Противоположности

      Послеполуденная, разморенная солнцем, пора навевала сон, заставляя нынешнего командира Омницукидо позавидовать раскованности прежнего. Йоруичи без стеснений могла растянуться посреди рабочего дня, дабы вздремнуть часок-другой. Никто из подчиненных не вменял ей за это, а Сой, так та вообще готова была с опахалом встать рядом. Ичиго покосился на лейтенанта через плечо: ему таких почестей от нее не дождаться, а вот ножа в спину — легко. Посему он похрустел шеей, незаметно потянулся и подумал, что неплохо было бы развлечься сейчас, взбодриться. Тренировка с наставницей подошла бы — тренировка по хакуда, плавно перераставшая в гонки по вертикали либо… в противоборство в горизонтальной плоскости. Ичиго кисло ухмыльнулся: да, вот, чего ему не хватало.       — …и в тот день, когда был создан Готэй-13 …       «Да-да…», — внутренне зевнул рыжий, памятуя об этикете и о Яма-джи, находившемся на небезопасном расстоянии. Старик так распинался перед пополнением, что не прислушаться было нельзя, равно как и не озадачиться вопросом: а хоть кому-то интересна эта чушь???       Парень снова подавил в себе зевок. От силы растущей в нем скуки он невольно подбоченился, за что тут же схлопотал от Шаолинь иглу в локоть. Сцепив тут же зубы и собравшись высказать всё, что он о ней думает, Ичиго с удивлением обнаружил, как сон покинул его. Китайцы знали толк в нужных точках!       Удовлетворенно хмыкнув, капитан Второго приосанился и осмотрел впередистоящую шеренгу. Та выгодно состояла из сплошь нужных людей по делу, за которое он взялся основательно. Капитаны Третьего, Пятого и Девятого ничего не подозревали о том, кто стоял за их спинами. Тоусен равнодушно изучал родную черноту, Айзен добродушно улыбался и кивал на особо эмоциональных моментах речи главнокомандующего, Ичимару раздражающе скалился. Всё, как обычно, кроме лейтенантов позади них, которых наконец-то официально приняли на свои посты спустя месяц испытательного срока.       Шиба мысленно потер руки в ожидании значимых вестей от своих шпионов. Теперь, когда каждый из них закрепился у цели, нужно было собрать компромат на всех трех потенциальных злодеев. Конечно, заведомо зная об их темных сторонах, Шиба предпочел бы расправиться с ними излюбленным методом всех ниндзя — перерезать глотки, но отрезвляющие слова Урахары не давали рьяному капитану покоя. Да, ему следовало распутать клубок творившихся в Обществе душ преступлений, изыскать нужные доказательства проступка истинных преступников, притащить их на верховный суд, под который они подвели несправедливо обвиненных.       Ямамото прокашлялся, прочищая уставшее от длительной тирады горло. Молодой Шиба брезгливо поморщился и резко вскинул лицо, вновь вглядываясь в капитанов «нечетных». Укитаке-сан, похоже, дремал на ходу; подошедший к нему Кайен страховал капитана Тринадцатого, чтоб тот не оступился. Зараки ковырялся в ухе, попутно проверяя своей ручищей наличие на шее малышку Кусаджиши — приемную дочь, которую ему наконец-то удалось заставить Готэй принять в лейтенанты. Больше всех Ичиго забавлял, конечно, вид капитана Седьмого. Тот, зардевшийся от похвалы сотайчо, что перешел к перечислению еженедельных заслуг отрядов, в то же время заметно нервничал и всё косился туда, где за Айзеном красовалась его новая помощница — Хинамори Момо. Тоширо, конечно, ведал, что та заканчивала Академию, но явно не ожидал увидеть ее так скоро, да еще здесь, к тому же при такой должности, в такой обременительно опасной близости к его холостяцкой свободе. Ичиго ехидно оскалился: и поделом Тоширо, он достал уже подначивать его оседлой брачной жизнью.       