Capre Noctem

И, улыбаясь, мне ломали крылья, Мой хрип порой похожим был на вой, И я немел от боли и бессилия И лишь шептал: "Спасибо, что живой".

***

      Я смотрела на эту картину и не могла поверить, что все это происходит со мной. Все было так быстро, словно одно мгновение. Доктор покачивал головой, а затем мне вкололи успокоительное и отвезли домой. Какая же я ужасная. Я отвратительная. Я разбросала все, что только было в моей комнате. Наспех собранные ромашки к возвращению мамы были уничтожены мною, как и почти все вещи в комнате. Тарелки летели с буфета, любимый фарфоровый чайник с Питера разбился на большие осколки об стенку. Я закусила губу и просто растерялась от наплывших на меня эмоций. Хотелось убежать из этого дома. И я бежала. Я бежала в старых кроссовках настолько быстро, что легкие раскалывало от любой мысли. И лишь тогда, когда меня чуть не сбила машина, я остановилась. Едва водитель старенького Форда знал мои проблемы, но он озадачено посмотрел на меня и чуть сузил свои маленькие глаза. Я прикрыла рот рукой, чтобы сейчас не разорваться на никому не нужные рыдания, но постепенно я начала приходить в себя, продолжая бежать вдоль дороги.       В тот вечер я пошла в универмаг рядом и купила какой-то водки. Впредь я её никогда не пила, но решила, что сегодня именно тот день. Кассирша сердито настаивала на моем паспорте, но когда увидела блеклые, зеленые глаза быстро пробила товар. Не дойдя до дома, я уже пила её с горла. Слезы катились по моим щекам, ноги заплетались, и я два раза упала по дороге, содрав колени и локоть. Водка не помогала. Наоборот - она уничтожала всякий контроль над моими эмоциями, и я просто выла от ужаса. Помню, что я дрожала. Дрожала от того, что полностью очищала свой желудок в туалете. Вы думаете я после этого прекратила пить? Я добила бутылку без закуски и снова принялась очищать желудок. Голова раскалывалась от такого давления, а я сама рыдала. Рыдала до такой степени, что задерживала дыхание до едва потери сознания. Тогда я нервно косилась на бритву и на свои вены. "Кто, если не я Ее похоронит. Кто, если не я сохранит о ней самые светлые воспоминания. Кто, если не я". Я так и уснула в ванной, свернувшись калачиком, даже не умывшись. Тётка приехала под утро и отнесла меня в ванную. Она, помню как вчера, включила воду и начала приводить меня в чувства.       — Теть. Теть, скажи, что это сон. Теть, скажи, а. Скажи, что я в Питере. Скажи, что я с мамой. Теть, умоляю, скажи, - я снова расплакалась. — Не молчи, - я отвернулась от неё и вовсе не чувствовала холодную воду. Я взвыла от боли и легла на бок. Тётя Ира сама еле сдерживала слезы, но старалась держаться, так как я была на грани. — Скажи, - и я просто потеряла сознание. Видимо эмоции были сильней меня. А ведь мне каталось, что я закалила себя, что я стала более выносливой и способной все стерпеть. А оказалась я обычной трусихой.       