Противоположности

      Орихиме оглядывалась. Слишком долго оглядывалась в новой комнате, боясь дышать, шевелиться, ступать по татами, боясь прикасаться к шероховатым шпалерам, на которых были выдавлены птицы, приземлявшиеся на грозди каких-то мелких ягод. Здесь было красиво. Еще красивее чем в той, гостевой, которую ей предложили для ночлега в минувший раз и, признаться, на которую Орихиме рассчитывала и сейчас. Однако, видимо, различный статус гостя чтился членами этого дома, и невесту наследника сразу же препроводили мимо комнат для рядовых гостей, попросили подняться на второй этаж и показали ей просторную комнату практически в конце длинного коридора западного крыла. Как успели пояснить ей слуги, эта половина поместья принадлежала семье Шибы Иссина-сама, восточную же — занимал глава клана с госпожой и детьми.       Оставив при пороге вещи нового обитателя, а также разостлав футон с белоснежной, пахнувшей свежестью, постелью невесту молодого хозяина оставили наедине со своим новым жилищем, так сказать, осваиваться и привыкать к нему.       Орихиме вздохнула: привыкать к такой роскоши было трудно. Куда проще обживала она ветхие хибары с прохудившимися крышами да снующими в поисках еды мышами на полу. Куда легче далось ей воспринять стандартную комнату студенческого барака, которую она делила еще с парой девочек со своего курса. Куда быстрее почувствовала она себя дома в той крохотной, но закрепленной уже за ней лично, комнатушке казарм Четвертого отряда. Проведя там всего пару месяцев, двадцатый офицер и думать не гадала, что сменит ее — уверовала, что проведет в ней свою жизнь до скончания дней. Долгую или короткую — неважно: Орихиме готовила себя к лишениям в равной степени одинаковым, что от гибели от когтей пустых, что от… случайного попадания скальпелем в какую-нибудь важную артерию, скажем.       Девушка приложила пальчик к губе, припомнив такой расклад на судьбу, и тут же усмехнулась себе. Затем помотав головой, закрыв лицо руками и тут же сразу его открыв, не отпуская горячих щек из ладошек, снова пробежалась уже радостным взглядом по комнате. Да, к такой роскоши, о которой она даже мечтать не смела, ей вовек не привыкнуть, однако счастья от пребывания тут не становилось меньше.       Усевшись на краешек футона, успев разобрать свои скудные пожитки, а также развесить новые фурисодэ, юката, хаори, которыми как и обещала, уже снабдила ее в достаточном количестве леди Шиба, Иноуэ посмотрела с интересом на приоткрытый стенной шкаф. Он был полон от одних только покупок, тогда как заказанных для нее нарядов мастера и швеи обещали прислать в поместье вдвое больше. Иноуэ мягко улыбнулась, припомнив слова Шибы-сама о том, какая же модница у него мать, и немного устыдилась того, что ее могли посчитать такой же, тогда как сама она была совершенно неприхотлива. Той пары выходных кимоно, что появились у нее недавно, девушка планировала обойтись еще долгое время. Как и всего одними дзори вместо десяти, имевшихся у нее теперь, и это без учета нескольких пар гэта и варадзи, стоявших рядом с ними       В коридоре послышался легкий шум, заставляя Орихиме переключить внимание на желтовато-коричневые фусума. Таков цвет рисовой бумаги как нельзя кстати подходил свежей неброской зелени на стенах и в переплетениях татами. Украшали же фусума рисунок ветвей вишен, тянувшихся остроконечными листьями к нарисованному под верхом солнцу. Ловя нынче свет из окна, это солнце горело теплотой, а в прозрачной крупинистости бумаги застревавшие лучики будто мерцали светлячками.       