Lullabies from the machines

В основном я просто лежу или сплю. Ем трижды в день. За время "отключки" я похудела, по ощущениям, килограмм на пять: щеки ввалились, заострились ключицы и косточки, на которых держатся брюки. Кормят здесь сытно и жирно, но очень вкусно, по-домашнему. Еда на серебряном подносе возникает из ниоткуда, в никуда исчезают и пустые тарелки. На второй день своего «сознательного» пребывания здесь я этому уже не удивлялась. Я действительно в волшебном мире. В школе Хогвартс обучаются дети с магическими способностями. У них есть волшебные палочки - все серьезно. Этих детей я вижу часто – почти неделю льет дождь, в замке сыро и холодно, ребята простужаются и приходят в лазарет за лекарствами. Мадам Помфри дает им какое-то согревающее зелье (видимо, таблетками в волшебном мире не пользуются), от которого у некоторых валит пар из ушей – честное слово, сама видела. Я «обитаю» на дальней от входа койке, отгороженной ширмой – островок уныния и белый флаг капитулянта. Детям лучше не видеть меня, лучше обо мне не знать. По этой же причине я не выхожу на улицу. Мне-то память сотрут, а вот с двумя-тремя сотнями учеников это сделать проблематично. Из всех развлечений только и остается, что украдкой разглядывать посетителей лазарета сквозь щели между секциями ширмы и по часу стоять под душем в соседней санитарной комнате. Я в сознании третьи сутки. За это время я ни разу не расчесывала волосы, просто сворачивала их влажные в узел на затылке и укладывалась в постель. Я не вижу смысла, я ведь все равно этого даже не вспомню. Я проснулась, села, спустив ноги с кровати, размяла шею, потянулась всласть. Собралась идти в душ, и тут у меня за спиной раздался громкий треск. Испугавшись, я повернулась так резко, что спутанные волосы хлестнули по лицу. Из-за ширмы выглядывал мальчик с фотоаппаратом. Мальчик наверняка учился в самом младшем классе, был он худенький и какой-то серенький. - Тебе чего? - поинтересовалась я. - Простите, мэм, - шмыгнул он носом и собрался бежать. - Стоять! Как тебя зовут? - Колин, мэм. Колин Криви. - Уж не знаю, зачем ты меня сфотографировал, но ты должен отдать мне пленку, Колин. Мальчик помедлил. - Я не могу отдать, мэм. Там важные фотографии. Я их проявлю, и они будут двигаться. На них Гарри Поттер, - сказал он так, будто это все объясняло. Сам того не подозревая, Колин спустил курок моего любопытства, мне срочно понадобилось узнать, кто этот Гарри Поттер, и почему волшебные гифки с ним так важны. Я спросила, и мальчик изумился: - Вы не знаете, кто это? Тут на тумбочке возник поднос с моим завтраком - тостами, джемом и тыквенными маффинами. Я поглядела на чайные чашки, которых, вопреки обыкновению, было две, и задумалась. Имею я право знать, где оказалась и что здесь происходит, в конце концов? Кажется, Колин Криви мог бы меня просветить. Возьму с него обещание не трепаться о встрече со мной, пусть директор Дамблдор потом и ему сотрет память. - Вот что, Колин, - решила я, - садись, угощайся, и расскажи мне, какие здесь у вас порядки. И не называй меня "мэм". Просто Эвелин. Мальчик не захотел (или не посмел?) возражать, плюхнулся на койку напротив меня, я поставила поднос между нами и разлила чай. Намазывая тост джемом, Колин принялся рассказывать. Гарри Поттер - это герой (ныне живущий и еще весьма юный) волшебного мира, который в детстве победил Того, кого нельзя называть. "Кого?", не поняла я. "Сама знаешь кого", понизил голос Колин и странно на меня посмотрел. "Извини", - пробормотала я. - " Я из другой страны. Не в курсе". Он малость успокоился и объяснил, что был такой страшный темный волшебник, который явно жаждал мирового господства, а Поттер его победил, правда, его родители при этом погибли, и теперь Поттера все любят, а кто не любит, те завидуют. А еще Гарри играет в квиддич (это такой спорт на летающих метлах), он ловец, а скоро Колин проявит пленку, и у него будет колдография с Гарри Поттером... Очевидно, Колин был председателем фан-клуба юного героя. - Расскажи мне про школу, - попросила я, не дожидаясь, пока он увлечется сильнее. В школе четыре факультета, специальная говорящая шляпа распределяет новичков в соответствии с их склонностями. Есть факультеты для умных, чистокровных, трудолюбивых и храбрых (на последнем, разумеется, учится Гарри Поттер). Я спросила, кто такие чистокровные. Колин ответил, что это те волшебники, у которых оба родителя - волшебники. Есть еще маглорожденные - волшебники, родившиеся у обычных людей. Есть полукровки - когда один родитель волшебник, а другой магл. Маглы - это обычные люди, не имеющие ни способностей, ни понятия о магическом мире. Среди чистокровных волшебников немало снобов, которые маглов презирают