Потом только Ира сказала мне, что я проспала 16 часов. Все важные моменты она сделала сама и что самолёт сегодня в час ночи. У меня оставались деньги, по-моему, тысяч 5 евро, поэтому она смело взяла оттуда деньги. Что-что, а держать эти грязные бумажки я в своем доме не хочу. Благодарила Иру, что она не спрашивала откуда эти деньги. «Не спрашивай, теть, ведь я не хочу отвечать» Я понимала, что до вылета у нас 4 часа, поэтому просто устремилась в потолок, пытаясь там просверлить дыру. Видимо, попытки управлением разума не увенчаются успехом сегодня, поэтому решила попусту успокоится. Невероятный сушняк одолел меня, когда я решила сделать хоть слово. Слава Богу, я нашла литровую бутылку минералки рядом с собой. В момент я выпила половину и побежала в туалет, так как последствия прошлой ночи давали о себе знать. Тётка притащила мне таблетки и строго сказала их выпить. Мне стало ещё хуже. До меня до сих пор не доходил тот факт, что мамы нет. Я пока не понимала как буду без неё. Потому что она была смыслом жизни для меня. Я думала, что до этого все было плохо, а сейчас я осознала, что вся моя жизнь пошла наперекосяк.       — Я поживу у Маши, - тогда сказала я. — У меня квартиранты, я скажу им съехать. Можешь снять номер в отеле, - сказала я, когда она зашла ко мне в комнату. Я встала на трясущиеся ноги и начала собирать маленький чемодан. Голова раскалывалась. Не хочу знать как будут перевозить тело, не хочу знать, кто будет на похоронах. Мне все равно. Меня коробит. И начинает тошнить ещё больше, когда мой телефон вибрирует. Если это кто-то захочет выразить свои соболезнования, я выброшу этот телефон в окно. Но это была всего лишь Марго.       — Привет, Лиз, - она вздохнула. — Ты как? - я слышу как она осторожна и непроизвольно оцениваю это. Я не думаю, что она знает о смерти моей матери. Вполне возможно, что она звонит по поводу меня и Лёши. Господи, лучше пусть она выразит свои соболезнования.       — Марго, у меня нет времени. Ты что-то хотела? - спрашиваю я едва звучащим голосом.       — Мне Лёша рассказал все.       — Знаешь что, Марго, - именно эта фраза стала отныне точкой невозврата. — Передай своему Лёше, что единственная интересующая меня ценность в жизни - деньги. Я бы трахалась с вашим Даней сутками за такие деньги. Прикинь, полмиллиона за ночь. Я бы зажила в Москве. Если ему нужна будет содержанка - пусть наберёт, а Лёша пускай и не дышит в мою сторону, пока не покормит меня в ресторане Аркаши Новикова, - я сбрасываю трубку и снова начинаю плакать. Меня трясёт невероятно и поэтому мое сердце едва успевает биться. У меня начинается мигрень и мне становится до жути плохо. Мои ноги сами несут меня в ванную, где после не увенчавшихся успехом рвотных позывов, я упала на пол. Можно вот так умереть? Это так драматично. Прям саспенс. А ведь нет повести печальнее на свете.

