Красные стены в темной ночи

***

Когда солнечные лучи касаются лица, мелко пробегаясь по скуле и попадая прямиком в зажмуренный глаз, Тэхен недовольно морщится. Омега возится в теплых объятиях и с непомерным удовольствием отмечает, что под его пальцами — чье-то тело, крепкая грудь и живое, мирно бьющееся сердце. Ким приоткрывает глаза, совсем нехотя вскидывает голову и прижимается к боку Чонгука еще сильнее — хотя, казалось бы, ближе невозможно. Тэ мягко утыкается в шею альфы носом и дышит, жадно, но размеренно впитывая в себя аромат старшего. Своеобразный и специфический, но такой родной и необходимый для него. — Неужели ты этого не чувствуешь? — горько усмехается он, целуя спящего парня в скулу и покрываясь румянцем, как сопливый мальчишка. А ведь по сути-то оно так и есть. Тэхен — маленький и ранимый омега, жизнь которого поневоле начинает крутиться в борделе. Тэхен — маленький и ранимый омега, который не видел мира и не знает простых ценностей. Тэхен — маленький и ранимый омега, для которого одно простое касание или поцелуй в щечку гораздо важнее даже проведенной вместе ночи. Тэхен — маленький и ранимый омега, который нуждается в сильном и крепком плече своего альфы. Просто чтобы не сломаться. Чтобы выжить и научиться жить. Он ударяется в воспоминания. Те далекие, которые отголоском бьют в его сердце в минуты отчаяния и не отпускают, бывает, сутками или даже неделями. Он помнит свою неловкую улыбку, когда впервые мальчик-альфа признался ему в своих чувствах. Ему самому, кажется, было не больше десяти, но Тэхен твердо понимал «Ты не мой альфа». Тэхен помнит, как высокомерно смотрел на глупые подкаты своих одноклассников, отсылая их одной лишь своей усмешкой куда подальше. Потому что еще тогда верил: истинностью разбрасываться нельзя. Истинность превыше всего — твердо убежден был он, когда отводил губы от поцелуя с альфой, с которым вроде как состоял в отношениях. Собственная беспомощность поглощает его с головой, и омега, не замечая, впивается пальцами в предплечье альфы, оставляя грубые следы от ногтей и покраснения. Он лишь отдергивает руку и зажимает ею рот, чтобы не вскрикнуть от собственного ужаса — он не имел на это никакого права. Чонгук лишь бормочет что-то и откидывается на спину, раскидывая ноги в стороны. Тэхен лишь смеется на это. Когда взгляд его цепляет утренний стояк альфы. Вообще-то ситуация вполне обыденная и привычная, и Тэхен, закусывая внутреннюю сторону щеки, бросает одиночный взгляд на Хозяина. Омега выпутывается из его рук, отлипает от нагретого бока, ощущая, как неприятно холодит разгоряченную кожу, и сползает вниз, стягивая с альфы одеяло. Чонгук обнажен и оттого в утреннем свете особенно красив — отмечает Тэхен, когда касается горячими пальцами его бедра, оглаживая невесомо и поглядывая на лицо альфы, в нежелании разбудить его. Омега целует его в пупок, ведет языком ниже и, когда член альфы упирается ему в подбородок — отрывается от его тела, припадая к блестящей от смазки головке. Чонгук чуть дергается, но омега уверен — спит и видит до одури пошлый сон, никак не связывая это с реальностью. С реальностью, в которой Ви заглатывает до конца, полностью расслабляя горло и пропуская орган в себя, он опаляет дыханием пах альфы, щекочет руками мошонку и позволяет глазам закрыться в предвкушении. Ощущение плоти во рту, привкус альфы на языке и глухое, сбитое с привычного ритма дыхание мотивируют Тэхена к дальнейшим действиям. Он обводит набухшие венки языком, не задевает зубами и продолжает отсасывать — как и несколько месяцев до того, как стал делить с кем-то себя полностью. Тэхену не мерзко, он не давится и не чувствует рвотного позыва, который нужно стараться заглушить, как было со всеми остальными. Всегда он бездумно открывал рот и позволял