Capre Noctem

«Не влюбляйся, Красавица, Он картежник И пьяница»

***

      Я сидела перед ней и доставала какие-то вещи из сумки. Тетя Ира мне сказала, что у нее сегодня не получится заскочить к маме, поэтому мне нужно будет обязательно проведать ее до восьми часов, причем обязательно. Она попусту не отпустит меня, пока я не прочту главу Онегина, начиная с «Мой дядя самых честных правил…», а заканчивая «я к вам пишу — чего же более?». Она говорит, что дальше все печально заканчивается. Единственный момент еще про Одессу. На нем она прямо расцветает. Я знаю, что она там проводила большую часть своего детства, когда ездила к бабушке, которая еще при революции осталась в своем родном городе. Я там ни разу не была, но верю, что там действительно красиво и прекрасно, как мне рассказывала моя мама. Говорит, что ее первая любовь случилась именно там, когда ей было 13. Видимо, она бы удивилась, если бы ей тогда сказали о том, что она выйдет за кадета и останется с ним в Питере, она бы и не поверила, сто процентов.       —  Ну рассказывай, что там у тебя, милая моя? — спросила она, глядя на меня и ела пресную куриную грудку, которая, как она постоянно говорит, осточертела ей по самые. Как бы я хотела, чтобы она была счастлива и жила нормальной жизнью. Хочу, чтобы она посетила мою собственную галерею, которую открою в Питере, как я хочу. Хочу, чтобы она бегала с внуками и постоянно что-то рассказывала им из своей жизни. Она заслуживает этого, и я верю в то, что она уже совсем скоро будет такой. —  Ой, мам, да что. Все по-старому. Пару дней назад ходила вместе с другом в кафе, чай вместе пили, — я вдохнула.

***

      —  Слушай, Эл, — меня передернуло. — С кем Степа ходил чай пить? — она спросила это так спокойно, что я чуть ли не покраснела. Неужели все это знают уже или мой знакомый — звезда, и я попала в объектив папарацци.       —  Не знаю, — как-то спокойно ответила я, покачав плечами. Она печатала что-то на компьютере, даже не глядя на меня. Мне-то плевать. Мы один раз танцевали на корпоративе вместе в начале лета. Знаете, где он у нас был? В кофейне с живой музыке. Мда, больше драйва и адреналина я нигде еще отродясь не чувствовала.       —  Наверно влюбился наш рыжик, — я нахмурила брови и посмотрела на Ленку.       —  Лен, если человек пригласил кого-то на чай, то это еще не факт, что он влюбился, — я собрала материал и положила в папку, которую мне нужно отнести сейчас в кабинет Дирекции, где, по факту, сидит наш администратор, искусствовед и кто-то еще. Я-то там не часто бываю.       —  Дурында. Я вон тебя на чай могу пригласить тоже. Он же жлоб у нас еще тот. Он почти никогда не платит за других. Да и тебе откуда знать. Тебя — то он вроде недолюбливает вообще, — она хмыкает и это заставляет меня задуматься. Не то, чтобы я была той девушкой, которая с первого взгляда может влюбиться. В этом деле я более, чем циник. Я всегда не доверяю кому-то, но зато если моей какой-то знакомой нужен будет ночлег в Питере или кому-то нужно дать взаймы, я с удовольствием помогу и даже без задней мысли буду всегда рядом. Вот такой я по натуре своей человек. Порой мама мне говорит, что это у меня от украинцев, от чего я всегда громко смеюсь. Думаю это все-таки уникальная культура.