***

      Не солгу, если скажу, что некоторых людей я вообще впервые видела в своей жизни. Было невероятно много людей, которые пришли проститься с моей матерью. Даже мой папа приехал, который обнял меня так крепко, что у меня чуть кости не хрустнули.Я видела как его плечи подрагивали от нахлынувших слез, но я не хотела его успокоить. Мне его не жаль. Я в тот день не плакала. Я апатично смотрела на её гроб и не знала, что вообще можно сказать. Едва мои горячие губы коснулись её ледяного лба, как я поняла, что это окончательно конец. Надеюсь лишь, что ей не было больно. Она не дожила до внуков, не дожила до моих высот. Но она жила мной. С самого детства и до самого конца жизни. Она была моим ангелом-хранителем, она не спала ночами даже когда мне было 16. Мой единственный свет в жизни.       Машка тогда все время держала меня за руку и просто не отпускала. И когда терпеть было невмоготу, она крепко сжимала мои пальцы, перебирая их в маленькой ладошке. Слезы на её щеках капельками стекали вниз, и я едва ощущала её дрожь. Она не плакала. Она такая же сильная как и я. Столько много шума происходило вокруг, что не хотелось возвращаться из своих мыслей в суровую реальность. Я не слышала рыданий и всхлипов. Было настолько шумно в моей голове, что я и не заметила, как было тихо вокруг меня. Моя белая кожа покрывалась мурашками всякий раз, когда лёгкий ветерок дул в мою сторону. Мне не хотелось говорить. Хотелось вечно молчать и больше никогда не говорить. Честно, я не хочу описывать сейчас свои эмоции, это слишком сложно. Её похоронили быстро, без лишних церемоний. А я лишь видела её лицо, казалось бы живое, но с навсегда закрытыми глазами. Но такой я её не запомню. Я запомню её смеющейся, улыбающейся и вечно поющей. Она - весна в жизни каждого. Она и есть сама жизнь.       — Лиз, - отрезвила меня Маша, когда я уже 5 минут тупо смотрю, как четверо мужчин бросают сырую землю в яму. Едва я ловила себя на мысли, что хочу увернутся, но мой взгляд крепко был прикован к этому мрачному действию. Машка кивнула в другую сторону и чуть приподняла уголки губ. Я проследила за её взглядом и очутилась прямо напротив Него.       Чёрная рубашка добавляла ненужных Ему лет, а ровные брюки говорили, что Он не из Питера. В Его руках был огромный букет из белых пионов, совершенно никак не украшенных. Тогда я даже не задумалась, где он их взял в сентябре. Я сглотнула, и слезы сами покатились по щекам. Было больно. Ему не стоило сюда приходить. Ему не стоило больше совсем появляться в моей жизни. А если бы не появился, то я верно бы не выжила. Мои ноги попятились назад, в надежде скрыться от него, но меня остановила Маша, которая взяла меня за руку. «Поговори с ним. Он же не знал». Я недовольно скриплю зубами и проклинаю свою подругу, но мысленно соглашаюсь. Так как сейчас в таком состоянии, что не хочется спорить ни с кем. Но я не начинаю идти, так как Алексей был уже около могилы, куда положил невинно белый букет и прикоснулся рукой к кресту. В тот момент он повернулся ко мне, и я резко увела взгляд, чтобы не проколоться под таким тяжелым взглядом, обрамленным густыми бровями и длинными ресницами. Маши на тот момент не было, я осталась одна. Он подошёл ко мне.       — Лёш, - на срыве говорю я. И только лишь тогда, когда он прижимает мою голову к своей груди, я плачу как умалишенная, ощущая такой домашний запах мяты и хвои. Я обнимаю его в ответ и забываюсь. Мои костлявые руки обхватывают его сильный торс, и я на мгновение оказываюсь в безопасности. Он защищает меня от проблем и от боли. Он разделяет её со мной. Все смешалось в такую кучу, что только этот запах его геля для душа спасал меня. Мята и хвоя не давали спокойно вздохнуть, но я не отстранялась, а еще сильней прижалась в его грудь.       — Я с тобой, мой котенок. Я с тобой. Ты же у меня сильная, - проговаривает он шёпотом. Нежные слова ласкали мне слух, и я ощутила тепло, исходящее от его груди. Он поглаживает меняет волосам, второй рукой поглаживает по спине. Едва мне удаётся препятствовать этому. Да мне и не хочется. Лишаюсь рассудка рядом с ним. Разве можно было так сильно полюбить за столь короткое время. Разве можно мне будет потом жить без него. И именно тогда, когда я ощущаю его руки на себе, я понимаю насколько сильно мне не хватало Туманова. Понимаю, как нужны были его руки и понимаю, насколько сильно я была нужна ему. — Прости меня , - шепчет он. В этом "Прости" скрыто все мое облегчение.       — Не нужно, -говорю я, отстраняясь. — Нам не быть вместе, Лёш. Все кончено. Теперь-то в Москве ничего меня не держит, - я отворачиваюсь, чтобы не видеть лица. — Спасибо, что приехал. Она была бы рада познакомиться с тобой. Жаль, что не дожила, - покачиваю головой и снова смотрю на белые пионы, которые будто осветляли горку земли. Тебе не выжить в Питере, как и мне в Москве.       — Давай потом об этом подумаем? Сейчас все забудем, - он обнимает меня снова, и я успокаиваюсь. Сама удивляюсь, насколько я стала сильной. Ничто мне уже не страшно. Закончилась самая ужасная часть в моей жизни. Почему самая ужасная? Потому что хуже уже не будет, это уж точно.

