Прошлое нельзя изменить

Ровно в назначенное время прозвенел домофон, сообщая мне о том, что пришел Стас. Пока я слушал, как лифт поднимается на мой этаж, у меня почти четко сформировалась мысль, что я обязан ему все рассказать. Я уже ощущал легкость, думая, что я смогу скинуть с себя весь этот груз. - Добрый вечер, Слава, - я говорил, улыбаясь, но улыбка сошла на нет, как только мы встретились взглядами. - Добрый вечер, - ответил он и переключился на изучение обоев в коридоре. Нет, сейчас точно не стоит устраивать бурную встречу одноклассников в стиле передачи «Ищу тебя». Мне надо постараться вывести нашу беседу в другое русло. Но тетрадка Стаса была уже у него в руках. Да, он на приеме у доктора. Мы не в кафе ужинаем, и я должен вести себя соответственно. - Слава, я думаю, что нам стоит немного отвлечься от прошлого. Возможно, сейчас именно тот вечер, когда пора вернуться в насто… - я осекаюсь, вижу как Стас напряг руки, с силой сжимая тетрадку. – Хотя лучше поставить точку на том, что было в школе. Вы остановились на марте. Когда вы вернулись с больничного после удара головой, - руки расслабляются, напряжение спало. Как я все здорово решил - выкинуть из своей головы его, быстро разобраться с настоящим, поставить несложный и нехитрый диагноз, закидать его психологическими терминами и выгнать из своей жизни с чувством полного своего удовлетворения. Мишка прав, я не несу людям светлое, я просиживаю штаны в кожаном кресле. - Наверное, самый сложный месяц в одиннадцатом классе для меня был апрель. Он больше даже не смотрел в мою сторону, ни одной мелкой шалости, ничего. Будто меня не существовало. Я полностью был в учебе, как и всегда, мне ведь приходилось много наверстывать. А он полностью потерял интерес. Я ничего не помню. Школьная жизнь - мутное пятно, всплывают только отдельные моменты. Ты заставляешь меня вспоминать, но даже твоя тетрадка не способна нарисовать четкую картину тех лет, а главное - помочь мне сегодняшнему понять мотивы, которые двигали мной семнадцатилетним. - Я пытался сам нарываться… Тишина, он сказал что-то очень личное, что-то, что ни в коем случае не хотел говорить. Тетрадка на коленях, снова болезненное заламывание пальцев. - Нет, это не совсем то, чем может показаться, - мягкий спокойный голос, тетрадь снова в руках. – Мне просто было необходимо знать, что я не пустое место. Только и всего, что для него я не пустое место. Дома… родители не видели меня, сколько я себя помню. Крепкая семья. Но все жили поодиночке. Сейчас мне даже странно, как я родился у них. Я не помню, чтобы они при мне хоть раз поцеловались, даже обнялись. Мы самые родные и самые чужие люди друг другу. И мне было необходимо знать, что хоть для чего-то, но я нужен кому-то. Стас, я избегал тебя, чтобы не навредить, неужели ты этого не понимаешь? - Я преследовал его, при каждом удобном случае проходил мимо, и мне удалось привлечь его внимание… Последние слова он сказал таким медленным бесцветным голосом, что у меня похолодело все внутри. Мне хотелось закричать: «Я не знаю, что я сделал, но прости меня, просто прости». - На физкультуру я не ходил, мне дали освобождение из-за постоянных травм. Хотя я любил спорт. В мае занятия переместились на улицу, но я почему-то в тот день остался в раздевалке. Хотя сейчас не представляю, как там вообще можно было находиться, среди всех этих запахов молодых парней, которые еще не привыкли к личной гигиене. Но... Молчание. - Он резко открыл дверь и тут же закрыл. Через секунду дверь снова открылась, но уже медленно, и его взгляд, он изменился, - Стас не отрывался от тетрадки, хотя я знал, что это там не написано. Снова тишина наполнила комнату, но в этот раз молчание было тяжелым. Сейчас он переживал тот момент, снова перенесся в майский день почти пятнадцатилетней давности. Я тоже старался вернуться в тот день, перелистывая один за другим воспоминания, все, что помнил. Май, Стас, раздевалка. Май, Стас, раздевалка. - Он меня не бил, не ударил ни разу, - продолжал Слава, возвращаясь ко мне, - Я понял, что я для него не пустое место. Не пустое. Май, Стас, раздевалка. Май, Стас, раздевалка…   *** - Звягинцев, немедленно вернулся в школу! Жди меня в раздевалке, после урока мы вместе пойдем к директору! - физрук орал, брызгая слюной. Я лишь лениво затушил сигарету о стену школы и пошел в здание. Удивительно, что наше с ним желание совпало. Мне меньше всего хотелось бегать вокруг школы, куда приятнее сейчас было бы подремать в раздевалке. Открыв дверь, я увидел Стаса, он поднял на меня