Capre Noctem

И ежели я ночью отыскивал звезду на потолке, она, согласно правилам сгоранья, сбегала на подушку по щеке быстрей, чем я загадывал желанье.

***

— Тетя Ира, я ушла, — крикнула я брюнетке, на которую была совершенно не похожа. Когда мама рассталась с моим отцом, тетя Ира очень осуждала своего брата за такую вольность. Не знаю, почему ей так нравилась моя мама. Не могу сказать, что она была очень сдержанной, воспитанной и прочее. Обычная студентка из Новгорода, которой посчастливилось встретить курсанта, приехавший на лето к своим родителям. Оказалось, что все они были как-то знакомы, а идея свести мою маму и моего папу возложила на свои плечи моя покойная бабушка, которая решила, что, будучи 20-летней девушкой, моя мама была уже в девках. Не долго думая, они женились, и папа, узнавши, что его жена беременна, забрал мою маму в Питер, где через 6 месяцев родилась я. Но мне обидно. Мама не получила высшее образование, уделяла максимум внимая отцу и мне, а уже 14 лет спустя, они развелись. Нет, он не изменял, да и мама безумно его любила. Просто они так решили. Просто. Решили. Я не навещаю папу, так как он уехал во Владивосток по работе, и уже 5 лет там живет. У него новая семья, возможно, даже ребенок. Мне это никогда не было интересно. У нас были крепкие отношения, но находить час оптимального времени для меня и его, чтобы просто созвониться, безумно сложно, а поэтому и приходится как-то абстрагироваться. А тетя Ира, которая сделала аборт в 15 на десятой неделе беременности, оказалась бесплодной, поэтому она так и осталась одна в свои 38 лет. Выглядела она более, чем просто эффектно. Видимо ее Москва поменяла. Да причем сильно. — Хорошо, милая, смотри не задерживайся там, — крикнула она с кухни, варя свой кофе. Что примечательно, она ненавидела его, просто терпеть не могла, но от запаха у нее шла кругом голова, поэтому в доме всегда пахло вкусным кофе, пусть даже и недорогим. Я вышла из однокомнатной квартирки, цена которой сразила меня на повал, и я сказала тете, что это заоблачная цена, но, вспомнив, что я живу в Москве (что как-то непривычно, прибавлять глагол «жить» к имени собственному «Москва»), я успокоилась, поглядев на ключ своей машины. Так, сегодня понедельник, 8 часов утра. Кажется, в данном ситуации он более, чем бесполезен. Я смотрю в телефоне записи станций, на которые мне нужно сесть и вздыхаю. За неделю я совершенно не запомнила порядок, да и не хотелось. Я вышла из парадной и, уже с порога насытившись «прекрасным» воздухом заводов и совершенно не романтической атмосферой московских хрущевок, прищурилась утреннему солнцу. Я была одета в черные джинсы и белую футболку, ибо так нас обязывали одеваться. Не могу сказать, что я была опечалена, но это было слишком обычно, как по мне. Все-таки я работаю не в обычном месте. Мне сказали, что сегодня у нас особенный день из-за того, что привезли выставку из Польши, совершенно эксклюзивно и для особых ценителей искусства. Хотя, я сама была на факультете Возрождения*, не очень понимала современное искусство. Порой я находила это веселым, но не очень — то и разумным, как посмотреть на его «шедевры», которые продаются за 14 миллионов долларов (не все, конечно). В галерее работать здорово. Я уже много с кем познакомилась там, с хорошими людьми, которые оказались такими же ценителями, как и я. Но дальше «привет, как дела?» это не заходило. Давайте будем честными. В галереи не ходят бедные девочки из Питера в поисках денег. Там водятся московские «наркоманы», находящие в двух красных линиях улыбку Мона Лизы, или же какие-то хипстеры, которые прошли по студенческому билету, ну или на крайняк, там какие-то малолетки, которые услышали о выставке, что называлась «Анатомия», где показывали голое человеческое тело в разных представлениях, и прибежали, сломя голову, громко хихикая над полотнами художников. Все же надеюсь, что магистратуру я окончу исключительно в Питере и никак по-другому.       