***

      Я сижу на крыше. В руках моих пачка красного Мальборо, который я зарекалась больше никогда в жизни не курить. И что мы видим? Вот я сижу на крыше своего дома, который совсем никак не напоминает Питер. В левой руке верная подруга - водка, а в правой - вторая сигарета. И знаете что? Меня не вставляет. Совсем не вставляет. Я как была трезвой, так и осталась. По моим щекам бежали дорожки слез, и я даже их и не убирала. Я похудела. Не знаю насколько. Но мои тряпочные, пижамные шорты, которые обтягивали не маленькую попу, сейчас грустно свисали вниз. За все эти дни я потеряла те ненавистные мною 5 килограмм, но я бы отдала все на свете, чтобы восстановиться. Мои сухие волосы были не туго завязаны в хвост, и я вздыхаю. Я перестала следить за собой. Это третий день моего нахождения в Питере, а мне нужно в Москву, ведь там полно незаконченных дел. Не хочу в Москву! Ненавижу. Я ненавижу этот город. Ним правят деньги, ним правит власть. На коей черт я нужна там? Я ничтожна. Все, что было до - ничто, что происходит со мной сейчас.       — Разрушитель, - тихо слышу сзади, но не поворачиваюсь. — Не разрушай мою жизнь, - все так же тихо говорит он, и только сейчас я понимаю, что я на краю крыши, тоскливо смотрю на проезжающие внизу машины. Голос Леши вызывает теплоту внутри, и я начинаю тяжело дышать.       — Ты даже представить себе не можешь, насколько это комично, Леш, - я усмехаюсь. — Представляешь, я переспала с твоим братом, получила полмиллиона рублей, потеряла мать и в конечном итоге я осталась ни с чем. Представляешь как мне хреново, Леш? - я начинаю истерично смеяться. — Леш, да я сама свою жизнь разрушила. Мигом. В одну ночь. Бах и разрушила. Я думала от проблем можно убежать, но они по пятам за мной бегают. Иногда мне кажется, что они даже на два шага впереди и от этого еще тоскливей, - я всхлипываю и резко поворачиваюсь к Туманову, едва падая с пятиэтажного дома. Вижу, что в его темных глазах застыл страх и от этого стало не по себе. — Будешь? - протягиваю я ему бутылку и усмехаюсь. — Когда мне страшно, я пью.       —Буду, - моментально отвечает он.       — Держи, - я еще больше протягиваю бутылку, едва вставая на носочки.       — Я боюсь высоты, принеси мне, - говорит он.       Я поняла ход его мысли. Он боится, что я спрыгну. Но решила поддаться. Начала медленно идти к нему, закуривая третью сигарету, в одну тягу скурив почти половину. Даю бутылку, чуть не выронив её из рук.       — Ты хоть понимаешь как я тебя любила? Думаю нет. Леш, да я жила тобой. Ты хоть понимаешь на что я шла. Ты. Я была уверена, что ты мой человек. Черт возьми, да я тобой бредила. Ты был для меня открытой книгой написанной на иностранном языке. Прогулки вместе, походы на отвратительные комедии, обсуждение новостей. С тобой было так легко и так спокойно. Я обо всем забывала, когда была с тобой. Да я готова была с тобой всю свою жизнь прожить. Но знаешь, что перекрыло все на корню? Знаешь, Туманов? - я усмехаюсь. — Семь утра, двор моего дома. Ты тогда наговорил мне столько всего, что можно было умереть. Шлюха, презираешь, ненавидишь. А ведь я действительно такая. Действительно сделала это. Предала тебя, Алексей. Лучше бы я тебя никогда и не встречала, - я чувствую, что последняя фраза была самым настоящим враньем. Комок поднимается к горлу и мне становится нехорошо. Сигарета ловко выскальзывает из моего рта, и мой любимый ломает её напополам.       — Только любовь к тебе, Лиз, заставляла меня просыпаться каждое утро. Только любовь к тебе научила дышать. Только любовь к тебе была колыбельной для моего некрепкого сна. Только любовь к тебе помогла высвободиться из 20-летнего катарсиса, - выпаливает он. — Слушай внимательно, Разрушитель, я не люблю повторять миллион раз. Это теряет свой сокровенный смысл. Я люблю тебя. В первый же день нашей встречи полюбил. И я не думаю, что полюблю кого другого так же, - говорит спокойно и это все, что мне нужно было знать. — Ты потрясающая. В первый день, когда я тебя встретил я понял, что Небеса наконец сжалились надо моей грешной душой и прислали тебя. Ты мой мир, Лиза, и всегда им была, просто судьба не позволяла мне приобрести его раньше, - он усмехается и обнимает меня, крепко прижимая к своей крепкой груди. Я еще пару минут гляжу в его красивое лицо и проговариваю:       — Забери меня домой.       — Куда?       — Мой дом там, где ты, - шепотом произношу я и обнимаю Лешу, чувствуя все тот же домашний запах мяты.