Персональный Ад заказывали или Научи меня любить...

      

Если ты выскочила на ринг во время матча и обстреляла боксеров картофелинами, еще не значит, что ты крутая. Крутая ты будешь через пару минут, если выживешь… © Дмитрий Емец «Мефодий Буслаев. Лед и пламя Тартара»

                    

Ирка.

       — Ир, ты чего вся такая дохлая? — спросила сидящая напротив Танька.        — Я не могу с ним работать, — ставя на стол стаканчик кофе, пробормотала я. Его угроза, высказанная мне прямо в лицо прямым текстом несколько дней назад, заставляла шарахаться от него при каждом удобном случае. Если Айтварас меня также люто ненавидит, как и я его, то почему не уволит? Зачем издевается?!        — Да ладно тебе, — подруга вооружилась вилкой и воткнула её в аппетитную котлету. — Ради нашей с тобой зарплаты можно потерпеть все его закидоны.        — Пошёл он со своей зарплатой, — гневно прошептала я и огляделась. Кафетерий во время законного получасового перерыва был полностью забит людьми, спешащими наполнить свои пустые урчащие желудки и тем самым повысить мозговую активность. Все угрюмые, невыспавшиеся, с нервным тиком и дёргаными движениями… Я поёжилась от столь печального зрелища и крепче обхватила руками пластмассовый стаканчик с двойным эспрессо. Горячий кофе немного прояснил ум, но дикую усталость так и не прогнал.        — Если ты думаешь, что Горыныч будет тебя здесь караулить, то ты ошибаешься, — отвлекая меня от созерцания офисных планктонов, проговорила Танька, — он здешней кухней не питается. Брезгует. Да и не по статусу это — с подчиненными обедать.        — Ну и хорошо, — сделала небольшой глоток, искренне обрадованная этой новостью.              Находиться в компании этого уб… очень плохого человека, было сродни средневековой пытке. Только там хотя бы рано или поздно умираешь от физического насилия, а здесь живёшь, ибо от моральных избиений гибнет лишь самооценка и гордость, но никак не тело.              Неожиданно в зале появился светловолосый, если не сказать беловолосый, молодой мужчина. Обычный деловой костюм и белая рубашка не вызвали у меня удивления, куда больше меня удивила плечевая кобура, кожаные ремни которой виднелись в распахнутом пиджаке. Мужика с пистолетом не каждый день увидишь, а в солидной кампании тем более. Огляделась. Какого чёрта все такие спокойные?!        — Тань, а это что за фрукт с пистолетом в обнимку?        — Где? — Танька перестала жевать и проследила взглядом в том же направлении, что и я.        — Танька, не беси, — начала закипать. «Фрукт» тем временем водрузил на свой поднос тарелку борща и два стакана лимонного чая.        — Ты про Шена что ли? — насколько поняла по насмешливому взгляду подруги и её заскучавшей интонации, мужик был ей уже давно знаком и пистолет у неё не вызвал и толики удивления. — Это начальник охраны, расслабься.        — А почему я его раньше не видела?        — Он на больничном был, — пожав плечами, проговорила подруга но, поймав мой вежливый непонимающий взгляд, продолжила объяснение, — в ДТП попал.        — Тоже Горыныч сбил? — ну не могла я не вспомнить про этого козла, каюсь.        — Если бы, — Танька усмехнулась. — По официальной версии не справился с управлением и влетел в ограждение, находящееся фиг знает где.        — А по неофициальной? — продолжала докапываться я.        — В день, когда Шен попал в больницу, — подруга перешла на шепот, — Айтварас пришёл на работу с разбитым лицом и изрядно помятый. Неделю орал ещё на всех. Вот тогда реально страшно было, хоть из окна от него выпрыгивай и плевать, что семнадцатый этаж.        — Весело здесь, — так же тихо проговорила я.       