Мысли о жене невольно пронеслись в голове, но аристократ не стал за них цепляться: пускай несутся дальше. Тяготиться личными проблемами во время службы не пристало, посему командир Омницукидо поспешил вернуться к своим подопечным в этом зале. Он был доволен каждым из них по-своему, хоть лучше всех с поставленной задачей справилась Момо. Превратить себя в скучную робкую зубрилу для нее не составило труда: старческий пучок на голове, плотно запахнутое шихакушо, наивные щенячьи глазки; она ловила каждое малейшее движение своего тайчо, разыгрывая истинное раболепие перед ним, да так ловко, что Ичиго и сам готов был усомниться в ее лояльности, если бы не легкая усмешка в уголках ее губ, которую ему послали незаметно.       Шухей выглядел беспокойнее. Несмотря на не-зрячесть своего капитана, такая нервозность могла выдать лейтенанта перед тем, у кого глаз был наметан на «ловушки». Как у Ичимару, например. Мысленно сделав себе пометку переговорить с Шухеем и снова заверить, что ничего противозаконного в его действиях нет, Ичиго перевел взгляд на рожу упомянутого хитреца, вечно всё пронюхивавшего. Гин не переставал раздражающе щурить свои зенки, глядя в упор на него. Правда, привычное раздражение Ичиго ныне сбавлял торчащий из-за затылка капитана красный колючий «куст» в виде прически его лейтенанта: яркий и дикий Абарай несомненно вносил краски и беспорядок в уклад бледного и изящного Лиса. Лучшей пакости не придумаешь. Ичиго не сдержался и хохотнул в кулак.       — Что-то смешное услышали, Шиба? — Ямамото окрысился мгновенно. Его подчиненный вытянулся:       — Мне смешно, генерал, что заслуги всех отрядов мы разбираем во всеуслышание, а подвиги Второго освещаем лишь в секретных бумагах.       — Это не обсуждается, — буркнул старик и продолжил нахваливать лишенных секретности вояк.       «Конечно, неважно…» — язвительно протянул Ичиго в душе. Посмотрел бы он на Готэй, если тому, а не кланам, пришлось выплачивать похвалу наемникам золотой монетой.       Он снова взглянул на Ренджи: таких парней, самоотверженно служащих не за жалование, а ради собственного роста, средь ниндзя встречались единицы. Потомственные убийцы, их состояние поколениями строилось на крови их жертв, да и чего скрывать — на краже и мародерстве тоже, что не считалось зазорным для отъявленных циников, ступавших на самую бесчестную стезю. Только такие как Ренджи и Момо, а в некотором роде и сам Ичиго, то есть — «пришлые» со стороны, чужаки, могли сохранять в своей душе еще хоть какие-то интересы и эмоции. Впрочем, рано или поздно хладнокровие и равнодушие приобретались всеми, кто однажды решился-таки надеть на себя маскировочный костюм.       — За сим всё. Собрание объявляю оконченным, — огласил главнокомандующий на весь зал к явному удовольствию присутствующих. Капитаны и лейтенанты засуетились, торопясь первыми выйти на воздух и солнце: от напряженной реяцу сотайчо оставалось муторное чувство не разразившейся грозы.       Ичиго по пути догнал сестру и, послав к черту негодование в глазах Бьякуи, крепко ее обнял: дома по принцессе скучали все, а этот влюбленный собственник никак не отпускал ее навестить своих.       — Ну, как у вас с Орихиме? Получается-то с наследником, м? — Куукаку с привычной откровенной прямотой вмиг вогнала младшего братца в краску, как бывало в детстве, точно и не замечая на его возмужавших плечах капитанского хаори.       — С ума сошла болтать о столь личных делах при всём честном народе?!       — Ясно, — сникла она, игнорируя его всполохи, — значит, у вас тоже пока ничего не выходит…       Рыжий непроизвольно взметнул брови: видеть леди Великого Дома, печальной сдавалось неправильным, неуютным. От растерянности он не нашел ничего лучшего, как покровительственно пригладить ее макушку. Лейтенантом Куукаку ходила простоволосой, только теперь вокруг ее головы ободком легли фамильные украшения Кучики — кенсейканы.       — Чего раскисла? — Ичиго никогда не отличался велеречивостью, зато он, как и отец, мог рассмешить любую девчонку. Он кивнул на Бьякую: — Ты, это, его величество к этому процессу не пробовала привлекать? Скажи, что от одного лишь имени его дети на свет не появятся. — Куукаку прыснула смехом, но поспешила заверить брата, что не такой уж ее муж холодный капитан, особенно ночью. Ичиго комично поморщился, заставляя ее снова усмехнуться. Он обнял сестру, вполголоса прокляв и долг, и сильную кровь аристократов, не торопившуюся смешиваться. — Мы оба женаты всего лишь несколько недель, а понадобиться могут и годы. Так что, береги себя, — кивнул он на прощанье.       — А ты — жену, — подмигнули ему уже просветлевшие, вернувшие свое лукавство, зеленые очи.       Ичиго отмахнулся: мол, ладно, и поспешил на выход, но на пороге его окликнул чужой лейтенант.       — Как там ваша татуировка поживает, Шиба-сан? — поинтересовался Акон, привычно зажимая кисэру меж зубов. — И потом, те краденые записи из Архива? Они мне, конечно, не мешают, но капитан вздумал провести ревизию, а вы знаете, как его сипает от одной только фамилии Урахары…       Говорившего унесло в момент, только эхо выроненной трубки остался на энгава. Шорох же кустов, куда впихнули Акона, обнаружился уже во Втором отряде. Шиба вновь доказал свою молниеносность.       — Так это ты набил мне тату?! — тряхнул он лейтенанта Двенадцатого. — А бумаги? Что за бумаги?!       Акон пораженно моргнул и, когда его всё же отпустили, отряхнулся, озадаченно бормоча:       — Всегда думал, что психи водятся только в нашем отряде. Видимо, что-то недоисследовал… — Поднявшись, он зашарил по карманам лабораторного халата в поисках запасной люльки. Закурил. — Месяца полтора назад вы заявились ко мне весь явно куда-то торопившийся. Попросили нанести те два иероглифа на руку, затем вручили стопку листов с грифом Сейрейтейского Архива и попросили где-то их спрятать, пока сами не вернетесь. О том, как вы узнали о моем хобби и почему выбрали меня поверенным, отвечать отказались. Вот. В бумагах — некоторая информация об экспериментах капитана Урахары, я заглянул. Считайте, это уплата за услугу. Теперь же, когда капитан Куроцучи намерен реорганизовать НИИ, не уверен, что смогу держать бумаги при себе. Капитан намерен вести им строгий учет.       «Вот значит как?» — Ичиго даже оцепенел, так внезапно доведавшись об одном из недостающих фрагментов своей памяти. Так он докопался-таки сам до проекта «хогёку», и до его сути, и до возможности повторить тот чертов «шарик» кем-то еще? Именно потому его и «стерли», не посмев убить, а может, решив устроить за ним ответное наблюдение? Ичиго нахмурился: двойная охота не сулила ничего хорошего ни одной из сторон. Однажды он пытался вырвать заказ у другого ниндзя. Жертва в итоге ушла живой, а ему с противником пришлось выяснять отношения прямо на месте. Тогда-то у Ичиго появился первый шрам на спине — паршивец всадил кинжал ему в легкое, и Ичиго лишь чудом не захлебнулся кровью, успев не только отомстить, но и заявиться к Унохане.       «Черррт», — по позвонку пробежал холодок, заставляя былые раны глубоко пропечь. Не нравилась Ичиго эта игра, что начинала походить на опасную, неторопливую, хитросплетенную партию в го, фигуры в которой уже расставили. Он и тот второй. Кто? Создатель «хогёку», не исцелявшего, а наоборот, превращавшего синигами в пустых, несомненно, должен был обладать не меньшим гением бывшего главы Двенадцатого. Это пропитанный тайнами Гин, изыскавший вдруг в себе талант великого ученого? Или «темная лошадка» Тоусен, что за речами о справедливости скрывает свое предательство? Или всё же тот «тюфяк», Айзен? Добродушный и с виду безобидный, что, если на деле он был иной личностью, той, которую всегда подозревал в нем Хирако?       