глаза, я не ожидал его увидеть и тут, и так целыми днями сталкиваемся, как не боится он этих наших встреч. Дверь тут же закрыл, надо подальше держаться от него, а то еще в тюрьму недолго загреметь. Но не отхожу от двери, с силой сжимаю ручку раздевалки, костяшки белеют. Он не боится меня. Этот ущербный тощий парень никогда не боялся меня. И даже сейчас сидит и смотрит, как будто не вчера из больницы вышел. Рука сама открывает дверь, я вглядываюсь в его глаза. Он сидит в душной вонючей комнатке, без единого окна, среди потных футболок и невозможного запаха от ботинок. Этим запахом пропитано все помещение, любой, кто заходит в него, тут же обволакивается им. Затхлость и откровенная вонь. Но он сидит с прямой спиной, светлые волосы, светлые глаза. Ни одна пылинка не смеет коснуться его, ни один запах не прилипнет к его коже. Подходя к нему, я не знал, что с ним сделаю, желание уничтожить было настолько сильное, что я еле сдерживался. - Ты… - сжав кулаки, проговорил я. – Ты ущербный выкидыш общества. Ненужная мелкая падаль, я до сих пор не могу отмыть руки, которые испачкал о тебя. Он смотрел мне в глаза, медленно вставая и я обратил внимание, что он не намного ниже меня ростом. Он был напряжен, как натянутая струна. Я чувствовал его состояние, меня заводило оно. Он боялся меня. Слова сами слетали с моих губ раньше, чем я успевал их осмыслить. Чувство несправедливости навалилось на меня. Мне слишком сложно жить, почему этому уроду все так легко. - Ты ничтожное создание. Тебе нет смысла жить. Ты даже не должен был рождаться. Для всех тебя нет. Ты ничего не несешь в себе, ты не нужен нам. Даже тут, в этой вони нет места для тебя, для тебя нигде нет места. Его голубые, большие красивые глаза медленно наливались слезами. Я видел их и говорил самые ужасные вещи, но с каждым словом боль в груди усиливалась. Безумно, безумно больно.   ***   Больно, очень больно. - Я договорился с родителями, а они уже с учителями, и май доучился дома, а экзамены я сдавал один, не со всем классом. Все сложилось как нельзя лучше. Тогда я видел его последний раз. В тот майский солнечный день, в маленькой душной комнате, среди чужой одежды, я видел его последний раз. Его холодные глаза. - Почему.. – шепчу я. Губы пересохли, чувствую внутреннюю дрожь, рукой держусь за сердце. Воздуха катастрофически не хватает. - Почему, - чуть громче повторяю я, впившись в его глаза. – Почему ты так покорно слушался? Стас, почему ты так говоришь сейчас спокойно? - Я любил его, - и он медленно накрывает левое запястье правой рукой. Стас встает, смущенно смотря на часы, поправляет напульсник. - Я опять задержался. Он выходит в коридор, я иду за ним. У меня нет сил. Он сам открывает дверь. - Максим, - мое имя из его уст оставляет неприятное жжение после себя. Первый раз он назвал меня по имени. Мы оба это заметили. - Максим, - проговаривает его, показывая самому себе, что ему не страшно, уже не страшно. – Я хочу сказать тебе спасибо. Не думаю, что мне будут нужны еще встречи. Мне было нужно выговориться. А менять ничего я не хочу. У меня вполне нормальная жизнь, и меня она устраивает. Я хочу оставить это у тебя, - он протягивает тетрадку, а я послушно беру ее в свои руки. – Выкинь ее, мне она больше не нужна, а сам я не решусь на это. Спасибо тебе. Ты мне очень помог. Я не буду больше занимать твое время. Всего доброго, Максим, - снова мое имя, не думал, что оно может вызывать у меня изжогу. Дверь закрывается.   В голове разбросаны миллионы частей пазла в хаотичном порядке, я не в состоянии их собрать. Не смогу. Тетрадку Стаса вместо мусорного ведра кидаю на стол, а сам включаю чайник. Стас. Парень с голубыми глазами, смотрящий в окно с легкой полуулыбкой. Трогательно милый. Слезы боли и обиды никогда не скатывались по щекам, или, скорее, скатывались, когда никто не видел. Спокойный, без страха взгляд. Стас. Молодой мужчина с голубыми глазами. Взгляд, бегающий от собеседника, быстрый, мимолетный. Минимум мимики. Красивые руки, аккуратный маникюр. Стройный. Слегка потертые джинсы и футболка цвета хаки, кеды и черный напульсник. Напульсник…   ***   - Макс, я тебя прошу, ничего больше не делай Стасу. Он вскрылся. Моя мать рыдала и чуть меня не угробила, я так и не понял за что. Он выжил. У его матери припадок. Они его теперь из дома не выпускают. Вроде сейчас в психушке тесты проходит. Когда в школу придет, не подходи к нему. Мне реально стремно. Это ведь твоих рук дело?   ***   Напульсник… - Алло, Слава? - «Абонент не отвечает или временно не доступен».