Я захожу внутрь и весело улыбаюсь дяде Косте, который постоянно приветствовал меня у входа. Все потому, что он тоже был из Питера и переехал в Москву в свои 13, когда папу повысили. Казалось бы, аристократическая семья, родители — бывшие врачи, а сын работает охранником в какой-то галерее. Естественно, это более, чем удивительно для меня, но весьма обычно для него, а поэтому я и не расспрашивала его больше о жизни, хотя люди меня вдохновляли больше всего и невозможно было оторваться от того, как восторженно лепетал о том, насколько насыщенная жизнь у него была. Я прохожу в комнату ассистентов, где уже сидел Степка и что-то печатал на компьютере. Не удивительно, ведь администратор с нас требует в сто раз больше, чем нужно. Вообще, обычно, 2 ассистента на выставке, по трем комнатам, но сейчас, ситуация требует, чтобы мы были все в выставочных залах. На самом деле, это трудней, чем вам кажется. Я становлюсь педантичной, когда дело касается искусства, пусть даже и современного. Степка меня не понимает. Он откуда-то из Ярославля. И тут у меня завелся вопрос «все едут в Москву из своих родных городов, думая, что тут они сумеют добиться чего-то?». — Цербер сегодня мечет, — проговорил темноволосый, поглядывая на меня. Степка — это невысокий, зеленоглазый шатен. Не могу сказать, что он какой-то супер красивый или супер умный. Нет, самый обычный парень, который даже в искусстве не разбирается, но работает тут. Он кинул мне документы с картинами, которые я прочла еще вчера. В комнате ассистентов сидела еще женщина из Польши, которая везла все эти картины. Она ни черта не понимала на русском и отвечала все на польском. Степа называл ее «медуза», потому что Горгона**. Вы бы видели ее прическу, ей-богу! В общем, я до сих пор не знаю, почему она у нас Медуза, но у нас фетиш на древнегреческие термины и героев «Одиссеи». Я все еще надеюсь, что он как-то близок к Средневековью. Мне надоедает в перерывах постоянно болтать о футболе и о том, как Реал Мадрид уже в одиннадцатый раз победил на Лиге Чемпионов. Не подумайте, мне нравится футбол, за Зенит, но, имея лишь одну тему для разговора, мы не очень хорошо ладим. Вот где моя Мария с теоретического курса? С ней бы мы тут ужились, тем более мы любили всю эту тему с галереями. — Ты не изучал описание? — спросила я, не здороваясь. Мы взаимно приняли этот факт, ссылаясь на то, что это занимает слишком много времени — Лиз, у меня помимо работы есть личная жизнь, — раздраженно ответил он. Вот жеж мудак! Личная жизнь у него. Я ненавижу несправедливость и меня безумно бесило то, что я пашу, как лошадь загнанная в мыле, а он отдыхает. И у него получается проскальзывать! — Подумаешь, личная жизнь. У меня тоже личная жизнь, — я что-то бурчу под нос и беру документы. Футболку я сегодня решила разнообразить и надела чисто белую с маленькой вышивкой в области, где соединяются ключицы, в форме клеверного листочка. Стиль — мое все, я знаю, можете не хвалить. Я держусь за эту работу обеими руками, я готовлю материалы, выполняю поручения, а Степан просто меня бесит. Шатен ухмыляется мне и пьет свой зеленый чай, который он купил в «Кофемании» недалеко от галереи. Там противный чай, а вот кофе довольно приличный. — Как всегда, хмурое облачко, — он улыбается мне, и я вижу, как его веснушки на щеках начали поигрывать от комнатного света. Они ему подходили, серьезно. Он будто молодел на несколько лет. Степка давно работает в галерее, уже 4 года как. Ушел с третьего курса экономического и стал «искусствоведом», читая перед экскурсиями в музее Википедию и удивляя Администрацию своими знаниями. Кажется, ему вот недавно 23 года было, но выглядит, будто мой ровесник. Хотя это и удивительно с другой стороны. Я знаю, что мировоззрение человека меняется каждые 7 лет, поэтому кажется, что мы по-разному смотрим на наш окружающий мир, хотя и почти одинаковые. Я покачиваю головой, слегка улыбаясь зеленоглазому. Полячка что-то сказала мне, типа «доброе утро», и я кивнула ей, приподняв руку. Она меня бесила. Знаете, типичная