***

       — Аitvaras säger att han är glad för att fortsätta att samarbeta med dig och din kampanj (Айтварас говорит, что он счастлив продолжить сотрудничество с Вами и вашей кампанией), — проговорила я на шведском и мило улыбнулась толстенькому мужику с отполированной до блеска лысиной.        — I vårt fall är det mycket svårt att hitta den bästa leverantören. Dessutom är vi glatt överraskade på ett så bra pris och även en liten rabatt, som du lämnat till oss är välkomna (В наше время очень сложно найти такого хорошего поставщика. Кроме того, мы приятно удивлены такой хорошей цене, а также небольшой скидке, которую вы нам так радушно предоставили), — низкий голос шведа с противной хрипотцой вызывал лишь отвращение и желание прекратить с ним всякий диалог, но в моём случае приходилось терпеть и стараться ничем не выдать свою неприязнь.              Айтварас холодно улыбнулся, когда швед тяжеловато поднялся с кресла и протянул ему руку для рукопожатия. Боссу ничего не оставалось, кроме как пожать его ладонь, и также натянуто улыбнуться.        — Adjö, Aitvaras (До свидания, Айтварас), — бизнесмен поспешил взять со стола папку со столь выгодным ему контрактом и в сопровождении двух секьюрити покинул кабинет. Удивительно, но после его ухода даже дышать стало легче и свободней.        — Ублюдок, — прошипел Айтварас и взял в руки второй оригинал треклятого контракта.        — Всё так плохо? — решила поинтересоваться я. Нет, всё-таки язык мой — враг мой, честное слово.        — Продавать трудно добываемое сырье за полцены, — босс потёр переносицу в явной попытке успокоиться, — как вы думаете, Ира, это нормально?              Что мне мешало сказать «До свидания» и смыться, а? Ой, дура!        — Вам виднее, — ляпнула я и поспешила покинуть кабинет.        — Стоять! — с таким-то тоном да с такой-то властностью это чудовище должно заседать где-нибудь в пыточной камере, но никак не здесь.              Замерла, так и не дотянувшись до дверной ручки. Оборачиваться было просто страшно. Небеса, да что же я вам такого сделала?!        — Договора, которые я вам отдал на редактирование ещё вчера, готовы?        — Почти, — голос прозвучал жалко и до тошноты противно. Ирка, ну-ка возьми себя в руки! Стольким козлам отпор давала, а тут что, стушевалась?!        — Почти? — переспросил мужчина и, встав из-за стола, подошёл ко мне. Рефлекторно отступила назад и вжалась лопатками в дверь, металлическая ручка которой, в свою очередь, больно упёрлась в поясницу.        — Я на обед просто ходила и немного не успела. Сейчас всё доделаю и принесу, — гордо вздёрнутый подбородок выглядел смешно, ибо голос всё также дрожал.        — Напомните мне, пожалуйста, кто давал вам право отдыхать в рабочее время? — его лицо оказалось в нескольких миллиметрах от моего собственного.        — Обед это не рабочее время, — возразила я. — И никто не имеет права лишать меня получасового отдыха, — нашла в себе силы не отводить взгляда, а прямо смотреть в лицо «опасности».        — Уверены? — чересчур вежливо уточнил мужчина, а я, идиотка такая, не сумела распознать подвоха в обманчиво безобидном вопросе.        — Уверена.        — Хорошо. Тогда теперь каждый раз, как будет наступать время обеда, вы будете подходить ко мне и спрашивать разрешения уйти, ясно?              Да он что, издевается?! Может, он мне ещё ошейник с поводком купит, и будет таскать, как карманную собачку?!        — Вы не имеете права на мне срываться! Хотите выпустить пар, идите в тренажёрный зал и избейте грушу для битья. Думаю, вам поможет.        — Месяц работаете без зарплаты, а ваш рабочий день теперь будет заканчиваться в одиннадцать вечера. Я лично буду вас проверять.              Челюсть поспешила на свидание с полом. За что?! Впилась ногтями в ладони изо всех сил, чтобы банально не разреветься. Волна ярости и подступающего гнева сменилась холодом непонимания и обиды. Самооценка ушла в минус. Где тот заветный рычаг, о котором мечтает каждый?! Где этот чёртов рычажок, который мог бы отмотать время назад?! ГДЕ ОН?!        — Только не лишайте меня зарплаты, пожалуйста. Я прошу вас. Мне очень нужны деньги.              Картина прошлого, а именно полуразвалившейся дом, продуваемый со всех сторон, бабушка, рыдающая в углу и папа, отчаянно пытающийся найти работу, чтобы банально быть не убитым за долги…              Невероятным усилием прогнала жуткие воспоминания. Никогда не думала, что они могут настолько сильно врезаться в память. Никогда не думала, что реальность на мгновения может померкнуть перед картинами прошлого.        — Айтварас, — я тряхнула головой, окончательно беря контроль над прошлым и возвращая себе своё законное настоящее. — Я…        — Не усугубляйте своё и без того печальное положение. А если скажите хоть ещё одно слово, я вас просто уволю, — мужчина взял меня под локоть, оторвал от двери, тем самым открывая её и непрозрачно намекнул мне на выход. Да уж кто ни поймёт открытой настежь двери и руки, указывающей на коридор? Прямо как с псиной, честное слово.        — Я не псина, — шмыгнула носом и попыталась вырвать локоть из хватки босса.        — Конечно, не псина, — тут же согласился он и добавил: — Она ведь намного умнее вас.       