и не считают за людей - признаться, меня удивило, что о таких вещах знает одиннадцатилетний ребенок. У ребенка этого действие явно опережало мысль, он замолчал и только сейчас, кажется, что-то заподозрил. - Подожди, разве ты сама всего этого не знаешь? Разве ты не волшебница? - Видишь ли, как я уже говорила, я из другой страны. Из... ээ... Мадагаскара, знаешь, где это? Глухомань! – замахала я руками. - Там другие нравы, а еще там не печатают газет, вот я и не знаю ничего об окружающем мире. Так что спасибо тебе, что просветил, - я улыбнулась, чувствуя неловкость от того, что соврала ему, но не говорить же правду? "Меня тут неподалеку нашли голой, я узнала о мире магии всего несколько дней назад, а еще чистокровные снобы способны презирать меня только из-за моего происхождения". - Из Мадагаскара? - завороженно переспросил мальчик. - А как ты оказалась в Хогвартсе? - Это недоразумение. Директор Дамблдор ищет способ вернуть меня обратно. - Тебе не скучно здесь, в госпитале, одной? Ты скучаешь по дому? - Пожалуй, что да, - задумалась я. - Правда, кроме работы, меня там мало что держит, но я очень волнуюсь за Тео. - Это твой муж? - полюбопытствовал мальчик. Я засмеялась: - Это мой кот. - А кем ты работаешь? - Бариста. Я варю кофе, готовлю кофейные коктейли, и - может, это и нескромно, - едва ли не лучшие в Ватерлоо. Мне нравится этим заниматься, это целое искусство, сродни волшебству, в каком-то смыс... - я заткнулась на полуслове. Разведчицы из меня не выйдет: сначала наврала про Мадагаскар, где нет даже прессы, а потом выложила правду про свою профессию. Колин, похоже, нестыковок в рассказе не заметил. Он хотел спросить что-то еще, но хлопнула дверь, и кто-то быстро зашагал в нашу сторону. - Колин, большая просьба, не говори никому об этом разговоре, пусть это будет нашей тайной, - зашептала я. - И отдай мне фото, когда проявишь. Он кивнул, подхватил фотоаппарат и побежал к двери, но почти тут же врезался в мадам Помфри. - Мистер Криви, - строго начала она, - что вы там забыли? - Бодроперцовое зелье, - отрапортовал мальчик и шмыгнул носом для убедительности. Я припомнила, что во время нашей беседы мой словоохотливый Вергилий ничем больного не напоминал. Предлог, чтобы откосить от уроков? Или чтобы пробраться в больничное крыло и сфотографировать его постоялицу? Забавный малый. Я усмехнулась и отправилась, наконец, в душ. *** Уже смеркалось, когда меня навестил профессор Снейп. С момента, когда выяснилось, что я непонятным образом переместилась не только в пространстве, но и во времени, я не видела ни его, ни директора. Никто ничего мне не объяснял, мне оставалось только надеяться, что волшебники смогут вернуть меня в мое время, что чьи-то способности простираются так далеко. Чеканя шаг, Снейп на скорости завернул за ширму, полы его балахона, то есть, мантии, взметнулись вверх. - Мисс Ломбард, - кивнул он. Я ответила: - Добрый вечер, - и внезапно устыдилась колтуна на голове и казенной полосатой пижамы, возможно потому, что смотрел Снейп недружелюбно и как бы показывая, что делает мне одолжение своим присутствием. Я вспомнила, что отчасти благодаря ему мое тело не обглодано дикими животными, а лежит сейчас в теплой сухой постельке и получает еду три раза в день. Надо бы его поблагодарить. - Спасибо за то, что… - Лягте поверх одеяла, молчите и не шевелитесь, - перебил он. - Простите, что? Он закатил глаза. - Делайте, что говорю. - Но зачем? Несколько секунд Снейп смотрел в пустоту, лицо его при этом выражало неподдельное страдание. Затем он волевым усилием снизошел до необремененной интеллектом меня и пояснил: - Мне нужно обследовать вас, чтобы узнать, не подвергались ли вы воздействию темной магии. - Каким образом обследовать? Профессор Снейп закатил глаза вторично. Еще парочка моих реплик, и он сдвинет с пьедестала Тони Старка. - Лягте поверх одеяла, молчите и не шевелитесь, - процедил он. – Можете не закрывать глаза, и многое прояснится. Я наконец поняла, что проще подчиниться. Улеглась, сложив руки на груди, что твой Дракула, и уставилась в потолок. - Не шевелиться, - еще раз предупредил Снейп и начал водить надо мной волшебной палочкой, бормоча что-то на непонятном мне языке. Минут через пять, когда от желания пошевелиться у меня свело спину, сеанс магически-резонансной томографии был закончен. Снейпа, похоже, процесс утомил: он дышал часто и неглубоко, как после бега. - Вы что-нибудь почувствовали? – спросил он. Я припомнила свои ощущения. - Холод. И странный зуд в животе, в области желудка. Он кивнул и посмотрел на меня очень внимательно. Я испугалась и спросила полушутя: - Я буду жить, доктор? - Доброй ночи, мисс Ломбард, - бросил он и застучал каблуками в сторону двери.