Lullabies from the machines

Я снова за ним не поспевала. Поговорить удалось только у дверей класса Зельеварения, который находился в подземельях. Снейп обернулся и проговорил, чуть растягивая слова, его красивый голос сочился презрением: - Имейте в виду, личный помощник мне не требуется, тем более кто-то вроде вас. - Я обиделась, но промолчала. - Но раз уж директору пришла в голову эта бредовая мысль, проще сделать вид, что все идет, как он задумал. Будете присутствовать на моих уроках, сидеть в углу и стараться не издавать ни звука. Можете принести пергамент и делать вид, что записываете, или взять в библиотеке книгу, - "и делать вид, что умеете читать", мысленно закончила я. Положительно, я не понимала, с какой стати Снейп так явно демонстрирует неприязнь ко мне, неужели все дело в чистоте крови? Гитлеровщина какая-то. - Хорошо. Но если вдруг найдете для меня какую-нибудь работу, сообщите, - любезно отозвалась я. Делать хорошую мину при плохой игре, то есть изображать, что все в порядке, когда, по ощущениям, все хуже некуда - моя любимая стратегия с детства. Я вошла в класс, темный и пыльный, впечатление он производил удручающее. Звонок еще не подавали, ученики суетились, выкладывали из сумок книги, разговаривали, посмеивались. Судя по возрасту, это был третий или четвертый курс (мне в который раз показалось, что в девяносто втором подростки в среднем выглядят старше, чем в моем времени). Я устроилась на колченогом стуле возле книжного шкафа в конце аудитории. Это действие (или моя скромная персона) неожиданно привлекли массу внимания: ребята оборачивались, разглядывали меня, разговоры стихли до шепота и приобрели зловещий оттенок. Подали звонок (не то гонг, не то удар колокола), но тишина в классе не установилась. Профессор Снейп отреагировал мгновенно. Пронесся по классу (мантия его развевалась так, словно Готэм срочно требовалось спасать), отчитал студентов, причем обращаясь к одному человеку, мимоходом умудрился оскорбить еще пару-тройку. Он, однако, не орал, изъяснялся тихо, но презрительно и весьма доходчиво. Я малодушно порадовалась, что не одну меня он за человека не считает. Урок начался, я слушала вполуха, разглядывая обшарпанные стены и откровенно скучая. Урок был практическим: варили зелье для уменьшения размеров и использовали для этого весьма неприятные вещи: странного вида травки, гусениц и чьи-то там селезенки. Я предпочла не думать о том, что все эти ингредиенты нужно было как-то добыть и подготовить. Впрочем, Снейп, вырезающий мелким животным внутренние органы, предстал перед моим мысленным взором весьма живо и протеста не вызвал. Я остановила взгляд на девочке за последней партой: разглядывала ее руки, серебряный нож в тонких пальцах, точные движения, ритуальные помешивания. Эстетика процесса меня восхитила. Однако варево в котле все еще напоминало о батончиках из фильма "Сквозь снег". Урок закончился, профессор огласил оценки, ученики покинули класс, на смену им пришли другие. Скучища-то какая. Я прикрыла глаза и поудобнее устроилась на стуле. Кажется, урок был у первокурсников: Снейп рассказывал самые общие вещи про яды и противоядия. Некоторые пункты (как действует яд, как диагностировать отравление) были актуальны и для мира маглов, и показались мне смутно знакомыми, как, наверное, и любому, кто хоть раз читал детективы. К тому же, мне открылась новая грань профессора Снейпа. Несмотря на то, что с человеческими добродетелями у него было не очень, лектором он оказался прекрасным: знал материал и умел его интересно подать. Видимо, пользовался способностью красиво складывать слова в предложения не только для того, чтобы оскорблять людей. Под плавные интонации голоса я не то чтобы задремала, но погрузилась в некое состояние, в котором было очень удобно размышлять о бренности бытия и из которого не хотелось выходить. В частности, я думала: неужели так будет каждый день? Весь день? Лежать в лазарет было и то веселее, и там на меня хотя бы не пялились посторонние. Однако пойти к директору и попросить его найти мне другое место (не ровен час, в школе закончатся места) не позволяли совесть и понимание того, насколько глупо это будет выглядеть. Из чистого упрямства я решила ежедневно посещать класс Зельеварения и извлекать максимальную пользу из сидения на стуле в углу. Занятие закончилось (стало ненадолго шумно, а потом снова тихо), я не спешила открывать глаза, решив дождаться следующего занятия в таком положении. Однако профессор Снейп вместо того, чтобы деликатно покашлять, скомандовал у меня над ухом: - Подъем! Перерыв на обед, - и мне пришлось