Десять лет спустя

      Год спустя.       Большой светлый особняк терялся в сумерках. На верхнем этаже светилось только одно окошко — их спальня. Кисе здесь ждали.       Свой зеркально-солнечный дом он все же продал больше полугода назад. Взамен Мидорима-семпай купил им этот трехэтажный особняк. Больше Кисе не позволил ему не потратить на них ни йена. Сам делал ремонт и обставлял новое жилье, вместе с Шинтаро, разумеется.       Стоило только войти в дом, как сработали датчики движения, и в неосвещенной прихожей вспыхнул свет. Кисе разулся и аккуратно убрал обувь, а то Шинтаро опять будет ворчать, что в доме бардак. Осторожно поднялся по лестнице наверх, стараясь не задеть многочисленные развешанные пучки трав, обереги и талисманы.       О, да. Теперь Кисе знал о них все. Он прошерстил бешеное количество книг, скупил все талисманы дня-недели-месяца-года.       Поначалу Мидорима был категорически против, говорил, что не верит больше в эту чушь. Зато теперь Кисе верил за двоих. Вообще верил во все, что давало им хотя бы призрачную, неясную надежду на то, что они справятся.       Сначала было тяжело. Дом Мидоримы представлял из себя самый настоящий наркоманский притон. Кисе приложил кучу усилий, чтобы придать ему хоть сколько-то жилой вид. Но не это было главное. Самое страшное — это был Шинтаро. Первые четыре месяца было тяжело до предела. Мидорима постоянно хотел купить дозу, думал об этом, не переставая, но старался не показывать этого Кисе. Будто тот не видел.       Были жуткие скандалы на темы: «ради чего я мучаюсь?», «Все равно это не закончится», и, самая частая — «мне судьба умереть от наркотиков». А потом сразу, без перехода, самые настоящие истерики: «опять новый день, опять будет плохо и впереди ничего не видно», «ты все равно бросишь меня снова», «если ты уйдешь, я покончу с собой». Кисе сам не представлял, как не сошел с ума в первые месяцы от всего этого. В тот период никто из них не верил, что у них получится.       Как-то раз после очередного скандала Мидорима чуть было не сорвался. Кисе случайно увидел его со шприцем в руках. Без лишних эмоций разделил дозу пополам и затянул жгут на своем предплечье. Спокойная фраза «я первый», вывела Мидориму из ступора. Тот выхватил шприц, сорвал жгут и выкинул все в окошко. Видя перепуганные зеленые глаза, Кисе наблюдал, как тот выбрасывает вообще все лекарства в доме. Даже безобидные таблетки от диареи и головной боли. Выбросив аптечку целиком, включая бинты, Мидорима разорался так, что жалобно задребезжали стекла: больше никакой химии в доме. Только народные средства и лекарственные травы. В тот же день они отправились на базар, где Мидорима набрал всяких трав: «для сна», «для очищения организма», «для похудения», «тонизирующий чай», «для зачатия» и прочей безобидной растительности. С тех пор Мидорима литрами поглощал слабый настой мяты с шалфеем.       Кисе слабо верил в народную медицину, но, как ни странно, это помогло.       Бессонные ночи стали медленно, день за днем уходить в прошлое. Кисе смеялся до истерики, когда увидел, как Мидорима заваривает чай «для мужской силы». Но, как оказалось, смеялся он совершенно зря. В эту ночь из секса ушла нервозная истерическая жадность, после которой Кисе было неудобно сидеть на стуле. Уж неизвестно, травы ли это помогли или банальное самовнушение.       После каждой такой малюсенькой победы Кисе покупал различные талисманы, не разбирая религий и вероисповеданий.       Временами казалось, что они медленно поднимаются по лестнице, чьи ступеньки сделаны из дыма. Одно неосторожное движение, легкое дуновение ветерка — и они полетят в пропасть. Оба.       Самое трудное было, когда Кисе приходилось работать. Как только он переехал к Мидориме, он сразу отказался от многих контрактов и выгодных предложений. Но все же что-то осталось. Модельный бизнес все равно ассоциировался у Шинтаро с проституцией. В один прекрасный момент Кисе понял подоплеку подобного недоверия и притащил упрямого Мидориму на съемки. Пока визажисты и модельеры готовили Кисе, Шинтаро сидел на диване в стороне и хмуро, исподлобья наблюдал за происходящим. С недоверием три раза обошел камеру и встал в стороне, внимательно наблюдая за процессом съемок. В такой нервной обстановке Кисе еще в жизни не работал. Мидорима смотрел так, будто Кисе не позировал для рекламы спортивной одежды, а голым плясал на барной стойке в переполненном баре.       