мамаша, которая привела своего ребенка на детский праздник и будет делать все для своего отпрыска: восхвалять, проталкивать вперед, и почти каждая развязка беседы будет начинаться с «А вот мой ребенок…». Почти также она ведет себя с выставкой. Она меня так сильно бесит, что я даже передать не могу. В зале, на удивление, было довольно много нового народа, который завороженно глядел на новую выставку. У нас она простоит порядка трех месяцев, а это значит, что все лето я буду говорить о Войцех Бабски***, который видел всю Вселенную в одном яблоке и пытался нам, не окрепшим в искусстве умам, тоже разглядеть этот его мир. Портреты девушек — нечто. Даже я, человек, не разбирающийся в современном искусстве, несколько часов смотрела картины в интернете этого художника. Что-то такое интимное скрывалось в них. Не могу сказать, что наша галерея такая уж и популярная, но в своем роде, по сути, единственная с международными связями, что и дало огромную возможность принимать такие выставки. Раньше тут ничего примечательного не было, лишь какие-то сумасшедшие картины, которые не вызывали ничего, кроме тошноты. После пары консультаций от моего лица, время все медленнее и медленнее шло к шести вечера, когда мой рабочий день должен был уже быть законченным. Я тяжело вздохнула, когда дверь отворилась и в галерею зашла парочка. До чего же они были разными. Я даже улыбнулась. Блондинка, словно зачарованная, устремилась к первому полотну Рене Магритт, а точнее — копию XXI-го века, «влюбленные» и разглядывает каждую деталь. Я даже испугалась, когда она хотела пальцем прикоснуться к полотну, но вовремя себя остановила, а я уже вздохнула, что мне не придется подходить и говорить, что полотна трогать нельзя. В общем, такие посетители меня никак не бесили. Она была одета в кожаную бордовую юбку и белую футболку, с каким-то интересным принтом на груди. Но было сразу же видно, что она не забывает заходить в ЦУМ****. Очки придавали её образу возвышенности, а интересные босоножки вообще сбивали с толку. Резкий запах сигаретного дыма неожиданно врезается в слизистую моего носа, от чего я покашливаю и поворачиваю голову к источнику. Парень, что пришел с ней, извинился после того, как дядя Костя сказал ему затушить сигарету. Он не выражал никакого энтузиазма к полотнам. Был одет более, чем по-простому и нервно теребил подол своей ветровки, так как к вечеру становилось немного прохладно. Я не успела разглядеть его лицо, так как блондинка подошла ко мне и спросила про выставку. Я покосилась на часы, стоявшие возле дяди Кости и вдохнула. Оставалось 15 минут. — Новая выставка находится там, чуть дальше, в третьем зале. Тут представлены работы других современников, — я помедлила, — И мы закрываемся через 15 минут, если что, — я пожала плечами и посмотрела на голубоглазую. — Черт, ну надо же! Я с этими часовыми поясами с ума сойду точно, — смеется блондинка, даже не посмотрев на своего спутника, который что-то рассматривал в картине Рене, подвергшиеся чуть ли не пытке со стороны блондинки. — Прости, — она задумалась, многозначно «э»-кнув, и я улыбнулась. Видимо, ее глаза рыскали в поисках бейджика с именем, но наткнулись лишь на клеверный листочек. Было видно, моя собеседница была в недоумении. — Как тебя зовут? — спросила она. Резкий переход на «ты» меня не смутил совершенно. Тем более, мне было понятно, что она немного старше меня. Ей не 18, конечно же, я бы дала 21 год. Не знаю, но ее что-то выдавало. — Я Лиза, — ответила я, не думая ставить девушку в такое положение. — Здорово, Лиза. Я Маргарита. Тогда встретимся завтра. Я обязательно приду пораньше, — она машет мне рукой и приближается к молодому человеку, который пробурчал что-то в роде «Я же говорил». Они вышли так же быстро, как и вошли. Да, человеческую глупость я никогда не могла понять. Особенно, когда она совершенно бессмысленная. Билет в нашу галерею стоит порядка 200 рублей, студенческий 150. Считайте, что они просто пожертвовали нам 400 рублей.

