Мама-слэшер — горе в семье

— Сереж, — мягко отталкивает меня Алина, разрывая поцелуй. — Собираться пора. — Хорошо, — последний раз касаюсь губ и начинаю застегивать рубашку. В клуб мы, естественно, собрались как пара: цвет моей рубашки совпадал с цветом платья девушки — кремовый. — Застегни пожалуйста, — поворачивается ко мне спиной, и я быстро справляюсь с молнией. — Ну, вроде все, — беру в руки подарочный пакет, что бы не говорил Соколов, а оставить Колю без подарка я не смог, внутри находилась бутылка неплохого коньяка и пару купюр, которые Алина против моей воли засунула в открытку-конверт. Вчера я, с предварительного разрешения Димы, рассказал Алине, почему мы идем на День рождения такого малознакомого ей человека. Алина долго не удивлялась, вспомнила Колю, потом Диму, потом мою маму… — Не-не-не! Только ей не рассказывай, — уже представляю, как мама садит перед собой этих двоих несчастных и начинает их расспрашивать обо всем, вплоть до любимых, мать их, поз. И даже дальше картину могу представить: Дима ей воодушевленно все рассказывает. Нет, такого счастья мне не надо. — Да я и не собиралась, но если бы она узнала, она была бы рада. — Не сомневаюсь. Перед выходом еще раз посмотрелись в зеркало — ну, вполне неплохо. В клубе нас сразу встретила громкая музыка, на секунду полностью оглушая. Вспоминаю, где, по словам Димы, находится нужный нам столик. — Привет! — громко кричу, так как музыка все еще давит на уши. Коля в ответ молча кивает. — С Днем рождения! — протягивает Алина пакет Коле. Именинник в белых брюках и зауженной черной рубашке выглядел хорошо, особого шарма ему добавляли белые подтяжки. — Спасибо, — улыбнулся Коля, забирая подарок. — Садитесь, — тут я осознал, что в части клуба со столами музыка немного тише. Удобно, можно поговорить. Помимо нас здесь были пару друзей Гордеева из универа, школьный друг с девушкой, и где-то должен был затеряться Дима, но я его все никак не мог найти. — А где Соколов? — я обратился к Коле, когда тот попивал какой-то зеленый коктейль. Как можно это пить? — Дима? — переспросил парень, отрываясь от трубочки. — Скоро вернется. Через пять минут мой друг удосужился явиться. Тоже принарядился: темно-синие брюки, рубашка белая, даже бабочку надел. Завидным женихом был бы, если бы не его «невеста» Коля, попивающий какую-то хрень. Друг выглядит немного взволнованным. — Я не знал, — тихо говорит мне на ухо, — постарайся его не убить. — Кого? — только успеваю спросить, и взгляд падает на подошедшего за Димой. Мысленно взываю к судьбе. Да она издевается?! Или мягко намекает мне, что это моя судьба? Так же мысленно показываю ей фак и, еле сдерживая злость, киваю в приветствие: — Привет. Паша просто кивает, не проронив ни слова. На щеке красуется светлый синяк, явно являющийся моей работой. — Что он тут делает? — я отвел друга немного в сторону от гостей. Соколов пожимает плечами, мол, понятия не имеет. Его Гордеев не приглашал, просто так совпало, что мы решили отдохнуть в одном клубе. — Можно тебя? — слышу Пашин голос, который скоро мне, наверное, в кошмарах сниться будет. — Нет, — коротко отвечаю и возвращаюсь к людям, даже не взглянув на Коваля. Пить я не умел никогда. Да я даже на свой День рождения пытался особо не пьянствовать. Но сегодня я как-то позабыл об такой особенности своего организма. Вернее Паша, который периодически попадал мне на глаза, не давал забыть о почти состоявшемся поцелуе, и я каждый раз заливал в себя какую-нибудь алкогольную жидкость. Пока Алина была рядом, я еще пытался контролировать количество, но в полночь, когда девушка уехала домой, а я остался еще «потусить» с другом и остальными, меня понесло. Залив в себя два бокала виски, я отправился танцевать, совсем не соображая, что делаю. Коля с Димой исчезли вместе минут пять назад. Знаю я, с какой целью они пропали из виду. Не удивлюсь, если Соколов притащил с собой пару вещей из «маминого набора». Третий бокал был явно лишним. Как я это понял? Ну, когда Паша — чтоб его, Коваля в моей жизни в последнее время больше, чем Алины! — начал снимать меня с барной стойки с фразой «Застегнись обратно», мозг на секунду протрезвел, и я заметил на себе расстегнутую рубашку. Слез, сел около барной стойки и просто запахнул рубашку, не уверенный в том, что справлюсь с пуговицами. — Помочь? — рядом падает Паша. Мотаю головой. Даже на абсолютно пьяную голову я понимаю, что это плохая идея. — Просто отстань уже! — выкрикиваю, замахиваясь. — Не дам я тебе! — немного громче. Паша выдыхает и, увернувшись от моего удара, хватает меня за запястье. Бля, неужели сейчас меня ждет грустная судьба жертвы изнасилования? Начинаю вырываться, упираясь ногами. — Помог… — Да успокойся! — парень резко останавливается и раздраженно выдыхает. — Тебе просто на улицу надо. Не сделаю я тебе ничего. Вырываю свою руку из его хватки, но следуя совету, все-таки