Так бы он и стоял, как бука, в углу, если бы его руки не заметил найл-стилист. Настойчивая тетка, не особо церемонясь, утащила его делать маникюр. Кисе ревниво поглядывал, как она осторожно массирует тонкие длинные пальцы, заботливо мажет кремами и маслами, выравнивает напрочь испорченные ногти. Раньше прекрасные пальцы Мидоримы принадлежали только ему. Никто не мог трогать их. Теперь Кисе беспечно улыбался в камеру, изо всех сил давя вспышки необоснованной ревности и злости.       В конечном итоге Мидорима остался доволен съемками и всю дорогу до дома рассматривал новый маникюр. Ночью, дождавшись, пока он уснет, Кисе заперся в ванной и позвонил менеджеру, настояв, чтобы в его райдер включили услуги найл-стилиста.       После с трудом преодоленных нескольких месяцев, сомнения прекратились. Тяга к наркотикам отступила. Вдалеке забрезжил луч надежды, что они справятся. Но радоваться еще было явно рано. Тоска, депрессия, упадок моральных и физических сил грызли Мидориму изнутри. Кисе делал все, что мог, но толку от этого было мало. Иногда приходилось чуть ли не пинками сгонять Мидориму с кровати, чтобы тот хотя бы помылся.       Очередной бессонной ночью, когда Мидориме снился очередной кошмар, а Кисе только и мог, что ласково целовать судорожно стиснутую ладонь и, упираясь в нее лбом, тихо молиться, чтобы все это закончилось, в воспаленном от недосыпа мозгу зародилась идея.       Днем Кисе сходил в магазин и купил баскетбольный мяч. Просто без дела положил его в углу их спальни. Мидорима смотрел на него две недели, прежде чем решился дотронуться. С тех пор Кисе все чаще видел у него в руках мяч, а Шинтаро даже спал с ним в обнимку. Секс превратился в увлекательный аттракцион: уложи Рёту животом на мяч и трахай до тех пор, пока тот с этого мяча не свалится. В общем-то, Кисе был не против, тем более что депрессия, кажется, начинала отступать. Все четче проступала присущая прежнему Мидориме собранность.       Следующим камнем преткновения стал дом Кисе. Мидорима был почему-то категорически против его продажи. В день, когда дом все же был продан, Мидорима устроил грандиозный скандал. Смысл претензий Кисе так и не уяснил, но едва сдерживая злость, процедил что-то вроде «хрен ты теперь от меня избавишься», чем заткнул Мидориму окончательно. Удивительно, но с этого дня скандалы на тему: «ты все равно бросишь меня снова» напрочь прекратились. Кажется, Мидорима уверился, что Кисе никуда не уйдет в любом случае. Ему просто некуда.       На следующий день Шинтаро исчез. Ни записки, ничего. Кисе вместе с Мидоримой-семпаем несколько суток перерывали все притоны и полицейские участки в городе. Расспрашивали всех попадающихся барыг и дилеров. Шинтаро как сквозь землю провалился. Это были самые ужасные двое суток в жизни Рёты. Неужели снова сорвался? Почему, ведь начинало получаться же!       Нашелся Шинтаро в одном из бесплатных реабилитационных центров для наркоманов. Кисе с его отцом бросились туда со всех ног. Когда Рёта убедился, что с ним действительно все в порядке, тихонько съехал по стеночке и пришел в себя от острого запаха нашатыря. На вопрос, почему он никому ничего не сказал, Мидорима ответил, что хотел все сделать сам, а они бы бросились ему помогать.       Мидорима-старший потом целый вечер отпаивал Кисе валерьянкой, сам налегая на саке. А через неделю купил им новый дом, а этот погрозился сжечь, если они не переедут.       Шинтаро пробыл в Центре целый месяц, пока Кисе ремонтировал и обставлял их новый дом. Когда тот вернулся, из его путаных объяснений Кисе понял про какую-то группу поддержки бывших наркоманов. Первым в новый дом Мидорима внес баскетбольный мяч и положил на самое видное место, а потом с удовольствием помогал с ремонтом и выбором мебели. Ни намека на упадок сил или депрессию. Кисе уже готов был молиться на эту неизвестную группу или центр, не знал, за какие обереги и талисманы хвататься.       