Противоположности

      Общее собрание капитанов и лейтенантов под сенью Первого отряда ― скорее исключение нежели правило внутреннего распорядка Готэй-13. Обычно, для такого рода встречи требовался весомый повод — зачисление в организацию нового лейтенанта, к примеру, ну и чрезвычайные происшествия, естественно. В иные, отличные от важности, моменты помощники капитанов зачастую имели собственные собрания, на которых обсуждались более прозаические вопросы: обустройство отряда, снабжение бойцов, уход за территорией, расписание дежурств и тренировок, список культурно-массовых мероприятий, как внутри отдельного отряда, так и внутри всего Готэя. Обстановка на сборах лейтенантов отличалась меньшим официозом и могла сопровождаться или чаепитием, или распитием напитков покрепче; в месте проведения собраний лейтенанты также были не ограничены, а потому чайные или харчевни чаще всего фигурировали в их объявлениях по сборам, которые проводились, к слову, в строго определенное время, а не тогда, когда главнокомандующий пожелает.       Молодой Шиба нетерпеливо покосился на лучи, передвинувшиеся дальше по залу — солнце добиралось до полуденной точки, а совет капитанов едва ли приближался к своей половине. Он занял времени дольше, чем рассчитывал глава Второго, но и деловито развернуться да выйти прочь он не мог — именно сейчас Шибе имелось что сказать товарищам и командиру. И всё же думы об отряде, оставленном без должных указаний на сегодня, также здорово теребили его терпение, ведь и его, и лейтенанта ждали в Первом до внутриведомственной летучки и с раздачей заданий они оба не поспели справиться. Конечно, бойцы Второго и Омницукидо — не из тех, кто стал бы праздно шататься по Готэю без дела или пытаться устроить себе внеплановый выходной, и всё же Шиба знал по себе, что наемников лучше было бы чем-нибудь занять. От греха подальше, так сказать, ибо жадные до своих обязанностей были эти ребята, включая его самого.       Из мысленных сетований Ичиго неожиданно вывел чей-то звучный зевок в паре шагов от себя, тут же последовавшие за ним нравоучения от Яма-джи и извиняющееся бормотание лейтенанта Абарая, ставшего за спиной у Ичимару дико красным со стыда. Ичиго не мог не усмехнуться этой мине, а мысленно хлопнул себя ладонью по лицу: его друг оставался ужасно невоспитанным, хоть его необразованность и можно было списать на желание оставаться собой и не подстраиваться под общество. Видимо, такое рьяное своеволие и зацепило не менее своенравного наследника Шиба, не очень-то соответствовавшему всем необходимым критериям высшей аристократии. Так или иначе, сейрейтейцу и руконгайцу однажды нашлось о чем поговорить и, как следствие, быстро сдружиться к заметному удивлению окружающих да и самого Ичиго, чего уж тут. Он знал Ренджи чуть больше полугода, а казалось — как десятилетие. Что-то было вызывающее доверие в этом парне, тем не менее простаком тот отнюдь не являлся.       Ичиго не стал рассказывать новому приятелю, что при первоначальном желании сблизиться с ним он руководствовался чисто прагматичными соображениями, а именно — возможностью разузнать побольше о жизни и деятельности Ичимару-чтоб-его-Гина. Однако его лейтенант оказался не из болтливых. Жаловаться — жаловался, поносить — поносил того, но сдавать капитана не стал; преданность Ренджи своему, пускай и не самому лучшему, командиру поражала и подкупала в одночасье. Наверное, по этой причине Ичиго и решил другу поспособствовать — при случае подыскать ему лучшего руководителя, хотя вожделенного для Ренджи места во своем отряде не нашел, даже с учетом того факта, что там полгода пустовало место третьего офицера, командира карательного подразделения. Ичиго просто не мог найти равноценную замену погибшему на боевом задании Дайсукэ. Нового друга и помощника в лице Ренджи он сумел обрести, но возглавлять операции по ликвидации Ичиго пришлось самому, как в старые-добрые времена, когда он служил им под началом Шихоин Йоруичи.       — Ну, а теперь — слово капитану Второго отряда, — пробубнил сбоку от молодого Шибы главнокомандующий и в явном намерении встряхнуть того от посторонних дум гулко стукнул посохом по полу.       