В дверь негромко постучали. Заслышав хриплое позволение не ожидавшей к себе скорого визита хозяйки комнаты, деревянные створки неторопливо отъехали в сторону и внутрь поткнулась темная взъерошенная макушка. Орихиме живо вскочила, с ходу признав в фигуре главу клана, но гостем оказался не он, а его дочь. Куукаку была очень похожа на него: и внешностью, и статью, резвыми живыми огоньками в зеленых очах.       — Не помешала? — улыбнулась девушка, закрывая меж тем дверь за собой. Орихиме в который раз отметила: аристократы ведут себя согласно навязанным им приличиям, а поступают все равно так, как хочется им самим. Впрочем, против такого общества она не возражала:       — Конечно. Пожалуйста, проходите, Шиба-сан. — Орихиме не забыла вдаться в глубокий поклон.       — Ну! — в ответ ей покривились. Присев перед ней на пятки и красиво разложив кругом полы кимоно, Куукаку положила руки на колени и слегка повела плечами, явственно расслабившись. — Давай сразу договоримся, в нашем доме ты всех называешь по имени. Уважением блистать тебе никто не запрещает, но начнем с того, что Шиб слишком много, — хохотнула она, — и глазом не моргнешь, как сама пострадаешь от этой путаницы. Договорились, Орихиме?       Рыженькая опустила стыдливо глаза и легонько кивнула:       — Хорошо, Куукаку-сан, как прикажете.       Принцесса клана цокнула:       — Второй момент. Здесь никто не станет тебе приказывать, — подняла она лицо девушки и всмотрелась той в глаза долгим изучающим взглядом. — Если мой брат выбрал тебя с промеж сотни других, значит, ты уже заслужила равенства под этой крышей. Но даже без решения Ичиго, скажу, что твои заслуги впечатляют. У тебя может быть великое будущее, девочка, если… — Куукаку наклонила голову набок и подмигнула, — если, конечно, перестанешь сомневаться в себе. Мужчины любят уверенных женщин.       — Разве? — вырвалось у Орихиме. На взметнувшиеся в удивлении брови Куукаку она поспешила пояснить: — В Руконе женщины поговаривали, что мужчинам нравятся робкие, покладистые жены.       Аристократка раздраженно откинула длинные волосы назад.       — Мы же не в Руконе. В Сейрейтее чтят мудрых женщин, знающих себе цену, а в Готэе всегда уважали силу. Не спорю, кротость тебе к лицу, но такому непоседе как мой брат скоро наскучит твоя пресность. Чем ярче будешь гореть — тем будешь привлекательнее для него. Чем ближе поравняешься с ним — тем незаменимее станешь для него, капитана. Я знаю, о чем говорю. Я по себе толкую.       — Вот как… — проронила Орихиме и жутко смутилась от столь доверительного с нею разговора. Неужто Куукаку-сан затем и пожаловала, чтобы обсудить их мужчин. Орихиме бросило в жар. — Вы о Кучики-сама?       — Кучики-доно для тебя, — поправили ее, — совсем скоро вы станете родственниками, учитывая тот факт, что на домашнем совете было решено провести обе наши свадьбы в один день.       А вот такая весть стала полной неожиданностью для едва прибывшей в эти стены невесты. Рыжие ресницы ее истово захлопали поверх округлившихся очей, тогда как рот заклинило в немом: «Что»?       Принцесса Шиба прыснула смехом в ладонь. Затем приосанившись, безмятежно повела:       — Ну, реагируешь гораздо мягче, чем Бьякуя. Давеча он устроил такой разнос на совете старейшин клана, что даже меня пришлось вызывать туда, а дамы на такие собрания не допускаются. Что Шиба, что Кучики — кланы, где мужчины почитаются вперед женщин, право наследования у них идет исключительно по мужской линии, не в пример Шихоин. Но ты не переживай: зато у нас всем представительницам позволено заниматься светской работой или состоять на военной службе. Мне в этом плане не повезло: Бьякуя, как и все его предшественники, подобного не допускают.       — Вы… хотите сказать, что оставите пост лейтенанта? — осмелилась спросить руконгайка, увлеченная разъяснениями особенностей жизни Великих Домов. Ей все казалось у них как у каких-то небожителей, не иначе.       