Окончательно его добил вопрос Мидоримы за ужином:       — Ты работать собираешься? Как соберешься, возьми меня с собой, а то мне маникюр сделать пора.       Кисе долго хлопал глазами, не зная, что и сказать.       С тех пор Мидорима приохотился ездить вместе с Кисе на работу. Пока он работал, Мидорима третировал мастеров, чтобы они довели его ногти до совершенства.       Несколько месяцев назад им позвонили из Японской Баскетбольной Ассоциации. Этот звонок несколько выбил Мидориму из колеи. Не получив внятного ответа, Ассоциация прислала официального представителя. Оказалось, некий Такуя Кавамура очень рекомендовал Мидориму Шинтаро, поэтому Ассоциация решила пригласить его на работу в Токийский Баскетбольный Клуб под их эгидой и посмотреть, насколько он годен в национальную сборную Японии.       Мидорима категорически отказался. Представитель покачал головой и дал ему время подумать.       — Почему? — спросил Кисе, как только они остались одни.       — Не хочу, чтобы в меня тыкали пальцами и говорили: «смотри, наркоман играет в баскетбол», — Мидорима отвернулся, показывая, что разговор окончен и тема закрыта.       Шинтаро и раньше-то был не особо общительным, а вот теперь это стало походить на настоящую боязнь людей. Даже в присутствии редких гостей Мидорима зажимался, чувствовал себя неловко и до смерти боялся сделать что-либо не так. Люди видели его напряженность и не понимали, отчего она.       После разговора с представителем Ассоциации Мидорима выбросил баскетбольный мяч в мусорку. Попытки поговорить ничего не дали. Тема баскетбола оказалась под запретом. Он снова улегся на кровать и пролеживал на ней сутками, тупо пялясь в потолок. Попытки прояснить ситуацию вызвали скандал по давно забытой теме «когда ты уйдешь, я покончу с собой». Было такое жуткое ощущение, что весь предыдущий год развернулся и потек в обратную сторону. Кисе от бессилия рвал на себе волосы, но сделать ничего не мог. Через несколько недель грязный и заросший Шинтаро вдруг обнял Кисе, осторожно поцеловал в висок и, глядя в ночное звездное небо, тихонько сказал: «Видно, мне на роду написано сдохнуть наркоманом». От спокойного безнадежного тона смирившегося человека у Кисе на голове зашевелились волосы. Стало ясно, что Мидориму от срыва отделяет всего один шаг.       Кисе устроил тогда жуткий скандал. Он уже не помнил, что он тогда орал в равнодушное закаменевшее лицо, помнил только, что чисто по-женски влепил ему пощечину и вылетел из дома. Помнил, как безнадежно повесив голову, он брел по пустынным улицам пригорода. Препятствовать Мидориме сходить за дозой он не собирался. Все равно кота в мешке не утаишь. И лучше раньше, чем позже. Помнил, что, прошатавшись полночи, он оказался перед воротами их дома с пачкой сигарет в кармане. Взглянув на совершенно неосвещенный дом, дрожащими руками прикурил. Упираясь лбом в прохладные металлические ворота, он пытался убедить себя, что ему по силам пройти все это сначала.       Хлопнула дверь в дом. Кисе поднял голову. К нему через темноту двора шел человек, закутанный в плед. И так было понятно, что это Мидорима. Кисе до ужаса боялся взглянуть на него, боялся, что его опасения подтвердятся.       — Акаши Сейджуро заходил, — Мидорима прислонился к противоположной створке ворот. В другой день Кисе бы удивился, но только не сегодня, только не сейчас. Он не хотел ничего слышать, ничего видеть, только ощущать полную тишину и горький вкус табака на языке.       — Прости, я хотел тебя дождаться и уснул, — Мидорима преодолел разделяющее их расстояние и взял из его рук тлеющую сигарету. Глубоко затянулся, так, как будто это были невесть какие благовония, а потом медленно, с удовольствием выдохнул прозрачный дым. И резко смял сигарету, обжигая ладонь. Чуть чадящий мятый окурок упал на дорожку. Мидорима довольно бесцеремонно отобрал у Кисе полупустую пачку сигарет и, не глядя, кинул ее куда-то в сторону. Картонная коробка ударилась о что-то пластиковое и сразу послышался шелест пакета.        