***

      — …Еще с девочкой одной познакомилась в галерее. Маргарита. Очень приятная…

***

      —  Привет, Лиза, — говорит она своим бодрым голоском и весело улыбается мне. Да уж, в полдевятого выглядеть свежей куда более трудней, чем мне кажется, поэтому я удивленно гляжу на свою собеседницу, которая восприняла «приду пораньше» действительно очень серьезно. На ней футболка американского бренда, на котором «живет» звездное небо Ван Гога и надпись «I would rather die of passion than boredom»* и мысленно соглашаюсь с высказыванием великого художника 20 века. Даже Оскар Уайльд сказал перед смертью «Или я, или эти мерзкие обои в цветочек. Я за то, чтобы жить и умирать в эстетском пространстве». Скука и тоска — худшие из чувств. И лучше сгореть от своего любимого дела, но радоваться каждому прожитому дню, чем умереть в мучениях от того, что не приносит счастья. Порой бедняки счастливее олигархов. Легкие, я бы даже сказала пижамные штаны белого цвета с зелеными листьями. Кажется, я такое видела в недавнем Вог, последняя коллекция Дольче и Габбана. Еще бы + незамысловатые белые кеды из Зары, и я была убита ее чувством стиля, до того он у нее прекрасен.       —  Привет, Марго, — улыбаюсь, будто она меня не удивила своим присутствием. Я даже немного смутилась оттого, что на мне все та же футболка с клеверным листочком, что и была вчера. Черт возьми.       —  Классная у тебя футболка, я еще тогда заметила. Почему вы бейджики не носите? — резко переводит она тему, и я теряюсь в ее словах.       —  Потому что мы только на грандиозные выставки выходим на работу, так мы сидим и перебираем в архивах информацию. Ничего интересного, в общем, — я пожимаю плечами. — За футболку спасибо. Мне ее подруга из Киева привезла, когда отдыхала там, — я вспоминаю Машку, которая так сильно любила всякие прикольные вещи, именно поэтому у меня сзади хештег #MakeKievGreenAgain**. Сто процентов где-то на акции забрала или за красивые глаза дали.       —  Да-да, я знаю, сейчас там в Киеве за это борются сильно, ботанические сады и прочее. Я была в этом магазине, который устраивал все это торжество. Было так весело. Раньше я была влюблена в этот город, пока в Марбелья (авт.: Испания) не очутилась. Потом тот город забрал мое сердце, — она улыбнулась мне, и я заметила ямочку на щеке у этой несносной девушки.       —  А как же Москва? — неожиданно для себя я задала ей этот вопрос.       —  А что Москва, Лиз? Обычный промышленный город, который вечно перегружен и постоянно заведен. Сравнивая его с маленькими городками в Италии или сумасшедшими мегаполисами в Америке, он ничем не примечателен, — она улыбается и на нее покосилось пару посетителей, и я подумала, что сейчас уже начнется какая-то словесная перепалка. Я быстро это устранила, и, улыбнувшись, мы пошли к выставке.

***

      — …Ну, в принципе, все, — я посмотрела на маму, которая прямо расцвела.       —  Я так рада, что у тебя все хорошо, — она закрывает глаза, поворачивая голову прямо, а потом будто что-то вспоминает. — Парень. Расскажи мне о нем. Чего не пришла с ним? Познакомились бы, — она улыбается. — Ой, слушай, вспоминаю о Лоркиной малой и просто умиляюсь. Так бы и съела ее, такую хорошенькую девочку. Нам нужно будет обязательно к ним приехать.       Пару слов о маме. Она — активистка. Если ей с вечера позвонят и скажут «Лариса, едем в Сочи утром. Ты с нами?», то она ответит просто и легко «Конечно». Ну, до болезни она именно такой и была. Даже дочери своей лучшей подруги говорила «Ну, слушай, возьми мою Лизку в клуб какой-то, а то сидит себе, вообще никуда не выходит». А она младше меня на 3 с половиной года. В общем, маму я обожала. Она прекрасно владела английским и разбиралась в телефоне с компьютером, поэтому она у меня продвинутая. Ещё мама у меня слушает Монатика*** и Тимати. Говорит, что у него очень душевный рэп, от чего я просто теряюсь, потому что ничего подобного я ещё не слышала.        — Мам, да не парень это. Обычный хлопец из галереи, который чай мне купил, — я открываю книгу на нужном месте и киваю маме, мол я готова читать. Она оставляет поднос и кладёт его на тумбочку рядом. С большим трудом мама переворачивается на правый бок ко мне и начинает внимательно слушать. Ладошки она по-детски подкладывает под голову и улыбается. Она слышит, как я начинаю читать и синхронно повторяет за мной лишь губами. Моя мама — самый светлый человек, которого я только знаю, и я просто понять не могу, почему так случилось именно с ней. Это несправедливо. Тем более, мой отец даже и знать не знает о таком недуге, так как мама твердо сказала мне не просить ни у кого помощи. Она слишком горделива для этого, но я нет. Именно поэтому я пашу как лошадь для того, чтобы она хоть как-то чувствовала себя комфортно, но доктор, словно законспектировал мою смерть, сказал: «Вы просто продлеваете ей жизнь на пару месяцев. Это как лечить бронхит витаминами. Долго, почти безуспешно, но зато иммунитет крепок. Нужен антибиотик. Так и тут, Елизавета, нужна операция.». Операция. И это слово ударяет прямо внутрь моего бренного существа. Да с такой силой, что и дышать больше не хочется. Я смотрю на маму и улыбаюсь, закрывая книгу.