Куукаку рассмеялась и щелкнула заметно испугавшуюся за нее почти-невестку по носу. Совсем как ее брат.       — Я же не сказала, что со мной этот номер у них пройдет. — Куукаку повела плечом и приласкалась к нему кошкой, точно о чью-то невидимую руку. Теперь она улыбалась рассеянно и совсем не дерзко. — Он не справится без меня. Это с виду он такой независимый, гордый, серьезный, холодный, от взгляда которого у других стынет в жилах кровь, а вода в озерах замерзает. На самом деле, Бьякуя такой как все, со своими недостатками и страхами. Вечно терзает себя тем, что может подвести честь семьи, или сделает что-то не идеально, читай — хуже своих великих предков. Такой тщеславный и ранимый в то же время. Вот почему ему нужен тот, кто смог бы выводить его из равновесия, встряхивать, так сказать, разводить круги в его устоявшейся воде. Только такая взбалмошная особа, как я или Йоруичи, подстегивает его, заставляет все время развиваться. Бьякуя поразителен: в этом плане у него нет предела совершенству.       Орихиме заслушалась. В словах этой девушки едва сквозила любовь, но крепкая дружба чувствовалась даже на расстоянии. Возможно, ее брак с Бьякуей носил тот же договорной характер, но меж ними было больше чувств, чем меж нею и… Ичиго. Орихиме жутко смутилась, назвав про себя жениха по имени, но в то же время ей очень хотелось сделать это, хотя бы украдкой: уж больно завистно было слушать, как Куукаку-сан зовет своего будущего супруга безо всяких велеречий. Орихиме бы очень хотелось встать хотя бы раз в один ряд вместе с аристократами, которые выросли вместе и которые даже сквозь призму этикета общались так непринужденно и уважительно в то же время.       — Куукаку-сан? — она подняла глаза на принцессу и покусала губу прежде чем отважиться на вопрос, что нынче мучил ее больше всего. Услышанные откровения, увы, совершенно не разуверили ее в своих подозрениях и упрочнили ее сомнения. — Скажите, а… мой жених… Шиба-сама… Быть может, ему тоже нужен кто-то более, эм-м, подходящий? Я слышала как-то… что Шихоин-тайчо… — она запнулась, не договорив: Куукаку тут же взяла ее за руку и усиленно помотала головой.       — Выбрось это из головы. Нет смысла грызть себя из-за того, кого даже след простыл в этом мире.       — Но… но… — Орихиме закусила предательски дрогнувшую губу. Из уголков глаз скатились две горошины таких же слез-предателей.       — Даже без побега, Ичиго и Йоруичи не были бы вместе в том плане, который тебя беспокоит. Йоруичи — вольная кошка, она не создана для семьи, к тому же у нее помимо Ичиго хватало интересов. Так что, не смей, — Куукаку неожиданно схватила Орихиме за плечи и хорошенько тряхнула, — не вздумай ревновать его к Йоруичи. Она просто важный для него человек, но мой брат никогда не питал иллюзий на счет их отношений. Будь умнее, вторь Ичи-нии и пытайся поразить его чем-то своим. Не старайся походить на нее: превзойти Йоруичи хоть в чем невозможно. Даже Бьякуе это не удалось. Но стать не менее запоминающейся, хоть и другой, под силу многим. Ичиго млеет от сильных женщин, и это неудивительно, если ты вспомнишь его мать. Я не говорю, что он весь в отца и будет лепетать «люблю» без разбора, когда его продолжают пинать, и все же наш рыжий любит все яркое. А ты… — Куукаку красноречиво провела рукой по медно-рыжим волосам будущей невестки. — Ты яркая не только ими. Это все видят вот тут, — указала она на донышко глаз Орихиме, — и поверь, мой брат отнюдь не слеп.       Принцесса простилась с оглашением первой стражи. За разговором никто из девушек не заметил, когда ночь успела притаиться за окном точно ниндзя в засаде.       