Кисе вскинул голову, мгновенно вспомнив, что в той стороне, примерно в метрах десяти, стоял пластиковый мусорный бак. Его очистят только утром, так что получается, что Шинтаро в полной темноте попал полупустой пачкой в маленький лючок в пластиковом баке.       Не веря своему счастью, Кисе при свете полной луны всматривался в совершенно нормальные зеленые глаза, ничуть не скрытые стеклами очков, грубо и истерично задирал рукава, осматривал руки. Мидорима прервал досмотр, вцепившись жадным поцелуем в дрожащие губы. Кисе хватался за его плечи, истерично обнимал, целовал куда придется, бессвязно благодарил за что-то. Под кожей словно разожгли гигантский костер. Кисе бесцеремонно сдирал с Шинтаро одежду, стараясь губами почувствовать вкус и жар его кожи. Шинтаро проникал в него длинными прохладными пальцами, и Кисе, не сдерживаясь, хрипло стонал в ответ. В ту ночь они занимались сексом прямо здесь. Было совершенно наплевать, что они вообще-то на улице и их мог увидеть кто угодно. Благо, ночью по узкой дороге вдоль дома никто не ездил.       Днем, к обеду, приехали монтажники. Оказалось, что Сейджуро поздравил их с новосельем и подарил щит с баскетбольным кольцом. Мидорима пожал плечами: «мяча-то все равно нет»; ушел в дом и улегся на диван. Хитро улыбнувшись, Кисе достал из темного угла кладовки «выброшенный» мяч и молча положил его на полку шкафа в поле зрения истеричного любовника. Тот смотрел на него целый день. Ночью, дождавшись, пока Кисе заснет, всё-таки взял мяч и вышел во двор. Вернулся, когда яркий край алого солнца показался из-за горизонта. С тех пор это стало повторяться каждую ночь.       Через несколько недель снова появился представитель Японской Баскетбольной Ассоциации. Мидорима так крепко сжимал руку Кисе, когда соглашался на его предложение поиграть в токийском клубе, что казалось, еще секунда и затрещат кости.       Мидорима несколько месяцев ежедневно ездил в город, а ночами уединялся с мячом и кольцом во дворе и ни под каким предлогом не позволял Кисе приближаться и даже смотреть. Так прошел последний месяц. Сегодня должен был утвердиться состав национальной сборной по баскетболу.       Сегодня с утра Кисе застал своего любовника в ванной, неуклюже перебинтовывающего пальцы. Он бесцеремонно изъял рулон с пластырем, снял криво наложенные ленты и аккуратно, обмирая от давно забытых ощущений, бережно перебинтовал аккуратные длинные пальцы.       За завтраком Мидорима «увлеченно читал» свежий выпуск газеты, при этом делая вид, что совсем не читает гороскоп Оха Аса на сегодня. Кисе искусал себе всю губу, стараясь не улыбаться слишком явно. Он уже успел ознакомиться и с гороскопом и талисманом и теперь косил глазами то влево, то вправо, силясь найти желтую черепаху. Не нашел. Так и уехал на съемки.       Работы было много. Пришлось задержаться. Целый день его мучила неизвестность вперемешку со страхом, а что будет, если Шинтаро не возьмут, но позвонить и спросить банально не хватало духу. Мидорима тоже молчал.       Кисе поднялся по лестнице и открыл дверь в спальню. Мидорима читал, лежа на кровати. Причем в своей любимой дурацкой манере — свешиваясь затылком с края дивана и держа книгу верхом вниз перед глазами. Как так можно было читать, Кисе не представлял.       Желтая черепаха стояла рядом на тумбочке.       Завидев его, Мидорима захлопнул книгу и сел на кровати. Перебинтованными пальцами поправил очки.       — Ты опоздал, — Мидорима обвинительно указал ему пальцем в грудь.       — Работы много, — Кисе раздевался, мечтая поскорее попасть в душ. Он прокусил себе губу уже несколько раз, пытаясь сдержаться и не спросить, как все прошло. Раз ему до сих пор не сказали, значит не очень хорошо.       Мидорима передвинулся к изголовью и сел, по-турецки скрестив ноги под простыней. Немного повозившись, подложил себе под спину лишнюю подушку, снял очки и аккуратно убрал их в футляр на тумбочке рядом с кроватью.       — Рёта, — тихонько позвал он.       — Что? — Кисе обернулся на пороге ванной.       — Сядь, пожалуйста, — Мидорима приглашающе похлопал рядом с собой. — Это важно.       Кисе без возражений опустился на кровать.       Мидорима немного помолчал, а потом глубоко вдохнул.       — Я хочу сказать тебе спасибо, — он нервно приглаживал отклеившийся уголок пластыря на указательном пальце.       — За что? — Кисе откровенно не понимал. Он только что пришел и не успел еще ничего сделать.       — За все, — Мидорима смотрел ему прямо в глаза, — за этот год, за то, что помог выбраться.       — Да не за что, — Кисе с беспечной улыбкой разглядывал обнаженный живот, плечи партнера и другие части тела, скрытые простыней. — Ты все сделал сам.       Пусть это и было полуправдой, но незачем Мидориме об этом знать.       — Я не справился бы без тебя, — прошептал Шинтаро, пристально гладя на него теплыми зелеными глазами.       Кисе дотянулся до его рук, чуть сжав, наклонился и поцеловал перебинтованные пальцы.       — Ну как, помогла черепаха? — спросил он, меняя тему разговора.       — Помогла, — сдержано кивнул Шинтаро.       — Не понял, — Кисе даже отвлекся от поцелуя следующего длинного пальца.       — Меня взяли в национальную сборную, — Мидорима чуть непривычно щурился без очков, от этого острые лучики-морщинки разбегались от уголков глаз. — Во второй состав. Теперь я снова играю с Мурасакибарой.       — Да это надо отпраздновать! — от громкого выкрика задрожали стекла.       — Сейчас отметим, — Мидорима вытянул скрещенные ноги и резко откинул простыню.       Кисе замер на полувздохе. Шинтаро ждал его совсем голый под этой простыней. С твердым членом. Если бы Рёта знал, он приехал бы раньше.       Мидорима дотянулся до его руки и потянул на себя, заставив опуститься между расставленными ногами, согнутыми в коленях. Покорно поднял руки вверх, прикусил губу и чуть потерся пахом. Какое красноречивое приглашение.       Кисе набросился, жадно целуя покорные губы, глубоко забирался языком в рот. Мидорима сладко выдыхал и прикрывал глаза. Расслаблено и доверчиво. Перебинтованные пальцы путались в желтых волосах, притягивая его голову ближе.       Рёта терял голову, с силой оглаживая бока любовника, пьянея от ощущения покорного тела под ним. Все сильнее, до синяков, сжимая бледную кожу.       Мидорима коленями сжал его бедра, выгнулся, разрывая поцелуй. Кисе сел между разведенных ног, загнанно дыша.       — Ты уверен? — мягко спросил он, все еще поглаживая внутреннюю сторону подставленного бедра.       Шинтаро дотянулся до тумбочки, извлек оттуда презерватив, флакон со смазкой и без колебаний вручил их своему партнеру.       Кисе задумчиво рассматривал блестящий квадратик. За все время их совместной жизни Мидорима напрочь отказывался трахать его без презерватива, кроме того случая, когда у Рёты отказали последние тормоза, и они занимались сексом прямо на улице. За год Шинтаро сдал анализы на ВИЧ три раза. Все три отрицательны. Но тяга к резинкам у него от этого не исчезла. Обычно Кисе не возражал, а вот сегодня был решительно против.       — Я не хочу в твой первый раз пользоваться этой дрянью, — Кисе решительно отбросил презерватив на тумбочку.       — Все в порядке, это не первый, — Мидорима спокойно смотрел ему в глаза.       Кисе вдохнул, готовясь разразиться длинной тирадой, но вовремя сообразил и заткнулся.       — Будем считать, что первый, — он был настроен решительно.       — Хорошо, — Мидорима задумался совсем ненадолго, — но только сегодня.       Кисе выдавил немного смазки и чуть коснулся входа в тело любимого. Покружил немного, размазывая вязкую субстанцию, и очень осторожно протолкнул палец внутрь, внимательно наблюдая за реакцией. Мидорима прикусил губу и откинулся на подушку, пытаясь расслабиться. Выходило откровенно плохо.       Кисе наклонился и взял в рот твердый член. Мидорима благодарно выдохнул и расслабился. Теперь он неосознанно мял простыни, проталкиваясь глубже и впуская в себя чужие пальцы.       Кисе поднял глаза. Мидорима раскинулся на постели, такой покорный, доступный и возбужденный. Кисе сильнее нажал на простату. Мидорима судорожно дернул бедрами и резко вздохнул. Подергивание члена на языке подсказывали, что пора уже переходить дальше.       