***

Мы сидели в чайхане где-то возле галереи. Степа предложил выпить чай. Говорит, что там один из самых вкусных, а так, как я не задержалась на работе, я успеваю передохнуть от моего графика и спокойно насладиться жизнью на часик. Еще он сказал, что угощает, что меня смутило, но он настоял. Я предупредила шатена, что мне нужно бежать. Перед каждым походом куда-то я всегда жалею о том, что я согласилась, а потом радуюсь каждой проведенной минутой вместе. Зеленоглазый Степан не был исключением для меня. Я любила посиделки с ним, но и долго выдерживать не могла. Все сводилось на «нет», когда он отказывался поддержать разговор на тему, которую я люблю. Я обожала просто сидеть в тишине, но сегодня что-то с моим знакомым было не так. — Ну вот скажи мне, Лизка, что в искусстве такого, что оно тебя так цепляет? — он задает мне вопрос и я второй раз удивляюсь. Первый был тогда, когда он заплатил за мой чай. Я поглядываю на шатена и задумываюсь. я же не маньяк, чтобы таскать его по курсу истории. Он скорее сам повесится на сделанном наспех канатом из шнурков его кед, как только я перейду от Ренессанса к Классицизму, а ведь это будет даже и не половина, а из этого вытекает то, что мне было бы довольно скучно не видеть отдачи. Просто когда мне скучно, о искусстве я точно не говорю. Для этого мне нужна особенная страсть. Как для обычного человека оргазм, так для меня обсуждение со смыслящим человеком работы Мане*****. — Стёп, для этого нужно по-особенному относится к внешнему миру. Меня цепляет его независимость и возвышенность. Что-то такое богемное, — я кошусь на часы и думаю о том, что даже ему теперь немного в напряг со мной сидеть. — Ты мне лучше скажи, что потом собираешься делать? Ладно я, студент-практикант, ну, а ты. Какой карьерный рост? — спросила я и уже почти допила свой чай, который и не был таким уж прекрасным. Чайхана как чайхана. Я видела как некоторые люди не славянской внешности курили кальян, громко что-то обсуждали и мне стало как-то неудобно. Слишком неудобно. Не то, что я была против них, нет. Я просто не любила громкие заведения. — Ох, я вот не знаю, но точно в этой стране не останусь. Такому профессионалу как я нужен простор, — он засмеялся. Понятно было, что только что прозвучала самоирония, которую я тоже очень часто использовала в своих мыслях. Я рада за Степку, от души. Ему нужно уезжать отсюда, а то в Москве выживают только те, у кого крепкий и непоколебимый характер и авторитет. Мой друг совершенно не такой. Ему легче постоянно соглашаться, боится спорить и постоянно подлизывается к начальству. На лицо симпатичный, но более сказать не могу. Если сравнивать Степку с моим бывшим парнем, то я бы несомненно выбрала бы его. — Вот это здорово, Ларин, — назвала я его по фамилии и усмехнулась. Мы поболтали еще с получаса, и я сказала ему, что мне уже нужно бежать и поблагодарила за зеленый чай. Он чмокнул меня в щечку, и мы разошлись как можно быстрее. *Возрождение — с XV—XVI вв **Медуза Горгона — наиболее известная из трех сестёр горгон, чудовище с женским лицом и змеями вместо волос. Её взгляд обращал человека в камень. ***Войцех Бабски (Wojciech Babski) — современный польский художник. ****ЦУМ (Центральный универсальный магазин) — один из известнейших магазинов Москвы и один из крупнейших универмагов Европы *****Эдуард Мане — французский живописец, гравёр, один из родоначальников импрессионизма.