трахать себя так, как пожелается заказчику, и, стоит признаться, не испытывал от этого ничего, кроме унижения. Сейчас же Ким уверенно гладит руками тело альфы, увереннее ерзает на его коленях, которые умудрился-таки сдвинуть для удобства. Он сам чуть стонет, выгибается и соприкасается разгоряченными бедрами с ногами альфы — прошибает током, и Тэхен проезжается задницей по чужому колену, отмечая про себя, что ему это определенно доставляет удовольствие. Он распахивает глаза и давится, выпуская изо рта, когда волосы на затылке сжимают в кулак, и Чонгук вскидывает бедрами, проезжаясь стволом по щеке омеги. Тэхен поднимает взгляд, встречаясь с глазами Чона — тот смотрит на него жадно, голодно, и губы его трогает кривая улыбка. — Неужели научился будить альфу правильно? — смеется он, вновь вскидывая бедрами и призывая омегу к дальнейшим действиям. Тэхен снова обхватывает и расслабляет горло, полностью отдаваясь воле своего альфы. А тот в свою очередь толкается мягко в жаркий рот и закидывает голову, когда Ким ласкает его языком или гладит ладонями грудь, выкручивая соски или царапая по всей длине. Ким готов отдаваться так вечность — лишь бы удовлетворить своего альфу сполна и передать своими действиями весь спектр чувств, что томятся в его груди. И Чонгук готов брать это все, то упираясь в стенку горла и замирая на долгие секунды, то подаваясь назад и упираясь багровой головкой в распахнутые губы, чтобы Тэхен поработал сам. Только когда альфа тянет его за волосы на себя, Тэхен вдруг теряет весь энтузиазм и пытается отвести взгляд. Он переползает выше, поддаваясь альфе, усаживаясь худой задницей на пах и ощущая, как упирается в спину чужое возбуждение — до звезд в глазах горячо и развязно. Чонгук целует его, проталкивает в омегу сразу два пальца и двигает ими рвано, несдержанно и даже неаккуратно. Тэхен лишь падает грудью на грудь альфы и обхватывает его шею похолодевшими отчего-то руками, выпячивая попку и расслабляясь под грубыми ласками — он не может ему не довериться. Альфа берет его неожиданно, врываясь в тело юноши, не вынимая пальцев и шевеля ими во время толчков. Оглаживая тонкие стеночки и с удовольствием отмечая, как губы Тэхена распахиваются в немом стоне, а глаза прикрываются в наваждении. Ви течет, и капли смазки катятся по его бедру, смазываются о пах альфы и попадают на яйца, что с силой ударяются о порозовевшие ягодицы омеги. Тэхен немо стонет, когда Чон обнимает его за спину, прижимая к себе полностью и заставляя прогнуться до предела. Тэхен кончает, когда альфа вбивается в него сильнее обычного и сам выскальзывает из него, спуская на спину омеги и пережимая узел рукой. Гук скрипит зубами, дышит тяжело, но молчит. И лишь когда Тэхен заводит руку за спину и, сталкиваясь с ладонью альфы, касается узла, Чон стонет глухо, смотрит на него отчего-то недовольно и недоверчиво, но руки младшего не отнимает. Ким же оглаживает набухший орган, удовлетворенно жмурится и, почти касаясь губами губ альфы, шепчет: — Хочу почувствовать его в себе, — он целует его горячо и нагло, проталкивая язычок в его рот и обводя им верхнее небо. Тэхен ерзает задом, постоянно касаясь припухшей дырочкой головки члена и почти насаживаясь, но не переходя граней. Надрачивает медленно, но уверенно, сплетая свою ладонью с рукой альфы и удовлетворенно мыча в поцелуй, когда старший сжимает его ягодицу в своей ладони. — Ты доволен мной, Хозяин? Игривость в своем тоне Тэхен слышит впервые, но лишь улыбается и касается носом щеки парня, приоткрывая губки и издавая стон. — Сука, — шипит Чонгук, перехватывает его шею и, оттягивая, заставляет смотреть на себя. — Я более чем доволен, — выдыхает он прежде, чем оттянуть нижнюю губу Тэхена большим пальцем и, приникая в поцелуе, скользнуть языком внутрь.