Прошлое нельзя изменить

Ощущение, что какой-то не прекращающийся день сурка, заправленный фастфудом и политый кока-колой. Чужой двор уже стал родным, а люди, проживающие в доме Стаса были ближе, чем мои соседи, которых я и не видел никогда. Холодные остатки пиццы и стакан газировки - мой ужин на сегодня. В положенное время Стас появляется из-за угла дома, все как обычно. Каждый шаг можно предугадать. После того, как он скрылся в подъезде, мне нужно было завести машину и уехать домой, ведь я убедился, что с ним все хорошо, никто не причинил ему вреда. Вместо этого, я устало жую кусок пиццы, стараясь разжевать засохший сыр, больше похожий на резину. Какая разница, еще один потерянный день на стоянке машин, одним больше - одним меньше. Стас снова вышел из дома в десять часов вечера, а мне пришлось подавлять желание проследить за ним. На улице слишком светло, чтобы у меня был шанс остаться незамеченным. Как только он скрылся из виду, я взял сигареты и вышел из машины. Хорошо, что в спальных районах не самые бдительные жильцы, а то давно бы уже вызвали полицию, указав на странного типа, живущего в машине под их окнами. Сигареты не помогали успокоиться, я чувствовал себя оголенным проводом. Хотелось кричать и разнести все ко всем чертям. При этом я медленно прогуливался по детской площадке, с видимым наслаждением затягиваясь новой порцией никотина. Стас вернулся в свою жизнь, к одноразовым партнерам, оставив меня в прошлом. Я снова прошлое. *** - Макс, тебя, как подменили. Ты где пропадаешь? - Гарис, не суй свой нос, куда не просят, можешь и без него остаться, - приятель вызывает отвращение. – Школа заканчивается, у нас нет причин продолжать общаться. Еще неделю назад он трясся при виде меня, а сейчас имеет смелость следить за мной. Крыса. А крысы мне меньше всего нужны. Уже неделю я хожу к ним во двор и жду Стаса. Мы не виделись почти месяц, он не появляется в школе. Но я хочу его увидеть, мне необходимо знать, как далеко он зашел, чтобы убежать от меня. Хочу видеть его раны, боль в глазах и страх. Но сегодня я пойду последний раз, если Гарис стал наблюдать за мной, то просто так не отвяжется, будет следить, как тень. Он понимает, что я уже не авторитет, мне это не нужно, а ему необходим повод занять мое место, а мне требуется лишь освободить его ему, как можно более безопаснее для себя. Показывать сейчас свою слабость нельзя. Из подъезда появилась уставшая женщина. Мать Стаса всегда выглядела серой, но сейчас она как будто постарела на много лет, я с трудом ее узнал. Вслед за ней появился Стас. Я чуть сощурил глаза, чтобы лучше разглядеть его лицо. Я не видел тех эмоций, которых ожидал, даже раны на руках были скрыты кофтой. Вместо того, чтобы победоносно выйти им навстречу, я спрятался за деревом. Они прошли недалеко от меня, Стас был как будто неживой. Он смотрел под ноги, расслабленное лицо ничего не выражало. Это был не он. Больно в груди. - Макс, чего ты тут делаешь? Ты плачешь!? – не вовремя Гарис ты решил прийти домой, не стоило тебе подходить ко мне, даже если заметил. *** Я улыбнулся, вспоминая, как со мной после этого проводили беседу психологи, работающие в детской комнате милиции. Они говорили такую ерунду, что если бы не присутствие матери рядом, я бы смеялся им в лицо. Гариса я тогда хорошо избил, подошел к этому процессу со всем своим опытом и творческим мышлением. Я показал ему свои слезы, а он ревел, как девчонка, валяясь на земле. Око за око. Интересно, так же смешно я выгляжу перед своими подопечными? Хочется верить, что нет. На улице уже стемнело, когда я услышал шаги. Стас опять был не один, да, он вернулся к своей привычной жизни. Я второй раз его упустил. Снова под его окнами и снова прячусь за деревом. Необходимо отпустить его, как и в прошлый раз. Стас шел немного впереди, за ним следовал мужчина, но было сразу понятно, что они вместе. Мужчина шел, озираясь по сторонам, он явно нервничал и не знал, как успокоить свои руки. Постоянно оглядывался назад, как будто боялся слежки и нежелательных свидетелей. Мне казалось, что его полное лицо блестит в свете окон от пота. Что-то неприятное было в нем, отталкивающее. Стас, кого ты позвал к себе в дом? Они подошли к двери подъезда, Стас открыл ее и зашел, придерживая для своего спутника. Как только его рука взялась за дверь, мужчина вновь обернулся и посмотрел по сторонам с ухмылкой на бледном лице. - Подождите, - закричал я и выскочил из своего убежища. Я был уверен, что дверь закроется перед моим носом, но мужчина остался стоять как вкопанный, не давая Стасу выйти на мой голос. Мы не отрывали друг от друга глаз, и я явно увидел в них страх. Было слишком поздно ретироваться обратно, скрываясь в тени дерева. - Извините, мне просто нужно поговорить с вашим другом, - я искренне порадовался, как звучит мой голос, нет ни намека на волнение. Мужчина вышел ко мне, а за ним и Стас. Писк медленно закрывающейся двери болью отражался в висках. - Добрый день, я психиатр Станислава, меня зовут Максим Сергеевич, - достав удостоверение из Центра, я быстро открыл его и показал мужчине. Стас смотрел на меня с удивлением, а его спутник с ужасом. - У меня нет документов, - проговорил мужчина, хватаясь за левый карман пиджака. Пухлые пальцы, похожие на белые сосиски прикрывали паспорт, безымянный палец пережимало тонкое обручальное кольцо. Лицо мужчины приобрело вид ребенка, который стоит перед отцом, пряча дневник с первой в жизни двойкой. Щека слегка подрагивала, он пытался придумать, что ему делать и как побыстрее убежать, чтобы не быть ни в чем замешанным. Я принял за искусного маньяка-убийцу, простого мужичка, который погуливал от жены, развлекаясь с молодыми людьми. Он боялся всего на свете – потерять семью, работу, репутацию, но никак не мог совладать со своим маленьким пороком. - Нет, мне не нужны ваши документы. Я просто искал Станислава, потому что он уже очень долго не появляется в больнице, - я целенаправленно переиначил свою специальность и место работы. - Но, его зовут Слава… - сказал мужчина и непонимающе посмотрел на Стаса. - Слава – это ведь не твое имя, правильно? – спросил я, обращаясь к Стасу, я говорил с ними, как с детьми. – А сейчас, мне необходимо поговорить со Станиславом, Вы не могли бы нас оставить? - Конечно, - проговорил мужчина и ушел так быстро, как только был способен из-за своей тучности. Мы остались в тишине, Стас за все время моего представления не проговорил ни слова. Состояние собственной беспомощности вызывало раздражение. Мне было трудно себя сдерживать, а Стас опять смотрел на меня с вызовом, никакого страха. Его глаза излучали спокойствие и полное безразличие. И вновь я захотел причинить боль Стасу, увидеть его слезы. Забытое мною чувство поднималось волной, сдавливая горло, и, просясь вырваться.