***

       — Ир, объясни мне, почему ты не идёшь домой? — Танька складывала свои вещи в сумку и всё никак не могла понять: почему мой рабочий день так резко увеличился в часах. Честно говоря, я и сама не понимала до сих пор данной несправедливости.        — Потому что с боссом повезло, — проговорила я, пытаясь не казаться грубой и самой не начать походить на Айтвараса.        — Неужели так трудно держать язык за зубами и лишний раз на глаза ему не попадаться? — вопросила подруга и окинула меня безнадежным взглядом.        — Трудно, — вздохнула и окинула взглядом стопку текстов, которые мне нужно было перепроверить и перевести с русского языка на английский и шведский.        — Может, тебя подождать? — нерешительно предложила Танька.        — Нет, спасибо, — мотнула головой, — я не готова принять от тебя такие жертвы. Тем более у тебя, в отличие от меня, есть личная жизнь. Так что, иди. А то жених твой у Шена уже нервный тик начинает вызывать.              Подруга подошла к окну, рассматривая маячившего около главного входа Богдана. Парень топтался, гневно вскидывал голову и не найдя ту девушку, которую искал, вновь начинал нарезать круги.        — Кстати, а кто он у тебя по профессии? — подошла к Таньке.        — Тренер по боевым единоборствам, — подруга, безусловно, довольная своим женихом, широко улыбнулась.        — Иди уже, — усмехнулась я. — А то у нас незамужних девушек в кампании слишком много. Уведут.        — Я им уведу, — многообещающе прошипела Танька и направилась к выходу…              После ухода подруги стало пусто и скучно. Огромный офис, до этого буквально кишащий людьми и разрывающийся от их голосов и надоедливых трелей телефонных звонков, теперь был непривычно тих и скромен. Яркие люминесцентные лампы я сама лично потушила, оставив гореть лишь свою настольную и не такую раздражающую. Закинув в рот две таблетки валерьяны, глубоко вздохнула и уже собралась приступить к работе, как услышала звонкий перестук каблуков. Танька? Нет, не похоже, она же сегодня в балетках была…              Спустя минуту, в поле зрения появилась высокая, стройная, красивая, эффектная и роскошно одетая барышня примерно моего возраста. Светло-русые волосы мягкими волнами спадали на плечи, вечерний макияж, нанесённый умелой рукой профессионала, брючный костюм цвета фуксии был одет на голое тело, о чем было несложно догадаться по глубокому вырезу пиджака в виде буквы «V» и виднеющегося ниже пупка. А перестук каблуков, который разносился секунду назад, объяснялся изящными и дорогущими туфлями бежевого цвета на тонкой, но высокой шпильке. Поравнявшись со мной, она окинула меня секундным небрежным взглядом, закатила глаза и, не меняя траектории движения, прошла к кабинету босса, а затем и вовсе зашла в него, не считая нужным спрашивать разрешения.              «А ты думала, к нему монашки ходят или лохушки тебе подобные?» — издевательски усмехнулся разум. Спорить не стала, потому что всё правильно было, в общем. Девушка, что и говорить, определённо принадлежала к наивысшей ступени общества, росла в благополучной, хорошо обеспеченной материальными благами семье и с самого детства не признавала, а может и вовсе не догадывалась о существующем слове «нет». Что ж, эта стерва как нельзя лучше подходила Айтварасу, с этим фактом не поспоришь.              Вернулась за стол и, наконец, начала работать.                            