Присутствующие в зале все как один — и самые юные, и самые опытные, — вместе с Ичиго поморщились от резких неприятных ощущений, но старик и бровью не повел, точно знал, что половина его подчиненных на этих собраниях спала с открытыми глазами, а вторая — думала о чем угодно, только не о текущих делах.       Шиба прокашлялся в кулак и бодро шагнул из шеренги вперед: сегодня, как раз, вопросом о насущном он замучил свой мозг. Более того,  именно с подачи молодого капитана сейчас это самое «насущное» станет общей проблемой для всех, ибо задумка Шиба не могла не привнести разлад в стройные капитанские и лейтенантские ряды; он видел это наперед.       — Не буду вдаваться в детали, — начал парень, — скажу только, что по просьбе Кучики-тайчо мне было вольно порекомендовать ему на скоро освобождающееся место фукутайчо Шестого отряда достойную замену. Я долго думал и взвешивал потенциал выбранных мною кандидатур и пришел к решению похлопотать о переводе на указанную должность… — Ичиго внутренне расхохотался в предвкушении немедленного взрыва удивления и возмущения, в нескрываемом коварстве сузил глаза и, скользнув по деланно невзыскательному лицу Бьякуи, тут же покосился на Гина. — …Абарая Ренджи, — спокойно досказал он и мысленно стал считать до трех.       — Что?       — Что?!       — Что???       — ЧТО?!       «Ммм, прям музыка для ушей…» — ликовал внутренний демон Ичиго, когда снаружи тот сделался похожим на мстительного, нашкодившего кота. Причем нашкодившего всем и вся, ведь у него имелось множество целей, в которые он метил острием сего ошеломляющего заявления. Изумленный рокот прокатился по всем капитанам и лейтенантам, никого не оставил в стороне, а у Бьякуи на лице аж волнами негодование пошло.       — Капитан Шиба, потрудитесь пояснить ваш не иначе как спонтанный и явно эмоциональный поступок. — Взгляд его, легший поверх макушки капитана Уноханы, начал ощутимо колоть сталью острых и холодных глаз.       Ичиго бесстыже улыбнулся, получая массу удовольствия от распираемого родственника бешенства — Бьякуя скорее собственный хаори сожрет, чем явит раздражительность на людях. Будь они на территории своих поместий или отрядов, разговор бы сейчас ограничился единственным: «Осыпайся, Сенбонзакура» — Бьякуя так и вел себя как малолетка, всё хватался за меч. Ичиго же, с детства приученный наставницей полагаться на силу своих рук и ног, только тешился с того: убегать от вихрей лепестков-лезвий являлось для него вроде разминки, в которой он оттачивал и свою ловкость, и скорость, и крепость нервов. Чем больше Бьякуя бесился, тем собранней был Ичиго, зная, чем чреват его утробный гнев.       Однако вспыхнувшая меж ними ныне размолвка не шла ни в какое сравнение с их мальчишескими разборками: наемник отдавал себе полный отчет в своих действиях — они до мелочей отвечали ранее задуманному им плану. Впрочем, Ичиго не покривил бы душой, если бы добавил, что насолить Бьякуе решил в отместку. Заявившись к нему несколько дней назад, тот опрометчиво не только спросил его мнения на предмет повышения его жены, но и позволил себе лишнего: «по-свойски», так сказать, посоветовал Ичиго завести вторую жену, раз Орихиме с иными своими, не должностными, обязательствами не справлялась.       «Папаша хррренов!.. И кто спрашивал тебя?!» — Шибу заскребло. Тогда он виду не подал, конечно, но как любой ниндзя, обладая мстительной натурой, решил непременно обломать расчеты Кучики. Заглянувший к нему тогда же Абарай, пожаловавшийся на очередную абсурдную выходку своего капитана-самодура, пришелся как нельзя к этой идее. Да и умыть Ичимару Шиба никогда не оставлял надежд. Звезды точно сошлись в верное созвездие, и четкий план по нужным для его дел пертурбациям в отрядах встал перед глазами командира Омницукидо до малейших деталей.       — Я давно не руковожусь эмоциями в работе, Бьякуя, — фыркнул Ичиго и нехотя обернулся через плечо. — Ты просил отличного лейтенанта? Поверь, лучше Ренджи тебе не сыскать. Ответственен, предан, храбр, целеустремлен. Его минусы — природная энергичность и вынужденное невежество — автоматически переходят в плюсы для твоего списка требований к кандидату: ты же любишь кого-то поучать, вот — пожалуйста. — Ичиго расплылся в самой нахальной из своих улыбок, заметив смятение на лице собеседника: — Как я и говорил — я учел все твои пожелания, Кучики-тайчо-о. Вы идеально друг другу подойдете, а-ха!       — Ичиго! — Как обычно, выдержка быстрее всех треснула у его матери. Рангику выступила из-за спины Иссина уже с упертыми в бока руками и, сузив свои кошачьи глаза, всё равно сыпавшие искры, угрожающе попеняла сыну: — Прекрати паясничать не-мед-лен-но…       — А он и прекратит, — прокряхтел Ямамото за спиной у молодого Шибы. Тот бросил заинтригованный взгляд на командира. — В своем отряде вы вольны распоряжаться продвижением бойцов по службе. Переходом же их меж отрядов опекается Совет 46-ти, и я лично обеспокоюсь тем, чтобы подобное прошение не было удовлетворено. В истории Готэя не было еще случая перевода действующего лейтенанта из одного отряда в другой. Это расценивается как предательство капитана, и по законам старого времени такого перебежчика должно было покарать смертью…       Абарай заметно сглотнул за спиной у Ичимару, вызывая новую улыбку у основательно подготовившегося Шибы, которого даже нудные устрашения генерала забавляли.       — …о каком разрешении речь, Ямамото-доно? — перебил его парень и извлек из-за пазухи свиток с примечательной лентой и печатью Совета. Старик запнулся и пошел пятнами по лицу из-за того, что был обыгран «сопливым мальчишкой». — Тут так и написано, вот, — Шиба при свидетелях вскрыл приказ и зачитал: — «Лейтенант Третьего отряда Абарай Ренджи подавляющим большинством голосов советников переведен для последующей службы в Шестой отряд с сохранением прежнего ранга, жилищных условий и оклада, а также возможностью получать надлежащее дополнительное поощрение от капитана Кучики Бьякуи, являвшегося по совместительству главой одноименного Великого Дома, помощь в делах которого лейтенанту Абараю Ренджи также одобрена Советом…»       Ичиго с любопытством зыркнул на Ренджи, который не смог сдержать своего восхищенного: «Ох ты ж, растудыть твою налево!..» Боковым зрением же зоркий наемник уловил, как Бьякуя нервно потер переносицу: очевидно, абстрагируясь от желания сразу же отсечь новому лейтенанту язык. Ичиго негромко хохотнул, исподлобья косясь в противоположную сторону — на онемевшего Ямамото, которого явно поразила такая сговорчивость Совета.       Прежний состав отличался крайним консерватизмом, однако новый, пришедший на смену своим предшественникам, которые для всех погибли «в трагических обстоятельствах при пожаре Резиденции», отличался чрезмерным попустительством по мнению старой гвардии Готэя. Зато молодому поколению капитанов такой Суд только шел на руку, как и… личное знакомство Ичиго с главой нынешнего Совета, Амакадо Наюра. Ранее та помогла добиться оправдания для несправедливо обвиненного Тоширо, когда Ичиго лично и так удачно поймал схожего с Хьёринмару пустого. Позже Наюра поспособствовала прохождению в Совете решения об организации круглосуточного сменного патруля из бойцов Омницукидо, способных нести дозор на большой территории и попутно «пополнять» свои кошельки дополнительным жалованием. Ну и с переводом Абарая Наюра откровенно подсобила Ичиго как другу детства. Правда, разом они сошлись на той оговорке, которая способна и должна была восполнить равновесие в отрядах.       — Превращать суд в театр, а закон подминать под решения аристократов??? — возмущенно пробубнил Ямамото и неожиданно нашел поддержку в лице капитана Третьего отряда, который и так что-то слишком долго молчал.       — Яре-яре, ваша правда, господин главнокомандующий! — Ичимару картинно всплеснул ладонями и покачал головой: — Как же так, как же так? Ну прямо грабеж посреди белого дня!.. — Он в мгновение ока дернул своего лейтенанта за грудки и тут же зажал его голову под рукой — крепко, судя по враз посиневшему лицу бедняги Ренджи. Ичиго сверкнул глазами на Гина, но тот выдержал негласную угрозу и лишь ядовито процедил: — Отобрать у меня мою любимую игрушку? Тц-тц-тц, — зацокал он и покачал пальцем перед носом у капитана Второго: — Шиба-тайчо-о, это никуда не годится-а… Хотя бы на смех предложили мне откуп, чтобы я согласился подумать отпустить мою дорогую мартышку…       Ичиго, поспешив взять себя в руки и тем самым не нарушить собственную игру, с абсолютным ныне хладнокровием в лице и в голосе ответил алчному и хитрому змею в вертикальных зрачках Гина, что тот без стыда и сокрытия явил ему:       — Немного терпения, Ичимару-сан, — пренебрежительно выплюнул он его фамилию и демонстративно встряхнул свиток в своих руках. Не сводя глаз с оппонента, он на память зачитал то, что значилось в нем последним пунктом: — Советом 46-ти также рекомендовано рассмотреть в качестве замены на пост лейтенанта Третьего отряда кандидатуру пятого офицера Четвертого отряда, Шибы Орихиме.       Где-то в конце зала, с места Десятого и Тринадцатого отрядов, послышались смешанные испуганный, изумленный и неодобрительный ойки, однако Ичиго и не думал сейчас озаботиться пониманием или несогласием матери, отца и дяди — он продолжал сверлить вызывным взором змеиные зенки пред собой. Он ненавидел их и всё нутро, прячущееся за ними, и только бы последний идиот при такой лютой ненависти позволил бы отдать врагу на милость самого дорогого для сердца человека, но… Ичиго, по счастью, не являлся идиотом. Более того, он как ни кто иной познал истинную сущность своей жены, чтобы позволить себе втянуть ее в слишком рисковую затею, справиться с которой было по силам только ей.       — Ну так что? — процедил едко Шиба, вздергивая подбородок кверху и будто бы обозначая не так компенсацию разницы в их росте, как в своей способности противопоставить тонкому уму известного интригана свою непреложную смелость и крайнюю старательность.       Ичимару разразился хитрым смешком:       — Обмен принимается. — Он толкнул вперед уже начавшего хрипеть от его «прощальных» объятий Абарая, и лейтенант точно бы пропахал носом пол, если бы не отменная реакция двух ниндзя: Шиба, не оборачиваясь, схватил друга за шкирку, а Фон — подставила плечо тому под грудь.       — О-оу, — Ичимару вытянул шею за спину Шибе и, осмотрев комичные танцы пары лейтенантов, расплылся в пошловатой ухмылке: — Будет жаль разбивать такую слаженную чу-у-удную пару-у, — пропел он.       — Они справятся, Шестой не за три девять земель находится! — Шиба, не глядя, отправил Абарая в полет дальше, за спину Кучики, не особо заботясь, что за тем не найдется его девушки, бросившейся пресечь его падение так же быстро, как он — своего друга. Впрочем, получение шишек благоприятно сказывалось на неуклюжем Абарае, так что к подобному обучению со стороны членов Второго отряда парень уже привык. Видимо, потому и не растянулся позорно на полу — поймал равновесие, удержался, отряхнул форму, вытянулся в струнку за спиной нового капитана и даже заслужил от того полу-взгляд.       Ичиго улыбнулся уголками губ, не заслышав звука падения и оценив судорожный выдох Шаолинь позади себя: он не порицал шуры-муры этих двоих, напротив — так ему было проще приглядывать за ними обоими. В карих глазах Ичиго на миг блеснула непозволительная для столь напряженного момента радость, которую Гин не просто успел заметить, но и остудить:       — Я вообще-то не о них говорил, но пусть. — Он снисходительно махнул рукой и вернулся в строй.        — Что ж, если в моем Готэе без моего мнения все справляются, то не вижу смысла продолжать собрание! — Ямамото повернул к своим покоям, беспрестанно что-то ворча и невольно заставляя совесть молодого Шибы пробудиться.       — Я переговорю с сенсеем, Шиба-тайчо, не беспокойтесь, — успокаивающе пригладила его напрягшееся плечо капитан Унохана и мягко улыбнулась. — Продолжайте действовать по нашему условленному плану, — шепнула она, проходя мимо. И никто кроме Ичиго не смог уловить в ее очах тех самых коварных огней, которые были подпитаны гораздо большей информацией чем та, что была озвучена в этом зале.