Красные стены в темной ночи

***

Тэхен проживает отличную жизнь. Он так чертовски благодарен Чимину, потому что учеба в школе отнимает немало сил, а с каждым днем, стоит признать, становится только тяжелее. Он благодарен Бэкхену за ту любовь, которую он ему дарит. Он благодарен Паку за то, что молодой альфа умудряется заменить ему даже родного отца. И время, оно не лечит. Время забирает отголоски живой боли, что билась в груди на протяжении многих дней. Однако, ничего в нем больше не ломается, когда он видит фотографию Чонгука и какого-то омеги — как получается, его будущего супруга — на обложке журнала. Он даже покупает его, чтобы прочитать удивительное интервью о том, что один из красивейших альф современности теперь занят. Он старается об этом не думать, вообще ни о чем не думать. Единственное, что сейчас волнует — второе сердце, что бьется под его собственным.

***

— Я так боюсь этого, хен, — признается Тэхен, пропадая в теплых объятия Бэкхена. — Тэ… — начинает он легко. — Я не знаю, что мне делать… — повисает молчание, он опускает взгляд на футболку Бена, которую он старательно сминает пальцами. Бэк его не перебивает, и младший омега продолжает. — Я так боюсь будущего. Я о том, что… Школа, потом дальнейшая учеба… А еще ребенок. И я даже не знаю, что мне делать. Я даже не знаю, кто я… Как мне быть и что потом выбирать… Люди постоянно твердят, что все успеется, что у меня полно времени, что все образуется. Но это не так. У меня остается так мало времени, — голос садится, — что я просто не знаю, как потратить то, что у меня осталось. — У тебя действительно еще есть время, — омега снисходительно улыбается, путая пальцы в мягких волосах. — Все свои годы я знал, кто я, что я хочу и чего мне надо добиться. Но все это… Все оказалось таким пустым, потерянным, и та жизнь, которую я считал идеальной, она такой и не была вовсе. У меня нет семьи, родители отреклись от меня, а человек, — голос предательски дрогнул, — которого я любил. Которого я люблю, — поправляется он, а в груди сердце стучит бешено, — он даже не со мной. Я так нуждался в нем, хен. Я хотел сохранить эту любовь, пронести ее через годы, ничуть в ней не усомнившись. Отчего-то мне казалось, что все будет именно так — крепкая семья. Я так хотел быть с ним рядом всегда. — Тэхен, — едва слышным шепотом, Бэкхен прижимает к груди сильнее, не позволяя сорваться сейчас. — Все, что я знал — не потерять его где-то на пороге своей новой жизни. Я такой глупый, хен, — Тэхен затихает. — Наверное, мне нужно перестать так много думать о своей жизни и жить сегодняшним днем. Без всего этого дрянного будущего. Не загадывать ничего наперед, потому что все это рушится. А времени, хен, его так чертовски мало. — Я всегда буду рядом. Мы будем рядом, эй… — зовет он тихо, и Тэхен поднимает глаза на него. — Мм? — лениво отзывается он. — Ты достоин лучшего. И, Тэхен, это лучшее будет в твоей жизни. Как и в жизни любого другого человека, который продолжает верить в сказки, в красоту и в доброту. Судьба посылает нам людей не просто так, и, кто знает, как все может обернуться в дальнейшем. Бэкхен довольно улыбается, когда младший омега затихает в его руках, и засыпает на удивление быстро. Тэхен так устал от этого. От вечных назойливых мыслей, тихих пустых слов.

***

Ему становится плохо к концу первого месяца. Когда он впервые неожиданно чувствует усталость, то постель оказывается рядом. Тэхен опускается на матрас, ожидая, когда головокружение отпустит, а слабость, неожиданно накатившаяся волной, покинет его тело. И это занимает приличное количество времени.Только придавать этому значения совсем не хочется. Во второй раз его ловит Чанель, неожиданно оказавшийся рядом с ним в коридоре. — Все в порядке? — тот немного удивляется, помогая омеге поймать равновесие на неожиданно ставших ватными ногах. — Да, просто… — Тэхен не находит достойной отмазки, потому что и сам не знает, какого черта сейчас произошло и как все это понимать. Лишь отмахивается от всего этого и чуть улыбается, уверяя Чанеля, что все хорошо. А потом он теряет сознание посреди школьного коридора, и все становится понятно.