Айт.

             Я выходил из кабинета не больше чем на полчаса, чтобы переговорить с Шеном, наконец, вышедшим с больничного. И все те полчаса друг горячо убеждал меня в том, что он здоров, свеж и трудоспособен. Хоть без него и было тяжело, да и на его должность кого-то другого брать совсем не хотелось, друг на все те вышеуказанные характеристики не выглядел. Ему бы ещё как минимум месяц в больнице лежать нужно, а не выходить на работу раньше срока.              «А если бы он в тот день не поехал с тобой к Зотову и его дружкам, вообще всё нормально было бы! И перелома костей удалось бы избежать и той бешеной гонки на автомобилях тоже!». Память, как всегда, влезла не вовремя.              Из воспоминаний меня выдернул звук открывающихся дверей лифта. Вышел на нужном этаже, и в который раз, проклиная себя за проявленное в тот раз скудоумие, направился к кабинету. Проходя по офису, отметил, что основной свет был уже потушен, и лишь вдалеке тускло горела настольная лампа. Глюки?              Подходя ближе выяснил, что «глюком» оказалась никто иная, как сама Хортица. Девчонка, настолько погрязшая в работе, не заметила моего присутствия, продолжая что-то быстро печатать. Подвернул рукав пиджака, смотря на наручные часы. Десять вечера. Она что, бесстрашная? Или просто выпендривается?              «Месяц работаете без зарплаты, а ваш рабочий день теперь будет заканчиваться в одиннадцать вечера. Я лично буду вас проверять».              События прошедшего дня воскресли в памяти только сейчас. Извиняться? Черта с два! Эта девчонка способна вывести из себя любого человека. Пусть работает, полезно.              Наплевав на неудачливую переводчицу, прошёл в кабинет и удивлённо затормозил около двери. Склерозом я не страдал и потому мог совершенно точно сказать о том, что покидая кабинет, я плотно закрывал за собой дверь. Сейчас же дверь была едва заметно приоткрыта. Медленно обернулся. Ну, ты и тварь…        — Айтик!              Дёрнулись оба. Я — от двери, которая прошлась по моему затылку, девчонка — от неожиданности.        — Вы что здесь делаете? — глаза Хортицы, которые в тусклом освещении казались двумя драгоценными изумрудами, блеснули слишком ярко для обычных человеческих глаз. И вообще, откровенно говоря, я только сейчас заметил её необычные глаза. Может, линзы? — Я думала, вы в кабинете с…        — Айт, я тебя заждалась уже. Ну, что ты такой непунктуальный?              Тряхнул головой, отгоняя наваждение и отводя взгляд от лица Хортицы. А позади стояло ещё более чудовищное создание с серо-голубыми, словно стеклянными глазами. Лина, выглядывающая из-за двери, невинно хлопнула глазками и улыбнулась.        — Я ску…              Не дал ей договорить, хватая девицу за локоть и втаскивая в кабинет. С трудом сдержался от того, чтобы не придушить её прямо здесь и сейчас.        — Мне больно вообще-то, — Лина надула губки и дёрнулась, пытаясь вырвать локоть.        — Какого чёрта ты здесь забыла? — рванул её на себя и только сейчас ощутил запах дорого коньяка. — Ты что, пьяная?        — Почему сразу пьяная? — девушка пошатнулась на своих высоченных каблуках и поспешила свободной рукой ухватиться за моё плечо. — Мы просто с тобой давно не виделись, я соскучилась и вот решила приехать. Айтик…        Меня передёрнуло. Мысленно сосчитал до десяти.        — Поехали домой, м? — Лина теснее прижалась ко мне и попыталась поцеловать.        — Прекрати, — отстранил её от себя, — ты пьяна, понимаешь?        — И что? — девушка обвила руками мою шею, попыталась словить взгляд. — И вообще, — Лина обиженно сморщила носик, — чего ты такой холодный? Ледышка моя…              Не выдержал и отшвырнул её от себя. Девушка рухнула в кресло и коротко вскрикнула, хватаясь за ушибленный локоть. Подошёл к ней, медленно склоняясь и опираясь руками в подлокотники кресла. Лина, мигом протрезвев, вжалась затылком в спинку позади себя и нервно сглотнула.        — Успокоилась? — вкрадчиво спросил я.        — Я люблю тебя, — вновь устанавливая свою любимую пластинку, проворковала девушка, потянулась ко мне.        — А я тебя нет, — пожал плечами и, схватив её за волосы на затылке, хорошенько встряхнул. — А теперь слушай внимательно. Сейчас ты встаёшь и быстро уходишь отсюда. Можешь ехать домой, можешь к Тату, мне наплевать, но здесь ты больше появляться не должна. Под «здесь» я имею ввиду ещё и свою жизнь.        — Причём здесь Тат? — придушённо вопросила она и неловко дёрнулась.        — Думаешь, я не знаю о том, что вы с ним трахаетесь?        — Это неправда. Я бы никогда…        — Заткнись, — быстро перебил её. — Я повторяю в последний раз, Лина, ещё раз ты придёшь сюда, и я просто придушу тебя. Котёл в Аду у меня отдельный уже давно, поэтому я не побрезгаю обмарать об тебя свои руки, уяснила? — дождался робкого кивка. — А теперь вон.              Отпустил её и выпрямился. Девушка судорожно одёрнула свой задравшийся пиджак и, путаясь в ногах и едва ли не налетая на предметы мебели, выскочила за дверь.              Виски сдавило невидимыми тисками, острая боль пронзила затылок. Сжал переносицу пальцами, пытаясь справиться с вновь возникшей болью.        — Чего ты-то смотришь, мымра? — взвизгнул голос в коридоре, заставляя поморщиться. Чтоб ты себе шею сломала…        — Я не… — попытался возразить растерянный голос, но его перебили.        — Захлопнись, я сказала! Ты хоть знаешь — кто я?! Кто я и кто ты?!              Не выдержал и открыл дверь, покидая кабинет. Хортица, растрепанная и ничего не понимающая, смотрела на Лину и никак не могла понять чего ей хочется больше: сдержаться и сделать вид, что ничего такого страшного не происходит или взять и метнуть в неё тяжёлыми ножницами, так удачно лежавшими под рукой. Она уже открыла рот, собираясь ответить, но заметив меня, замерла и заметно стушевалась. Мысленно усмехнулся. Боишься, значит. Что ж, это хорошо… Перевёл взгляд на светловолосую бестию.        — Лина, мне вызвать Шена, чтобы он сопроводил тебя до парковки или сама доберёшься?              Девушка фыркнула, круто развернулась на каблуках и подошла ко мне вплотную.        — Пошёл ты к чёрту, — прошипела она, самодовольно улыбнувшись и тряхнув пышными распущенными волосами, — обещаю, ты ещё пожалеешь, что не сдох в той аварии вместе со своей шавкой и её щенками…              Лина вздёрнула подбородок и, гремя каблуками в абсолютной тишине, удалилась к выходу. Сука.              Перевёл взгляд на ещё одну выводящую из себя особу, до сих пор подозрительно молчавшую. Хортица старалась смотреть куда угодно, но взгляд изумрудных глаз каждый раз упрямо останавливался на моей персоне. В который раз обратил внимания на её цвет глаз, приглядываясь и мысленно твердя себе о том, что подобного цвета в природе не существует.        — Аааа, — девушка не сдержалась, открыла рот и испортила о себе всё впечатление. И её не спасли ни миниатюрная фигурка, ни подозрительно привлекающий цвет глаз, ни симпатичное личико.        — Не замечал у вас раньше проблем с устной речью. Знал бы, уволил сразу же, — сделал шаг по направлению к ней. Сработало. Девушка очнулась и, проморгав несколько раз, поспешила вернуть на лицо высокую интеллектуальность и занятость работой.        — У меня нет никаких проблем, — тут же возразила девчонка, упрямо насупившись и готовясь отстаивать своё мнение. Как же она бесит!        — Могу составить список на досуге, — перебил её, сокращая разделяющее нас расстояние.              Девчонка сделала шаг назад, наткнулась на кресло и, гремя им, выскочила из-за стола и выпрямила спину, пытаясь выглядеть гордой и независимой. Смешное и такое увлекательное развлечение. Сколько ты ещё продержишься, выскочка? Неделю, две или, может, месяц?              Внимательно вглядывался в её лицо. Не увидел ничего особенного. Обычная девчонка, которой посчастливилось родиться с симпатичным личиком и привлекающим телом. Но наслаждаться и интересоваться ею, её присутствием, её телом, наконец, можно не больше пары дней. Потом понимаешь, что ничего особенного. Хотя…              Если внимательно приглядеться и даже прислушаться, можно было из кучи обыденности выудить стойкий характер. Нет, погорячился: ни стойкий, а безрассудный. У такой ещё пузырьки в голове, оставшиеся от подросткового периода и юношеского максимализма. Ни планов на будущее, ни элементарной рассудительности, ни мозговой деятельности. Сплошные крайности. Дурак, почему я раньше всего этого не заметил? И зачем я взял её на работу? Ради развлечения? Скорее всего.        — Может, вы оставите меня в покое и дадите нормально работать? — голос смешно и так по-детски звенел. Того и смотри, расплачется.        — А вы можете это делать? — насмешливо смотрел на неё.        — Прекратите меня оскорблять! — она неожиданно шагнула навстречу, оказываясь в нескольких сантиметрах от меня. Даааа, рост у неё выдающийся. Макушка едва достаёт до моего подбородка. Она и, правда, малявка.        — Я буду оскорблять вас ровно столько, сколько посчитаю нужным, ясно? — насмешливый тон сменился грубым и жёстким. Хортица жалко пошатнулась.        — Почему нельзя было меня просто уволить, раз я вас так раздражаю? — закричала она. — Для чего издеваться? В конце концов, это вы сбили меня на своём идиотском джипе! Так, мало того что сбили, ещё и больничный не дали! Я целую неделю по вашей милости хожу и хромаю на одну ногу! Думаете, мне приятно?!        — Всё? — перебивая её раздражающие вопли, спокойно спросил я. Пока спокойно.        — Всё, — буркнула она и опустила взгляд вниз, помолчала минуту, а затем сокрушённо спросила: — Можно мне домой, пожалуйста?        — Домой? — переспросил я, посчитав, что она шутит. Эта дура правда считает, что я её вот так просто отпущу домой?        — Я, правда, больше не могу работать, я устала, у меня дико болит колено. Можно я поеду домой и все оставшиеся документы доделаю дома? Я очень ваш прошу.        — Нет. Будете работать до тех пор, пока не выполните всю сегодняшнюю работу до конца, — отчеканил я, и прежде чем она попыталась ляпнуть что-то подобное ранее сказанному, добавил: — Ещё одно слово и я добавлю вам работы.              Падать ниц и умолять она не стала, посчитав это зрелище не достойным и жалким, и потому молча вернулась на своё рабочее время. Дрожащие пальцы забегали по клавиатуре, плечи нервно задёргались. Разревётся или всё же сдержится? Девчонка упрямо шмыгнула носом и, сделав вид, что меня в её Вселенной не существует, приступила к работе.