иду на улицу, опережая парня. Он следует за мной. — Сигарета есть? — спрашиваю, вдохнув свежий воздух. Паша молча протягивает мне открытую пачку. Беру одну. — А зажигалка? — парень достает зажигалку и подносит к сигарете, я затягиваюсь и практически сразу начинаю кашлять. — Бля! — спохватывается Коваль и буквально выдергивает сигарету из моего рта. Я пытаюсь сделать глубокий вдох и давлюсь воздухом, снова кашляя. — Зачем просил, если не умеешь? — сердито, нервно затягиваясь от только что отобранной сигареты. Пожимаю плечами, опираясь на перила — ну попросил и попросил — какое ему дело? Разворачиваюсь и иду обратно в клуб — я не обязан стоять тут рядом и развлекать его, а воздухом я подышал. — Водки. Сто грамм, — говорю бармену и сразу же выпиваю быстро налитую жидкость. — Повтори, — и так еще пару раз. — Бля, Серега! — хватает меня за руку… Дима? Смотрю на него и все понимаю — и по наспех не очень правильно застегнутой рубашке, и по припухшим губам, и по свежим двум засосам, светящимся на шее довольного парня — все понимаю. — Сколько в тебе уже этого?! — тычет мне в нос пустым стаканом с барной стойки. — Не помню, — спокойно отвечаю, поворачиваясь к бармену: — Можно мне еще? — Нельзя! — рявкает Соколов. — Мы уходим, — оказалось, что все уже разошлись, остались только Дима с Колей да я. Через минут к нам подошел Гордеев — уже без подтяжек: наверняка валяются в порванном виде в какой-нибудь урне в туалете. Полчаса на такси — и мы у моего дома. Во избежание попадания мною в чужую квартиру, парни решили проводить меня до самой двери. — До встречи! — весело протянул Гордеев и на эмоциях чмокнул меня в щеку. На такие действия по отношению к моей персоне никакой адекватной реакции у меня не выработалось, поэтому я, как прежде, сжал руку в кулак и… Дима еле успел дернуть растерявшегося Колю за рубашку со спины. — Иди домой, — ровным, но злым тоном говорит мне, а потом разворачивает Колю к себе лицом: — а ты… Протрезвеешь, я тебя так трахну, что и думать побоишься об алкоголе! — повышает голос, на секунду ловлю Димин взгляд — одновременно и злой, и взволнованный. — До завтра, — тихо произношу и, на удивление быстро открыв дверь, скрываюсь. — Привет, — пытаюсь не выдать себя, когда замечаю, что мама стоит в коридоре. Наклоняюсь разуться и почти падаю, но вовремя хватаюсь за стену. — Надеюсь, Дима выполнит свое обещание, — серьезно говорит мама. Непривычно слышать от нее такой тон. — Умойся и ложись спать, — развернувшись, уходит. Ничего обдумывать не хотелось, и я последовал маминому совету. С утра голова гудела и хотелось мне только одного — сдохнуть. Через пару часов, нажравшись таблеток и вернув себе тягу к жизни, я решил тупо попялиться в телевизор, предварительно отправив Диме небольшое сообщение, в котором радостно поделился тем, что дожил до утра. Как ни странно, но затянул меня канал «НТВ». На полдня, наверно, затянул. А потом в комнату влетела мама, которая вернулась с прогулки с тетей Леной. Посчастливилось мне как-то побывать на такой «прогулке». Неужели у них одна цель в этой жизни? Выберут себе объект наблюдения и придумывают ему красивую голубую жизнь. А если рядом с парнем еще один, так они и свадьбу придумают, и гостей за столами рассадят, и пару детей, усыновленных счастливой гейской семьей, представят! — Сергей! — нервно. — Ты знаешь, что тебе твой парень изменяет?! — настолько резко, что я не успеваю сообразить. — Какой парень? — хлопаю глазами. — Дима. Подонок! — в сердцах выкрикивает мама. — А еще говорил, что любит тебя! А мы его сегодня в кафе видели! С каким-то пидорасом! — сует мне под нос айфон. — Вот! — свожу глаза на экран — Дима с Колей, ничего не обычного, потом присматриваюсь… это ж каким надо быть кретином, чтобы в общественном месте вот так за руки браться в нашей-то гомофобной стране? — Мам, — спокойно начинаю, чтоб она поняла, что проблемы нет, — Дима не м… — Но не волнуйся! — немного кровожадно улыбаясь, перебивает меня. — Я за тебя постояла! — гордо. — В смысле? — не понимаю. — Я ему врезала… Влепила пощечину, — пытаюсь представить Диму со следом руки на щеке, но мама добавляет. — Чтоб не зарился на чужое! О-о-о, это она на Колю свой гнев выпустила? Быстро хватаю телефон, и буквально сразу же приходит сообщение. Естественно, от Соколова. «Надо поговорить. Срочно приезжай. Это пиздец». Начинаю собираться, параллельно слушая обо всем «хорошем» про Диму и «какого-то пидораса» от мамы. О как за сына волнуется, даже реальные гомоотношения не радуют, а злят. — Я к Диме, — уже у выхода. — Правильно! Скажи ему все, что думаешь, и брось! Мы тебе еще найдем хорошего парня! — кричит из комнаты. Вздыхаю. Не знаю, насколько большой там пиздец — Диме свойственно преувеличивать масштабы трагедий, связанных с Гордеевым — но знаю только одно: что бы там ни было, ни к чему хорошему это не приведет… или уже не привело…