Ичиго недовольно фыркнул в темноту, пробираясь домой окольными путями, ибо держал за пазухой слишком важные свидетельства для следствия. Жертвовать ими, нарвавшись на бой, было бы непростительно. Да и потом: по лесам поместья вечно бродил Лис, сцепившись с коим, молодой пылкий капитан мог и не сдержать тайну — выложить всё в лоб. А это шло в разрез с «философией шпиона». А это никак не отвечало урокам Йоруичи, которая постоянно требовала от него держать свой рот на замке.       Зайдя со стороны Одиннадцатого, успешно миновав офицеров, представлявших «вечернюю разминку» для своего командира, Шиба тихо перелетел через забор и до поместья стал пробираться по верхушкам деревьев. Ему следовало проверить и своих подопечных — телохранителей из отряда, которых он приставил к жене уйму времени назад, задолго до того как та стала ему этой самой «женой».       Пока бойцы справлялись с заданием. Второй месяц Орихиме не замечала, как за ее безопасностью следят в четыре пары глаз. Это не была слежка в полном смысле слова: Ичиго не интересовало, куда ходит, с кем встречается, что творит она, хотя порой до него доходили особо тревожные сведения. О постоянных приставаниях Гина — чаще всего; о ее странном потрепанном виде после уроков икебаны — не менее часто; об исчезновениях в пещере под Сокёку — тоже регулярно.       Шиба упорно отмахивался. Их договоренность о браке негласно дозволяла каждому из супругов жить своей жизнью, и всё же некоторые моменты и некоторые лица в жизни молодой леди клана начинали аристократа откровенно напрягать. Тот же Гин, от которого он устал ее спасать. Те же наемные убийцы, которые не переставали лезть к матери последующего наследника Великого Дома. Один из них прямо сейчас пробирался по веранде, аккурат к ее покоям.       — Развлекаетесь? — Ичиго бесшумно приземлился на крышу меж своих ребят, что с интересом наблюдали за чаяниями не шибко ловкого ниндзя, наносившего «визит» юной госпоже Шибе в не самое подходящее для встреч время, с не самым приятным подарком — со спрятанной в духовом ружье отравленной стрелой. Наивный. — Ну и кто это? — Ичиго растолкал бойцов и тоже прилег на черепицу.       — Из клана Корю. Третий уже за этот месяц, Шиба-сама, — шепнул главе его верный помощник. Дайсукэ бросил хитрый взгляд и коварно оскалился: — Хотите сами повеселиться, мой господин?       Ичиго хихикнул и тут же перемахнул через край крыши, чтобы мягко приземлиться у горе-убийцы за спиной. Это была легкая битва, и всё же потешиться не помешало бы. Ичиго нарочно дождался, когда наемник протянет руку к седзи спальни, чтобы свернуть ту ему в два счета, насладившись хрустом выкрученных хрящей. Вскрикнуть непрошеный гость не успел — его тут же приложили о стену дома, заглушая горла крик.       — Передашь своим хозяевам, что Шиба им не по зубам, — процедил всё-таки рассвирепевший Ичиго. Он с пренебрежением смерил жалкого неудачника и тут же страшно оскалился ему в лицо: — Хотя… как же ты скажешь им, если я вырву тебе язык?       Седзи тихо разъехались в этот момент и наружу поткнулась рыжая, причесанная головка.       — Ичиго-сама, это вы? — пробормотала несмело Орихиме и изумленно уставилась на мужа в глубине веранды, покрытой ночным мраком. Тот не скрыл его лихорадочного блеска глаз. — Что-то случи…       — Ничего особенного, — он выпрямился и встряхнулся. — Просто на ужа наткнулся. — Ичиго зашвырнул в сад вырванный с корнем язык, что и впрямь напоминал хвост ужа, и даже ухом не повел — знал, его бойцы уже уволокли нечестивца на крышу с глаз долой невольной свидетельницы. Ичиго поравнялся с ней, испугавшейся, и обыденно чмокнул в лоб: — Пойдем в дом, Орихиме. А про всяких змей не беспокойся — мимо меня ни одна из них не проскользнет!