***

      На вторую работу тетя меня устроила через своих каких-то знакомых, которые имели знакомых, который двоюродный брат администратора этого клуба. Я две недели работала на бесплатной стажировке, мол таких не берут просто так, но из-за того, что у меня довольно миловидное личико, как сказал администратор, и ко мне отнеслись более снисходительно. Зарплата была так себе, но там оставляли довольно хорошие чаевые, что было на руку мне, и я спокойно себя чувствовала. Причем, я заканчивала к 2-3 часам ночи, когда моя смена кончалась и заступала ночная. Я приезжала на своей маленькой машинке, которую привезла с самого Питера и уже 5 раз обрадовалась этому, потому что это намного прекрасней, чем брать такси и платить несколько сотен рублей сверху. Конечно, бензин нужен, но я на ней езжу только на вторую работу, на первую я добираюсь исключительно на метро, так как я живу недалеко от станции. Это очень удобно, особенно для меня. Согласитесь, ехать в 2 часа ночи на такси — не очень приятный и безопасный способ передвижения, а на Убер я еще не заработала, хотя знаю, что в Берлине за Машкой Ауди А8 приехала, и она заплатила столько же, сколько бы заплатила я за обычное такси в Москве. На кого попадешь, как сказать.       — Прочти, что ты там нацарапала, — говорит мне мужчина в черной рубашке, который пафосно курил сигарету. Шагая к их столику, я услышала очень отчетливый мат, агрессивный тон и не совсем приятную тему для разговора, где много раз проскакивало «Да я ебал», но работа не позволяет мне подслушивать, поэтому я мило улыбаюсь и гляжу на мужчину. Сколько я уже таких тут видела. Я сглатываю и замечаю каким образом он поглядывает на меня. От них исходил не самая приятная энергетика, но не все так плохо. Возле него еще несколько мужчин и одна женщина, которая выглядела довольно богато и немного достойно. Не могу сказать точно, какой фирмы у нее платье, но что-то очень нереальное. Она курила тонкую сигарету, смеялась, держа стакан виски в руках, а мужчины что-то обсуждали, периодически заглядывая в меню. Рядом с девушкой сидел парень помоложе, которого выделял шрам на брови. Он смотрел сквозь меня, будто бы я ему загораживала вид, но он был нем, что очень радовало меня, но и заставляло напрячься. Ну и сбоку сидел парень в белой рубашке с закатанным рукавом, что оголяло его тату. Давайте их определим: Черная Рубашка, Шрам, Дама, Тату. Все, теперь будет проще.       — Две бутылки коньяка, бокал красного, тар-тар из лосося, сырная тарелка и картофель запеченный, — читаю я заказ, пока он листает меню. Возле как-то очутился кальянщик Максим, который делал свое дело на все 100 процентов, поэтому и получал большие чаевые.       — Милая, ты подожди пока, а то этот черт будет нести кальян вечность, — обращается ко мне Тату в белой рубашке, а потом сразу же холодеет, когда смотрит на Макса, на лице которого ни одного мускула не дрогнуло. — Нирвана есть?       — Остался social smoke и дарксайд, — ответил Максим, а я стояла и смотрела на моих клиентов, в особенности на женщину, которая что-то печатала в своем телефоне, но затем оживилась, как только услышала «дарк сайд»****.       — Я хочу чернику! — сказала она, и я сразу же поняла, что никакая она, бляха, не женщина, а самая настоящая чуть ли не девочка. Маска макияжа ее делала взрослее, а бокал виски и прямо создавал образ 30-летней бабы. Он резко посмотрел на девушку и сузил свои глаза. Было видно, что сейчас между ними телепатически разгоралась самая настоящая драка, из которой живым выйдет либо он, либо она.       — Заебала, — фыркнул он, сурово глянув на нее, но, вместо того, чтобы испугаться и замолчать, она начала причитать о том, что давно не курила и хочет исключительно чернику. А если ее не будет в кальяне, то она уйдет. Мат меня не смутил, так как тут такие люди сидели, что без него так и не представишь. Как сказал Шнуров: «На самом деле мат — это проводник. Вот когда вы матюкнулись — у меня появилось к вам доверие. Что это свой человек. Вот и все». — Ну уходи, кто тебя держит? — его холодный тон отрезвил меня.       — Даня! — повысила голос Черная Рубашка. Перед моими глазами разгорелся целый спектакль, на который мы с Максом купили билеты еще задолго. — ты сейчас, блять, отсюда выйдешь. Забыл, что она твоя сестра? — сказал самый старший, и я не поверила своим ушам. Для моего коллеги это было чем-то совсем обыденным, так как он тут работает уже 5 лет, но для меня это ни черта не обыденно. У меня никогда не было старшего брата, но так бы я с ним никогда не разговаривала бы, это уж точно.       — Ладно, — рявкнул он. — Сука воспитывать сам ее будешь, — он поворачивается к Максу и, успокоившись, начинает говорить заказ. — В один забей мне ледяное яблоко полностью. Второй дыню и мяту, а третью чернику с персиком. Смотри мне, почувствую халтуру, вмиг отсюда вылетишь, — Максим кивнул и улетел к себе в кабинет, чтобы приступить к работе. Девушка хитро ухмыльнулась, как будто она выиграла какой-то спор или что-то в этом роде, от чего я немного скривилась, но резко отрезвела, когда Шрам посмотрел на меня, а не сквозь.       — Хохлушка? — он это спросил так просто, будничным голосом, вовсе не подумав, что, будь я ярой патриоткой и националисткой, обиделась бы. Я все же придерживаюсь высказывания Бернарда Шоу: «Патриотизм — разрушительная, психопатическая форма идиотизма».       — Что? — переспросила я, хотя все прекрасно слышала. Это такая глупая привычка у людей. Когда мы слышим то, что не хотим, мы переспрашиваем, в надежде, что сумеем услышать что-то другое.       — Ты хохлушка?       — Нет, — пауза. — Питер, — отвечаю я, чуть нахмурив брови. Он покачивает головой и усмехается. Я не решилась спросить почему именно так он решил обратиться ко мне, поэтому поворачиваю голову к мужчине в белой рубашке и внимательно слушаю заказ дальше.       — Что тут забыла? — снова отвлекает он, но я спокойно поворачиваю голову. Он же был таким немым.       — Я с клиентами в рабочее время не веду беседы, простите, — отвечаю спокойно я, возвращаясь к предыдущему разговору с самым старшим из этой шайки.       Не могу сказать, что этот клуб — самый лучший в Москве, но сюда часто приходили всякие сливки высшего общества. Просто в своем роде он лучший. Клуб действительно выглядел более, чем просто богато. Начиная с барной стойки, которая была выполнена из красного дерева, стульев с позолотой, заканчивая уборной с мраморным полом. Все гости так и кричали о своем богатстве: их наручные часы светились от количества бриллиантов, а колье у женщин вызывало восхищение и смятение у других. Каждый в этом клубе знал, кто он есть. Будь то 17-летняя дочь какого-то бизнесмена или же 40-летняя женщина, которая в Москве имеет огромный вес. На самом деле, далеко не все знали, что скрывает за собой светское общество. В чем подвох? Да в том, что мое место работы тесно работает с одним сутенером, который привозит сюда отборных девочек для обслуживания клиентов. Откуда я знаю? Я делю с этими подругами одну раздевалку, и я всегда глядела на них с открытым ртом. Одежда у тех стоила куда больше, чем мой месячный доход в самом клубе. А какие у них фигуры. Просто с ума сойти. Пышная грудь, тонкая талия и весьма внушительная задница. так и не скажешь, что это эксклюзивные эскорт услуги. Некоторым из них уже под 30, но они держатся на плаву благодаря этому клубу, который поддерживает бизнес-отношения с их главным. То есть, этого никто никогда не показывал, но все знали, что это благородство связано с безграничной похотью и сумасшествием, которое питается исключительно деньгами, которых, в общем-то Слава Богу, у меня нет. Да бросьте, вы же сами понимаете, что все эти старые бизнесмены имеют любовниц, пока их жены до конца уверены в верности мужей. Похоть и обман. Вот, что скрывается под этим королевским благородством.