Дрожащими от возбуждения руками Кисе смазал свой член и приставил к пульсирующим мышцам. Навис на вытянутых руках над Мидоримой. Зеленые потемневшие глаза жадно смотрели в лицо, а острые колени все сильнее стискивали бедра. Он на пробу чуть двинулся вглубь, членом раздвигая тугое кольцо мышц. Зрачки в зеленых глазах расширились, заполонили собой почти всю радужку, из горла вырвался хриплый стон, а перебинтованные пальцы намертво вцепились в плечи.       Кисе двинулся вперед, ежесекундно замирая от тесноты. Взгляд, как приклеенный, зацепился за россыпь родинок вокруг соска, ужасно захотелось провести по ним языком.       Он медленно скользил членом между разведенных ягодиц, заполняя собой, растягивая тугие мышцы. Войдя во всю длину, он медленно двинулся обратно, не выходя до конца.       Длинный стон Мидоримы, чуть не заставил сорваться, ворваться сразу во всю длину, утверждая права на покорное тело любимого. Он сомкнул губы на остром соске, оставляя влажный след на россыпи веснушек.       Где-то в стороне пиликнул телефон, оповещая об СМС-сообщении. Никто не обратил внимания.       Кисе нависал над Мидоримой, смотря ему прямо глаза, и едва заметно покачивался вперед-назад. Напряжение нарастало. От попыток сдержаться по лбу катился пот. Пальцы судорожно сжимались на талии партнера. Дыхание давно сбилось, потяжелело.       — Быстрее! — хрипло попросил Мидорима, плотно обхватывая его ногами.       Кисе ускорился. Шинтаро закричал в голос, насаживался всем телом, рука заскользила по члену. Смотрел темными возбужденными глазами. Тонкие губы приоткрылись для хриплых срывающихся стонов.       Толчки непроизвольно становились глубже, сильнее. Мидорима подавался вперед, принимая больше. Кисе больше не осторожничал. Почти не выходя, толкался все сильнее. Под его руками содрогалось горячее податливое тело.       Мидориме не хватало совсем немного. Его спина прогнулась, пальцы на ногах поджались. Губы раскрылись в немом крике. Обжигающе горячий член внутри посылал по телу острые разряды удовольствия.       Кисе оттолкнул быстро движущуюся руку и принялся ласкать его сам. Он все сильнее насаживал партнера на себя, быстрее. Мидорима — под ним такой раскрытый, возбужденный — выбивал остатки разума. Еще несколько резких рывков — и Шинтаро вздрогнул, почти закричал от наслаждения, заливая руку Кисе спермой.       Почувствовав влагу, Кисе гулко вскрикнул и выгнулся в оргазме. Все еще мелко двигаясь внутри, он наклонился и нежно поцеловал Мидориму в губы, размазывая подсыхающую сперму между ними.       — В душ? — тихонько спросил Мидорима.       -Неа, — отозвался Кисе и дотянулся до коробки с салфетками. Может он и хотел в душ когда-то давно, но только не сейчас. Он медленно вышел из тела любимого, еще раз сыто поцеловав его в губы.       Мидорима собрал использованные после вытирания салфетки, смял их в один ком и через всю комнату бросил в мусорную корзину.       Кисе даже оборачиваться не стал. По глухому звуку удара о пластик было понятно, что тот попал.       — Тебе, кажется, сообщение пришло, — напомнил Рёта, укладываясь рядом и накрывая их обоих простыней.       Мидорима лениво дотянулся до тумбочки, надел очки и раскрыл телефон, читая сообщение.       «Игра завтра в три. Опоздаешь, голову оторву»       — Что это с ним? — Мидорима не понимал смысла сообщения.       — Кто там? — Кисе сонно зевнул. День выдался нервный.       — Аомине прислал, смотри, — Мидорима показал ему сообщение.       — Да психует он, — пояснил Кисе, — Кагами будет играть с Хьюгой. Против нас.       — А Тецуя-старший? — Шинтаро поправил сползшие из-за подушки очки.       — Куроко вновь с Аомине играет, — Кисе притянул к себе любовника, укладывая его себе на плечо.       — По идее, Тайга дергаться должен. Вдруг Куроко решит, что «старый» Свет намного лучше «нового», — чуть улыбаясь, пошутил Мидорима.       Кисе бережно снял с него очки и выключил свет.       — Их проблемы. Придут на игру и разберутся, — он удобно устроился, обняв Мидориму. — А ты?       — А что я? — Мидорима в темноте посмотрел на него и чуть взъерошил перебинтованными пальцами короткие волосы. — Я тебя люблю.       Кисе на мгновение замер и согласно поцеловал его в плечо. Последний раз он слышал это больше десяти лет назад.