожей, что-то болезненно трепещет при каждом неловком движении. Правда, смотреть на собственное отражение: покореженное тело, усыпанное синяками лицо, и болезненного зеленого оттенка руки — совсем не хочется. Тэхен практически не глядит в отражающие поверхности, желая лишь одного, когда все это сойдет. Когда дверь подается вперед снова — Тэхен не двигается, пялится в потолок и кусает собственные губы. — Тэ? — зовут осторожно, и омега вздрагивает всем телом от голоса и эмоций, что прошибают в секунду. Чонгук проходит ближе, несмотря на то, что омега не реагирует на него никак. Только сжавшиеся на простыне кулаки — уже доказывает что-то. — Мальчик мой, — он присаживается на край кровати, что неприятно скрипит под тяжестью его тела. Тэхен порывается дернуться, но альфа лишь касается его щеки ладонью. И Кима обдает неслыханным жаром, сердце начинает биться где-то в горле, а слезы, жгучие слезы обиды, клокотать, оповещая о том, что омеге чертовски плохо. Омега бескомпромиссно отводит голову в сторону, отказываясь от прикосновений, но смотреть на него не может. Тэхена обволакивает природным запахом альфы — как давно Ви его не слышал? Господи, как же ломает от желания не отпускать, но собственная гордость и обида становятся сильнее. — Неужели Вы вспомнили обо мне, Хозяин? — Ким говорит жеманно громко, пытаясь скрыть за этим тоном всю физическую и душевную боль, что он получил. — Не говори так, Тэхен. Я не забывал о тебе, — у Чонгука — его властного Чонгука! — голос дрожит и звучит на тона тише, чем обычно. И это как-то манит и притягивает. — Не смел бы забыть о тебе. — В какой именно момент Вы помнили обо мне? — он все-таки бросает взгляд на альфу, прикусывает щеку изнутри и, сводя брови, продолжает достаточно громко, выплескивая слова, будто змея. — Когда трахали очередного омегу в своей постели? Или когда отправили меня подставляться другому альфе? Тот резко принимает сидячее положение, шипит от боли, но, находясь в сантиметрах от лица альфы, смотрит ему в глаза с явной обидой и немым вызовом. — У меня был гон, — спокойно продолжает альфа, подтягивается ближе и утыкает носом в шею омеги, дыша горячо и почти болезненно приятно. — Я бы не подпустил себя к тебе. Потому что единственное мое желание — трахать кого-то, пока не провалишься в сон, и лучше с узлом в чьей-то заднице. И сомневаюсь, что из моей постели бы ты выполз в лучшем состоянии, чем ты есть сейчас, — медленно шепчет Чон, перемещая ладонь на тонкую спину омеги и практически ощущая всю его боль. Поцелуй в плечо, Чонгук жадно втягивает воздух, ревностно подчеркивая чистоту своего омеги, и ведет языком по щеке, по цветущему синяку, под которым скрывается пунцовый румянец. Тэхен млеет, откровенно сдаваясь, и прижимается к его груди. Закусывает губу почти до боли, но, когда Чонгук целует его в висок, не выдерживает. Альфа стирает чужие слезы ладонью и шепчет что-то многообещающее. Тэхен снова верит. Не может не поверить, когда чужие руки так ласковы и обходительны; когда его прижимают к себе и успокаивающе гладят по спине; когда Чонгук совсем тихо шепчет «Я рядом. Всегда буду рядом.»