Иноуэ передернуло почему-то от таких параллелей. И она даже с опаской пару раз выглядывала в сад: не следил ли оттуда за ней один небезызвестный наемник. Однако снаружи все было тихо, разве что листья отчаянно шелестели, будто бы норовя докричаться друг до друга сквозь усилившийся ветер. Девушку заколотил озноб: не то от восприятия непогоды, не то от нервов — все-таки она много пережила за сегодня. Умывшись, она поспешила забраться в футон, под теплое стеганое одеяло, о котором загодя побеспокоились слуги, хоть на дворе стояла летняя пора. Просто сейчас наступал сезон муссонов, и в сей час Общество душ становилось весьма похожим на Генсей. На практических занятиях, в свое время, Иноуэ попадала на грунт как раз в столь не привлекательный сезон года.       Сон не шел. Орихиме часто роняла беспричинные вздохи. Мыслей в ее голове образовалось столько, что выделить и прочувствовать какую-то одну никак не получалось. К тому же кто засыпает с ходу на новом месте? Точно не она. Даже сейчас, Орихиме продолжала мерить свою нынешнюю комнату глазами, прикидывая по потолку, сколько же татами занимала вся ее площадь? Она явно была раза в три, а то и в четыре больше ее прежней, но от ощущения свободы пространства посреди безучастной ночи становилось менее радостно, грустно как-то, а еще до не привычного одиноко.       Опечалившаяся невеста повернулась на бок и бездумно уставилась в потемневшие фусума. Она не предполагала, сколько выдержала бы вот так глядеть, если бы за дверью не выросла тень в зыбком свете коридора. Она заставила Орихиме вынужденно закрыть глаза и прикинуться спящей.       Ночного посетителя она узнала с первых по комнате шагов, хоть и ступал тот, как прежде, бесшумно. Он не излучал реяцу, хорошенько ее маскируя, но разбирать по ней ее обладателя Орихиме не было нужды: она могла преспокойно найти Шибу Ичиго по стуку собственного сердца — только рядом с ним, будучи даже незрячим, оно колотилось точно заводное. Орихиме попыталась незаметно вжаться грудью в футон, чтобы не выдать через волнение своего бодрствования в столь поздний час.       Что делал он тут? Что собирался сделать с ней? Что подвигло его нарушить договоренность и явиться сюда посреди ночи? Что, если это именно его комнату ей отдали?.. И что, если ему, затаившемуся вдруг, прямо сейчас, захочется ее снова поцеловать?       Орихиме забыла как дышать и, кажется, всеми костями срослась с матрасом, однако… ее коснулись лишь широкой теплой ладонью, проведя по голове слишком бережно, чтобы не влюбиться за это еще пять раз подряд…       Чужие шаги мягко попружинили, пересекая татами от постели до выхода. Неторопливые, они замерли чуть дольше на пороге, а после скрылись за тихим шорохом закрытых фусума и вовсе пропали в коридоре.       Орихиме зажмурилась что есть духу. Сердце ухнуло куда-то в пропасть, а тяжелое одеяло укрыло с головой, съев весь воздух и возможность дышать, но Орихиме то и не требовалось. Хотелось просто раствориться в том единственном нежном к ней прикосновении и разом умереть от невероятной боли из-за него… Орихиме всхлипнула, сжавшись в клубок, меж тем, пообещав себе, что назавтра удвоит тренировки с Уноханой-тайчо и Мадараме-саном, что наберется смелости и попросит Куукаку-сан подтянуть ее в сюнпо, ведь у той жених числился одним из самых быстрых мастеров в поступи, а также что посоветуется с Рангику-сан, как ей повзрослеть наконец и обязательно понравиться своему будущему мужу.       От него сегодня пахло чужой женщиной.       И к ревности Орихиме прибавились стыд и горечь досады, что Ичиго вроде бы всегда находится рядом, но в то же время он так безгранично далеко от нее.