убраться из класса. Есть мне не хотелось совершенно, а чем-то занять сорок минут перерыва требовалось. В задумчивости я добрела по пустым коридорам до вестибюля, хотела свернуть в свои подземелья, но увидела двери на улицу, и поняла, что не была на свежем воздухе две недели. Я направилась к дверям, опасаясь, что они заперты, но мне повезло, я спустилась по широкой лестнице, и оказалась снаружи здания. Дохнуло прелым осенним воздухом, от восторга я издала нервный смешок и прижала пальцы к губам. Было уже холодно для моего платья. Листья на деревьях почти облетели, я вспомнила о приближении Хэллоуина. На небе клубились серые тучи, готовые разразиться дождем, ветер гнал по земле мертвые листья, шевелил мои волосы и играл подолом платья. Я побрела по влажной траве, непрестанно вращая головой и стараясь впитать в себя окружающую красоту. Очень скоро я вышла к озеру. Вода в нем была грязно-черной, но волны на поверхности напомнили мне Корнуолл. Мы жили далеко от побережья (насколько это возможно, учитывая географическое положение страны), от дома до моря было минут сорок ходьбы, но я бегала на пляж едва ли не каждый день. Причем идея плавать в море казалась мне кощунством - в любую погоду я сидела на берегу и мысленно сливалась с бурлящей у ног сине-зеленой стихией. Озеро Хогвартса не походило на образ из моих детских воспоминаний, оно напоминало мне... Профессора Снейпа. Я удивилась своим мыслям, но признала, что ход их верный. Черное озеро было ледяным и беспокойным, и неизвестно, что за твари обитали в его глубине. Постояв еще некоторое время на ветру, вдоволь надышавшись сырым воздухом, я вернулась в замок. Большой зал и холл были пусты, что означало, что я опоздала к началу урока. Я добежала до кабинета, постучала, просочилась в дверь и шепотом (в классе была тишина, только перья скрипели) сказала: - Извините за опоздание. Профессор Снейп, не поднимая взгляда, произнес: - Двадцать баллов с... а, мисс Ломбард, - поскучнел он, увидев меня. - Займите свое место. Я прокралась к стулу, казалось, облако прохлады, принесенной извне, следовало за мной. К концу урока я согрелась и расслабилась, к концу следующего - проголодалась. Не попрощавшись со Снейпом, я покинула класс, поужинала у себя в комнате, хотела прогуляться, но пошел дождь, и я решила наведаться в библиотеку (Нори объяснила мне, как туда попасть). У худощавой пожилой библиотекарши я попросила что-нибудь легкое, не слишком занимающее ум и позволяющее отвлечься. Она взмахнула палочкой, и на стол стопкой легли книги в голубых и розовых обложках с вензелями и амурчиками. Я наугад выбрала три тома и вернулась к себе. В течение нескольких часов я приговорила «Небесные чары» и «Магию любви», которые оказались влажными фантазиями некой Леди Сильвестри. В одной знатная волшебница влюблялась в юношу-магла, в другой чистокровными были оба героя, но их любви мешала теснота магического сообщества – они оказались кузенами. Мужчины подозрительно напоминали Локхарта, женщины – предметы мебели со склонностью к истерикам на пустом месте. Впрочем, основному моему запросу чтиво удовлетворяло, а именно было легким и ненавязчивым, помогло скоротать вечер и заснуть без сновидений. Следующий день я провела в классе Зельеварения, растягивая подольше последнюю книгу - (какая ирония) «Любовное зелье». Снейп, увидев обложку, покачал головой: - Исключительный литературный вкус. Вечером я вернула книги в библиотеку и попросила взамен детективы (к счастью, такие писали и в мире магии). Тут дело пошло интересней: магические преступления совершались и раскрывались с особым изяществом и вкусом, сыщики были умны и харизматичны, к тому же, мне представилась возможность больше узнать о волшебном мире. Например, существует техника, позволяющая читать мысли, детектив, владеющий ею в совершенстве, выводил преступников на чистую воду в два счета, и, как ни странно, это нисколько не вредило повествованию. В другом рассказе сыщик-маг противостоял «нашему», магловскому Арсену Люпену, который оказался сквибом, то есть, родившись в магической семье, сам не имел способностей (подозреваю, как и автор произведения). Такой ребенок – позор для семьи, поэтому он был изгнан и, преданный самыми близкими, пошел не по той дорожке, а любовь к перевоплощениям и театральщине у него осталась в память о происхождении. В общем, как и в другие сложные периоды моей жизни, литература стала убежищем. Она помогала скоротать время, отвлечься от дурных мыслей по поводу своего будущего (а заодно и настоящего) , скоротать время, занять себя на протяжении дня, скоротать время… Прошла неделя «совместной работы» со Снейпом. Ежедневно я завтракала, посещала уроки, обедала, снова шла в класс, ужинала, прогуливалась по окрестностям, если позволяла погода, при этом все время не расставалась с книгой. Жизнь, к которой я привыкла, тоже была наполнена рутиной, но иного толка – события хоть и были однообразны, но быстро сменяли друг друга, а здесь все такое медленное, будто в санатории для пенсионеров. Однажды в субботу я благополучно проспала завтрак и первый урок и явилась только ко второму. Класс оказался пустым. Профессор Снейп обнаружился в смежном кабинете, он варил зелье в небольшом котле, стоящем прямо на письменном столе. Языки пламени под котелком нисколько не вредили столешнице. - Добрый день, - сказала я. – Не знала, что урок отменили. - Перенесли. По просьбе профессора Спраут. - Тогда мне, наверное, стоит уйти? - Можете остаться, если хотите, - пожал плечами Снейп и мотнул головой в сторону класса. – Ваше место свободно. - Присяду здесь, если не возражаете, - усмехнулась я. Я устроилась за столом на месте хозяина – хозяин повел бровью, состроил недовольную гримасу, но ничего не сказал. Книгу я в спешке забыла, поэтому разглядывала темный и неуютный кабинет – старые книги, нетопленный камин, полки с банками с занимательным содержимым в формалине. Странный он парень, раз любит работать в такой обстановке. Снейп нарезал какие-то стебли, сбросил в котел, помешал трижды по часовой стрелке, глянул на часы, отмечая время (я рефлекторно запомнила), через три минуты помешал дважды против часовой, еще через десять – трижды по направлению стрелки, через три – дважды против… Цикл повторился три раза. Всё это время я переводила взгляд с часов на котел и серебряную ложку в руках профессора, отмечая закономерность, и нашла это занятие чрезвычайно интересным. Снейп в промежутках между манипуляциями с зельем наводил порядок на рабочем месте при помощи магии: очищал инструменты заклинанием, перемещал предметы по воздуху на свои места, убавил огонь под котелком. При этом он совершенно не обращал на меня внимания, и у меня возникло чувство неловкости, будто я вижу что-то, не предназначенное для моих глаз. Прибравшись, Снейп постоял немного, а потом сказал: - Раз уж вы здесь… Я отлучусь на несколько минут. И предупредил: - Ничего не трогайте! Я поскучала некоторое время, построила версии относительно того, куда он направился (первым делом предположила отправление естественных потребностей – глуповато хихикнула в кулачок, мол, ничто человеческое не чуждо). Однако – я вовремя глянула на часы – истекали десять минут с последнего помешивания зелья, а Снейп не возвращался. За тридцать секунд до я выглянула в класс – его не было. Эти полминуты я колебалась: испортить зелье или ослушаться приказа ничего не трогать, вспомнила даже проблему вагонетки, но в последний момент схватила ложечку и трижды помешала варево по часовой стрелке. В дверном проеме возник Снейп и чертыхнулся. С ложкой в руках я мучительно придумывала, что сказать. Профессор надвигался с угрожающим видом: - Что вы сделали? – прошипел он. - П-помешала. – проблеяла я. – Трижды по часовой стрелке… Десять минут, потом три… Я все видела! Видела, как вы делали. Он выдернул ложку у меня из рук и отодвинул меня в сторону от котла. Придирчиво разглядел содержимое, затем с подозрением посмотрел на меня. - Я не такая уж дура, ясно? – дернула плечом я. - Возможно, - протянул он. – Возможно, из вас выйдет толк. Он вытащил с полки пыльную книжку и протянул мне: - Учебник для младших курсов. Начните с основ, жду в понедельник подробного пересказа первых трех параграфов. Уроки можете не посещать, вам от них никакой пользы. Индивидуальные занятия – по будням с восьми до двенадцати вечера. Без возражений! – отрезал он, увидев мою жалобную мину. Грустная, в обнимку с учебником я побрела к себе в комнату. *** За выходные я выучила заданное. Оказалось, я при всем желании не смогу сварить зелье – для него в числе прочего требовалась волшебная палочка. Но тогда зачем мне изучать зелья, если я не могу их готовить? Вечером понедельника я направилась в кабинет Снейпа с этим вопросом. - Вы сможете делать все, кроме заключительного взмаха палочкой над котлом. Я научу вас разбираться в ингредиентах и отличать правильно сваренное зелье от опасного для жизни, - любезно пояснил он («любезно» в данном случае означает «испытывая раздражение от необходимости объяснять очевидное»). – Большинству студентов недостаточно пяти лет обучения, чтобы выйти на достойный уровень, у вас есть и вовсе два месяца, поэтому изучать будете изготовление и особенности