Противоположности

      Солнце озарило Третий отряд, когда под врата легкой, несколько опасливой походкой, вошла Шиба Орихиме, хотя небо над головами синигами с самого утра хмурилось тучами. Офицеры и рядовые останавливались посреди работ, зеваки выглядывали из-за углов жилых бараков и сквозь седзи административных строений; вся, без исключения, мужская часть отряда прикладывала ладони к глазам и сквозь резь в очах провожала будущего лейтенанта вослед — слепяще роскошная в своем зелено-золотом кимоно и невероятно, точно солнцем выкрашенная, рыжая, эту благородную даму можно было принять за ступавшую по земле Весну… В Третьем знали толк в изящных сравнениях, здесь собралось много поэтов и музыкантов. А еще бездельников — судя по закипавшему лицу Абарая Ренджи.       — А ну марш работать, лодыри несчастные! Я еще пока ваш лейтенант, щас как припашу вас тридцать кругов вокруг территории бегать за то, что на леди пялитесь, дикари! Что, женщины не видели никогда?!       Орихиме звонко рассмеялась в ладошку: насчет синигами она не знала, но сама точно никаких женщин тут не заметила пока. Похоже, Третий, как и Одиннадцатый, был коллективом сплошь мужским, и, как и в Одиннадцатом, только лейтенантом могла здесь сделаться представительница прекрасного пола, чтобы словно яркий цветок разнообразить и оберегать себя строй стойких травяных стеблей.       — Будь с ними пожестче, — научал тем временем свою сменщицу Абарай. — Ребята тут, конечно, неплохие, но все как один — дрыщи, лентяи и хитрецы. — Абарай оскалился своим мыслям: — Ичимару под себя их подбирал, что ль?!       — Абарай-кууун, — с укоризной протянула девушка, и всё же ее широкая улыбка поддакивала ему в обход правилам приличий. Капитан Третьего отряда словно был соткан из всех возможных недостатков, и Шибу это заботило бесспорно, однако с подмогой друзей и наставников, в числе которых являлся теперь и ее собственный муж, она верила, что сумеет справиться с «коварным наглым Лисом», как характеризовал его Ичиго-сама.       Без пяти минут лейтенант и лейтенант действующий наконец-то преодолели длинную аллею, усыпанную гравием. В кимоно со шлейфом и на высоких гэта Орихиме давалось это с трудом, однако официальный визит, как и грязевая дорога сюда обязывали ее одеться по всем канонам, в том числе и в хаори с монами клана, который стал ей семьей. Вчерашняя руконгайка всегда с переполняющей ее душу гордостью носила эти отличия, и чувства эти были так сильны в ней подчас, что голова кружилась, а сердце волнительно билось о ребра. Ныне момент оказался как раз таков, потому Орихиме с радостью принимала руку помощи от Ренджи. Его прикосновения к ее руке не являлись нарушением нравственных норм — все в Готэе уже знали, насколько крепко сдружился этот парень с ее супругом.       — Вот та-ак, — порядком вспотевший от оказанного ему, общепризнанному увальню, доверия, Ренджи облегченно выдохнул, услышав характерный стук деревянной обуви по энгава. Оглядев с легким сожалением мучившуюся от неудобства правил аристократку, он усмехнулся: — Надеюсь, лужи до твоего экзамена просохнут, а то сомневаюсь, что Бьякуя станет отпускать меня тебя сопровождать в Третий и назад.       Жена друга осклабилась:       — О, не беспокойся, Абарай-кун. Моя униформа позволяет передвигаться в сюнпо в случае размыва дорог. А за сегодня — прощения прошу у тебя, — она приложила ладошку к груди и чуть поклонилась. — Большое спасибо, что нашел для меня время.       Лейтенант покраснел и замялся на пороге кабинета.       — Да чего уж там, — рассеянно потеребил он волосы на затылке, нарушая плетение косы. — Ты проходи, — посторонился он, пропуская гостью вперед, а сам задерживаясь у небольшого зеркала возле входа, чтобы перевязать порядком отросшие волосы в хвост.       Взгляд Орихиме невольно зацепился за татуировки, обнажившиеся у парня под линией роста волос. Теперь широкие мазки, складывавшиеся в экзотический рисунок, спускались под ворот ситаги и, видимо, смыкались где-то на теле с теми, что вязью украшали ключицы. Это означало, что Ренджи здорово продвинулся в своих практиках шикая. Ичиго-сама однажды пояснил, что означают самовольно появлявшиеся на теле его друга рисунки, как и обмолвился о том, что неугомонный Ренджи хотел поскорее достичь банкая. Якобы просто снести не мог, что сам Ичиго достиг банкая еще несколько лет назад, а нужно было знать Ренджи, чтобы понять, как сильно он равнялся на друга-капитана, когда своего терпеть не мог, да и вряд ли получал от того дельные советы по самосовершенствованию.       — У тайчо тут — совершеннейший бардак, — обреченно выдохнул лейтенант, сразу заходя за стол капитана в поисках акта о передаче имущества и обязательств. С трудом изыскав тот в горе оригами, сделанных из своих отчетов, и бумажных шаров, скомканных из чужих, Ренджи, в полголоса ворча, прошлепал к своему столу и тут же цокнул языком. — И да, — показал он верхние листы из стопы уже подготовленных со вчера на сдачу, документов: на них красной густой краской было выведено: «Перепиши это десять раз и будет тебе счастье», — такое вот у нас тоже — не редкость.       Орихиме понимающе кивнула и, пока номинальный хозяин кабинета засел за составление списка всего, что он должен передать преемнику, она, от нечего делать самой, решила осмотреться. Комната была достаточно светла и просторна, она не отличалась традиционным интерьером — те же столы и стулья, а также стеклянные фонари вместо бумажных и приютившийся в углу диван вместо дежурного футона говорили о том, что капитан Ичимару руководствовался гайдзинской модой; Орихиме в свое время читала об иноземных краях и их культурных традициях, так что подобный интерьер ее не шокировал. И всё же о том, что здесь находились японцы красноречиво свидетельствовала и форма минки, и татами на полу, и живописное полотно в алькове за капитанским местом. Глаза Орихиме преисполнились пущим интересом, и она шагнула ближе, чтобы залюбоваться рукой неизвестного ей художника, который нарисовал… сцену из легенды о Танабате. Небесная прядущая принцесса протягивала руки к своему любимому — земному пастуху, разлученная с ним властным отцом навечно, пока, став звездами, им не посчастливилось встречаться хотя бы раз в году…       — Ичимару-тайчо повесил этот фрагмент где-то полгода назад, — проронил задумчиво Ренджи, встав у девушки за спиной. — С тех пор может хоть целый день пялиться на нее, и лучше тогда вообще его не трогать. В такие моменты он и Шинсо проткнуть может, с него станется. Так что будь с ним начеку, угу? — Ренджи поймал от Орихиме кивок и чуть склонил голову набок, оценивая то, в чем ничегошеньки не смыслил. — По-моему, нереалистично это. Богини же всегда черноволосы, а крестьяне — бритые, а тут? Халтура какая-то, — сплюнул он на сторону и крутанулся на ноге, возвращаясь к своему занятию.       — Твоя правда… — согласно кивнула Орихиме ради друга: в отличие от него золотокосая принцесса и сереброволосый пастух вызывали у нее слишком очевидные ассоциации. Единственное, что не могла разобрать Орихиме, так это темноволосого бога, что мчался по небосклону на грозовой колеснице с явным намерением помешать соединению любящих сердец… Неужели Ичимару-сан видел в нем Иссина-сана? Неужели всё еще грустил по Рангику-сан, утраченной им по глупой юности?       Из раздумий над семейными тайнами, Шибу вывел призыв подойти к будущему рабочему месту. Даром что неусидчивый и шибушной, у лейтенанта Абарая на столе был полный порядок: отчеты сложены ровными стопками, письменные принадлежности надраены до блеска, ни пылинки, ни соринки не наблюдалось ни на столе, ни под ним, ни за ним, где размещался низкий столик для чаепития и вся необходимая утварь для этого на нем.       — Не знаю даже. — Ренджи растерянно повертел в руках крышечку от заварочного чайника и заглянул в тот придирчивым оком. — Вряд ли благородной леди приличествует заваривать кому чай…       — Ну что ты, Абарай-кун, — поспешила та развеять все его переживания не то из-за ее статуса, не то из-за неопытности, — я обучена чайной церемонии Уноханой-тайчо, и сумею в этом деле угодить любым капризам Ичимару-сану, если он таки станет моим командиром.       Парень криво ухмыльнулся, звонко закрыл чайничек и бросил на подругу лукавый взгляд:       — Всё еще сомневаешься, что не пройдешь экзамен? — Ему неопределенно пожали плечами. — Думаю, с теми капитанами, что выбраны в комиссию, твои шансы только увеличатся…       Нарочная недосказанность пролила в воздухе интригу и подожгла азарт в карих глазах претендентки. Впрочем, ответ ее враз остудил, если не убил вовсе.       — Кучики-доно и Ичиго-сама? — Мало того, что она поверить не могла в возможность присутствия заинтересованного в деле капитана, так еще ему в «товарищи» избрали того, кого он оскорбил отказом, того, куда она, собственно, не попала, сдавая теперь экзамены в совершенно иной отряд. Орихиме сникла: старшие были правы Ямамото-сотайчо был невероятно удручен тем, что в Готэе пытается всем заправлять один дерзкий мальчишка.       Ренджи, заметив вместо должного облегчения заметный испуг в лице напротив, недоуменно моргнул.       — Хэй, ну ты чего-о? — попытался приободрить он девушку. — Да будь на экзамене хоть тридцать три Ямамото, Ичиго заткнет всех их за пояс. Даже не сомневайся! Он такой.       — Такой-такой, — с моментально пробравшейся на губы теплой улыбкой покивала Орихиме. Затем невольно насупила брови и с уловимым огорчением добавила: — Просто я доставляю Ичиго-сама много неприятностей. Не хотелось бы, чтобы он снова ссорился с кем-либо из-за меня.       В сердце отозвалась эхом недавняя размолвка с кланом. Естественно, что Кайен-доно никуда племянника с женой не отпустил — Шиба поколениями жили огромной шумной семьей. Точный расчет Ичиго в столь тонком деле поражал. Рангику-сан вместе с Иссином-саном также быстро оставили досаждать сына претензиями — уж слишком сильно они любили его. Однако со сложившейся ситуации требовался выход, и быть посредником в ее урегулировании вызвался Хицугая-тайчо: он неизменно представлял авторитет для младшего брата, да и у клана пользовался уважением. Неизвестно, как ему удалось убедить известного упрямца, но нужные письма с извинениями были направлены и Ямамото-сотайчо, и чете Кучики. Орихиме сконфузилась: такой серьезный спор письмом вряд ли можно было уладить, и не потому ли генерал принял решение собрать все стороны конфликта на предстоящем экзамене кандидата в лейтенанты Третьего отряда? Сдавать все необходимые нормативы в присутствии собственного мужа, оскорбленного отказом капитана и грозного главнокомандующего… Ох, это заставляло оробеть даже Кенпачи. От этой встречи она не ждала ничего хорошего.       Заметив перемены в лице девушки, а также напрягшись от зависшей паузы, Ренджи посерьезнел и сказал со всей прямотой:       — Разве это плохо желать защищать ото всех и вся того, кто тебе так дорог? Не это ли самое красноречивое доказательство преданности и любви?       Леди Шиба изумленно взметнула брови: в словах Абарай-куна чувствовалось знание. Это подкупало. Навевало параллели, мысли, воспоминания, предположения. Неужели его отношения с лейтенантом Фон зашли настолько далеко? Орихиме порадовалась:       — Определенно, ты прав. — Ичиго-сама зря в них не верил.       — А, вот вы где! — голос последнего, появившегося с присущей ниндзя тихостью и внезапностью, встряхнул обоих молодых людей.       Орихиме одарила супруга самой приветливой из своих улыбок и получила взамен не меньше — широкую, лучезарную, озорно-шибовскую улыбку. Она ждала ее, ведь с утра он был в крайне дурном настроении, оказался изрядно избитым и вместо исцеления бросился переворачивать весь дом в поисках чего-то неизвестного-утраченного. Сейчас же у Ичиго-самы был привычный вид человека, у которого вечно что-то на уме.       — Пользуетесь случаем, что Гин на Грунте? — промурлыкал он и глазами поспешил обвести всё помещение, которое вскоре успел еще и проверить, каждый его уголок, тоже используя возможность узнать дополнительные детали по «цели» своей жены.       — Хэй, Ичиго! Харош шарить тут! — Ренджи возмутился: он верно служил даже такому подлому проныре, как Ичимару.       Наемник ухмыльнулся хитро и оборонительно выставил руки:       — Да ладно тебе. Мы все равно уходим уже. Орихиме, — кивнул он ей на дверь, не особо заботясь, успела она закончить тут свои дела или только начала.       Впрочем, к предшественнику жены на посту он проявил усиленный интерес; обернувшись на пороге, Ичиго смыл с лица признаки веселости и спросил того твердо, глядя в упор:       — Как там самочувствие Шаолинь?       — С…спасибо. — А Ренджи «плавал». Заметив обеспокоенный взгляд бывшего члена медотряда, он поспешил заверить: — Ничего серьезного, ни к кому обращаться не стали…       — …и раны твои в Четвертый сходить заживить не решили, да?       У Орихиме непроизвольно округлился рот. Как у неопытной наемницы, от ее взгляда ускользнуло то, что наверняка сразу заметил ее зоркий супруг: там, под краем правого рукава косодэ Ренджи, меж смоляных извивистых линий татуировок виднелись подсохшие и потемневшие следы от глубоких рваных порезов чьих-то когтей.       Целительница рефлекторно дернулась помочь, но пострадавший товарищ шарахнулся от нее в сторону, поспешно пряча руку за спину, выдавливая из себя обманный беззаботный оскал и в одночасье контрастирующий с ним правдивый багровый румянец.       — Н-нет… не стоит… Орихиме-сан. — Он забегал взглядом по лицам обоих рыжих. — Уже прошло. Всё хорошо. Неудачно с пустым поздоровался, ха-ха.       — М, — «многозначительно» хмыкнул Ичиго. — Ну, бывай, — снисходительно бросил он через плечо и утянул Орихиме за собой.       Она виновато пожала плечами, как бы извиняясь, и поспешила скрыться за мужем в сюнпо с чужих глаз, оставив по себе на энгава гэта и сброшенный оби. У капитана Второго отряда времени — вечно в обрез, так что терять его на сковывающие движения вещи не стоило. Гонимая вперед признательностью такому участию к себе, а также желанием удовлетворить свое любопытство и разузнать, что же мог скрывать от своих друзей такой всегда открытый и прямолинейный Абарай-кун, леди Шиба быстро нагнала мужа. Однако часа для расспросов ей не дали…       Ичиго резко вышел из поступи на холме Сокёку и рубанул Зангецу с плеча.       Цубаки без труда отразил атаку: две черных стали скрестились с ярым звоном вслед за тем, как схожие дерзкие взгляды, кривые улыбки и едкие смешки схлестнулись тоже.       Ниндзя убрал меч и довольным оком окинул одеяние жены:       — Это была отличная идея спрятать тренировочный костюм под пологом кимоно!       Орихиме лукаво ухмыльнулась: столь дельным советом с ней поделилась Унохана-сенсей. Для Кенпачи драться и в платье не зазорно, если бы не трепетное отношение к качественному и даренному с любовью шелку. К примеру, тот, что сейчас был на ней, удивительно сочного, богатого оттенка, господин муж преподнес к первому дню весны. К отрезу лучшей в Сейрейтее ткани прилагался и яркий, оранжевый точно мандарин, тонкий, воздушный шарф. Ныне он ласкал ее шею — оставить его вместе с оби Орихиме ни за что бы не позволила себе.       — Может… — Ичиго-сама волновал своим расслабленным видом, пластикой большой кошки, с которой начал приближался, игривостью в глазах, томным урчанием на кончике языка. — Может… снимешь всё это?       Всё его поведение… вводило в заблуждение. Орихиме знала, потому и увернулась от коварной атаки, оставив у ног мужа лишь иллюзию спавшего с плеч кимоно. Настоящее же она уже бережно укладывала на камни в сторонке.       — Уцусеми? — деланно изумился ученик Богини скорости, знавший, конечно, этот прием.       Орихиме и не ожидала похвалы на словах — одобрение читалось в любимых глазах и этого было ей достаточно. Растаивать же от комплиментов было чревато — следующая атака от коварного ниндзя не заставила себя ждать. Ичиго-сама ударил кинжалом в спину, и если бы не сила отражения шикая Цубаки, площадь которого его синигами научилась не только убирать, но и расширять, то меткое оружие тут же нанизало бы на острие ее сердце.       — Оу, это было действительно опасно, господин муж, — притворно надула губки девушка, без стеснений прибегая к своим чарам красы. У нее также имелись свои козыри против хитрости прожженных ремеслом ниндзя.       Рыжий только хохотнул и бодро взъерошил челку:       — Это было даже в сотую долю не так опасно, как та встреча, к которой я решил тебя подготовить.       — Встреча? С Ичимару-саном? — Орихиме спрятала искорки азарта в суженых глазах.       Ей помотали головой в ответ:       — С твоим Цубаки. — Ичиго молнией рванул в новую атаку: — Защищайся!!! Орихиме! — Зангецу с титанической силой обрушился на нее, как и приговор наемника: — Если выживешь в бою со мной, то выстоишь и в ускоренном курсе постижения банкая!