***

— Организм омеги слишком молод и до конца еще не сформирован, — говорит бета-врач, и Бэкхен его слишком внимательно слушает. Бен лишь кивает на все вопросы врача относительно возраста омеги и некоторых аспектов его не бурной личной жизни. — Молодым беременным омегам очень важно присутствие своего альфы рядом. Как на ментальном, так и физическом уровне. Слабость, которую он чувствует, появляется только из-за нехватки альфы рядом, а головокружения — последствия все того же недостатка. — Вы имеете в виду, что его альфа должен находиться с ним рядом? — Бен вскидывает брови, Тэхен на кушетке чуть ерзает. Он слышит лишь тихие голоса, разобрать которые не может, потому что сфокусировать слух на голосах не получается. Он даже не открывает глаза, потому что лежать так — без какого-либо движения — то, чего ему и хотелось какое-то время. — Да. И чем раньше это произойдет, тем будет лучше не только для молодого человека, но и для плода. — Это исключено, — отрезает Бэкхен. — Вы не понимаете, господин… — Это Вы ничего не понимаете. Как бы сильно он в этом не нуждался, но… — голос надрывается. — Позвать к нему человека, который буквально сломал его, самое ужасное из того, что мы можем сделать. — Эта связь сильнее, чем кажется именно Вам, — снисходительно улыбается врач, видимо, не принявший речь Бена к сведению. — Если организм омеги так нуждается в присутствии своего альфы, вероятно, омега до сих пор хочет проводить с ним время. Ничего не происходит без определенных мотивов, а наше подсознание иногда оказывается более решительным, чем наше сознание. — Другой вариант? — стоит на своем Бен — Других вариантов нет, — пожимает плечами мужчина. — Последствия? — Он вряд ли сможет выносить ребенка, а потом нам придется думать о том, как бы спасти хотя бы молодого омегу, — врач опускает глаза, видеть потерянность на лице Бена нет никакой возможности.

***

Утро кажется Тэхену ужасным. Потому что открывать глаза не хочется совсем, а шевелиться и подавно. Он чуть ерзает в постели, на задворках сознания отмечая, что постель не такая и удобная, как была раньше, подушка слишком тонкая, а рука на его руке не дает дернуться в сторону. Он приоткрывает глаза, расфокусировано смотря на потолок. Совсем другой, чужой и незнакомый ему. Он водит глазами по стенам, отмечая, что совсем так, как должно быть в больнице. Он сглатывает остатки вязкой слюны и облизывает сухие, потрескавшиеся губы. — Дать попить? Тэхен замирает, останавливает язык в уголке губ, и в какой-то момент ему кажется, что он все еще спит. Голос Чонгука звучит приглушенно, хрипло. И Тэхен не верит. — Тэхен?.. — зовет он мягко, почти нерешительно. Омега поворачивает голову мучительно медленно, не решаясь. И сердце в груди падает, останавливается, а тело сводит. — Ты… — шепчет он хриплым ото сна голосом, неверящим, таким растерянным, что в груди щемит у обоих. Чонгук лишь мягко поглаживает его ладонь большим пальцем, успокаивая и как бы говоря «Вот он я. Я настоящий». А Тэхену чертовски хочется, чтобы это было сном. — Воды? — Тэхен лишь кивает. Позволяет альфе поднести стакан к его губам, придержать голову тоже помогает, а потом отстраняет его от себя слабым движением руки. — Тэхен, я… Начинает он слабо что-то говорить, но Тэхен не слышит. В голове шумит набатом, реальность плывет, и омега, впервые за последние недели, вновь отпускает себя. Он глотает подкативший к горлу комок, пытается сдержать слезы, что уже предательски скапливаются в уголках глаз. И душещипательное «Тэхен» ничуть не помогает успокоиться. Последнее, что он отмечает — Чонгук обхватывает лицо ладонями и сцеловывает обжигающие слезы губами.