***

      Я выхожу из клуба где-то к четырем часам, переодевшись в легкие и свободные штаны, а также черную футболку. На улице было прохладно и даже немного жутковато. Я попрощалась с коллегой и подмигнула ей. Нет, клуб еще не закрывался, туда заступали другие ребята, которые потом его и убирали. Обычно в 4 утра не часто встретишь человека, который захочет основательно поесть, поэтому заступает новый бармен и парочка официантов. Так вот. Ночью Москва выглядела совсем по-другому: казалось, будто кто-то зажег все огни мира и связал их всех в одной точке — центр этой красавицы. И вот сейчас, два месяца спустя, я понимаю насколько сильно все это отличается от моего родного Питера. Здесь жизнь не просто бурлит, она штормит до такой степени, что, во время очередной московской истерики, тебя с легкостью может выбросить или засосать на глубину. Я работала недалеко от Москва-Сити, которая так красиво переливалась в огнях и потрясающих огоньках. Я даже остановилась на минутку, чтобы оценить всю эту красоту, которая, буквально уже через час, потухнет и снова возродится лишь к вечеру.       Я иду в сторону машины и, задумавшись с мыслями, лишь через несколько секунд понимаю, что ко мне кто-то обратился. Не поверите. Паника. Самая настоящая паника. Нет, даже паранойя! Моя рука медленно тянется в сумочку, где лежит перцовый баллончик.       — Оглохла, что ли? — спросил он настойчивей и посмотрел на меня. Итак. Внимание. Нет, серьезно. Внимание! Я резко поворачиваюсь к нему, уже направив перцовый баллончик в сторону своего «обидчика», но, благодаря Всевышнему и моей «удаче», оппонент выкручивает мою руку и отбрасывает средство защиты в сторону, от чего меня начинает еще больше колотить, а тот факт, что от него немного исходит алкоголь и какой-то приятный мускусный аромат, ворошит мое сознание еще больше. Но, к моему счастью, он не шепчет что-то горячо мне на ухо, или же не раздевает меня, прижимая к стене клуба. Боже, я перечитала детективы. Он отшвыривает ногой баллончик, и я удивляюсь откуда у него такая быстрая реакция, я ведь уже готова была нажать на эту гребанную кнопку. Вмиг забылись все те видео, которые я сохраняла у себя на «странице» в закрытом альбоме, под названием «уроки самозащиты». Все просто забылось, оставалось стоять неподвижно в крепкой хватке.        — Сразу видно, что не местная, — я попыталась вырваться, но как же болела моя рука. — Да успокойся ты, не собираюсь я тебя насиловать, — и он отпускает. Я, словно ошпаренная, отскакиваю от него и понимаю, насколько абсурдна эта ситуация. Это тот парень из клуба, который назвал меня «хохлушкой». Мельком я взглянула на мой любимый баллончик и резко сложила руки на груди, мол я должна успокоится и вести себя как можно более независимо, мол ничего не произошло, хотя мое слабое сердце так и норовит остановиться и пустить все на самотек. Ну знаете, заикаться, теребить блузку, закусывать губу. Ну все такое.       — Что же тогда ты хотел? — до чего же у меня узкое мышление. Конечно же, если парень не хочет тебя изнасиловать, значит он бессмысленно стоял и ждал тебя после работы. Другой же причины нет. И в подтверждением к моим словам, он засмеялся. Так громко, что я испугалась, мол он разбудит беспризорников во всей округе. Низких, хриплый голос, тронутый сигаретами, как мне показалось. Мужчина поднимает баллончик и протягивает его мне, а то он даже при таком свете заметил, что я постоянно нервно на него кошусь, якобы продумывая план отступления, хотя сам и не понял, что очаровал меня своим смехом.       — Смотри мне. Мои глаза мне дороги, разрушитель, — он ухмыляется, и я даже как-то в спешке забираю свою единственную защиту и успокаиваюсь. Я не обратила внимание на мою новую кличку, потому что все, что мне сейчас нужно было — баллончик. — Да ты сказала, что с клиентами в рабочее время не базаришь, вот я и решил тебя подождать, — он покачал головой и засунул руки в карманы.       — И ты ждал меня тут 3 часа? — спросила я у него, так как расплатилась компания где-то в 12 часов, изрядно выпивши, хотя и по нему не скажешь. Я вообще не видела, что он пил. Он молчал, смотрел куда-то сквозь и курил кальян. Мне показалось, что он самый настоящий наркоман, хотя так и не скажешь.       — Нет, я же не дурак, всего час. Да и тут интересно прогуляться в такое время, — он улыбается, а я задаю сразу же поспешно вопрос по поводу того, что ему от меня нужно. — Ответь просто на один вопрос, — он делает паузу и продолжает: — Что тут забыла? — он не похож на грубых и неотесанных мужланов. Выше меня, темный волос, приятный голос и весьма неплохая прическа, а вот глаза уже я рассмотреть не смогла. Я не очень падка на красивых мужчин, так как это у меня сейчас не в приоритете, да и как-то не хочется отношений, поэтому и не хожу по барам в поисках второй половинки. Но его вопрос выбивает меня из колеи совершенно. «Да какое тебе дело? Еще я незнакомцам не рассказывала о том, зачем приехала в Москву!».       — Это личное, прости, — выдавила я первое, что пришло в голову. — Ты у всех официанток это спрашиваешь или есть другая причина? — спрашиваю я почти сразу же.       — Есть, маленький разрушитель, но это я тебе расскажу при нашей следующей встрече, — он улыбается мне, а затем добавляет: — И когда ты собираешься нейтрализовать своего противника, то не медли и сразу же жми на кнопку. В мыслях все происходит быстрее, чем в действии, — незнакомец мне подмигнул и быстро зашагал прочь, оставив меня одну, освещенную лишь одним фонарем. Я не была оскорблена или куда более опечалена. Я была просто заинтригована. И, когда я в попытке спросить его имя, получила ответ «при следующей встрече», я еще больше начала думать о нем. Кто он такой? И что ему от меня нужно? *«I would rather die of passion than boredom» — цитата Ван Гога. В переводе на русский звучит так: «Уж лучше бы умер от страсти, нежели от скуки». ** #MakeKievGreenAgain — В апреле 2016 года начала действовать общественная инициатива по озеленению города. Цель проекта — вернуть Киеву статуса зеленой столицы Европы. *** Монатик — украинский певец **** Nirvana, Social Smoke, Dark Side — элитные табаки для кальяна