применения только тех зелий, с которыми вам придется непосредственно работать – в основном это снадобья и лекарства. - Погодите, - сообразила я, - вы что, хотите сдать меня на поруки в больничное крыло? Помогать мадам Помфри? - Именно, - подтвердил он, пристально посмотрев мне в глаза. – И чем скорее, тем лучше. Для начала я почти слово в слово пересказала то, что выучила из учебника. Затем ознакомилась с инструментами, разложив их перед собой. Самостоятельно установила котел на подставку, Снейп развел под ним огонь, а потом раскрыл учебник на странице с Бодроперцовым зельем – тем самым, от которого из ушей валил пар. Нашел на полках несколько пузырьков и поставил их на стол: - Ингредиенты перед вами. Сами определите, что есть что. Приступайте, я буду наблюдать. - А если я что-нибудь испорчу? Снейп сверкнул глазами. «Пеняйте на себя», говорил его взгляд. У зелья было всего несколько составляющих, которые я не без труда, но идентифицировала. Взвесив и нарезав все как полагается (руки, разумеется, тряслись), я сложила их в котел, залила водой, прокипятила, сколько требовалось – внешний вид варева менялся на глазах. Профессор в это время проверял ученические тетради, в смысле свитки, и иногда посматривал в мою сторону. Согласно инструкции я выждала время и попросила Снейпа применить магию. Сравнила результат с описанием в учебнике, и с облегчением констатировала, что не облажалась. Профессор Снейп пришел к тому же выводу, но был этому, кажется, не рад – во всяком случае, подозрения в его взгляде было больше обычного. - Итак, вы сварили зелье с первой попытки, - вкрадчиво начал он. Я на всякий случай кивнула. – И вы будете продолжать утверждать, что не делали этого раньше, что вы не волшебница, что вы никогда не слышали о школе Хогвартс и о мире магии? – он шагнул в мою сторону, в голосе слышалась угроза, но я снова кивнула. Снейп навис надо мной, заглянул в глаза – не знаю, что он там мог увидеть, кроме недоумения и страха, но отпрянул с выражением недоверия пополам с недовольством на лице. Сердце у меня бешено колотилось. - Уже почти полночь, - он вернулся на свое место, – можете быть свободны. Завтра в то же время, и прочитайте следующие три параграфа учебника. - Хорошо. Доброй ночи. Уже у двери я обернулась: - Профессор? Я действительно впервые… - Не сомневаюсь, - перебил он. *** Разумеется, мне приходилось варить зелья не каждый день. Иногда я просто пересказывала учебник с самого начала до того момента, на котором остановилась. Иногда весь вечер был посвящен ингредиентам: Снейп говорил название, я искала нужную склянку на бесконечных полках, а потом рассказывала о свойствах вещества. За почти две недели я самостоятельно сварила еще три зелья, одно из которых все-таки испортила (что поделать, противоожоговая мазь оказалась сложнее остальных в приготовлении). У меня наконец-то не было времени на чтение художественной литературы. Вечер 31 октября неожиданно оказался свободным. В школе устраивали пир в честь Хэллоуина, и Снейп отменил урок. Я проспала до обеда (вечерние занятия постепенно превращали меня в сову), прогулялась под моросящим дождем, но быстро замерзла, несмотря на шерстяной пиджак под мантией. Возвращаясь, я прошла мимо распахнутых дверей Большого зала, столы, конечно, еще не были накрыты, но тыквы с беззубыми улыбками уже украшали зал, а под потолком парили, наверное, тысячи зажженных свечей. Я в жизни не видела ничего подобного. В комнате я согрелась и вздремнула, а проснувшись, решила устроить себе вечер spa-процедур, насколько это возможно, имея в наличии лишь шампунь да мыло (шампунь, надо сказать, был потрясающий: волосы стали тяжелыми и гладкими, рассыпались волнами по плечам и благоухали, как розарий тетки Бетси). Кстати вспомнилось, что моей одежде чистка тоже не помешает: белье я стирала вручную ежевечерне, а вот платье и костюм не стираны ни разу. Я вызвала Нори и вручила ей все свои вещи с просьбой вернуть завтра. Вечер Хэллоуина я провела в душе, напоследок порезав ногу под коленом во время неудачного бритья. Кровь удалось полностью остановить минут через сорок, нога была ватной, под коленкой неприятно пульсировало, а все полотенце было в алых пятнах. Я швырнула тряпку на пол душевой и слабая от пережитого нервного потрясения (и, возможно, кровопотери) залезла под одеяло. Только я собралась позвать Нори, чтобы она погасила свет, как в дверь постучали. Я поискала глазами, чего бы надеть, ведь все вещи в чистке, а единственное полотенце испачкано, параллельно прикидывая, кто бы это мог быть в столь поздний час. Не придумав ничего лучше, я завернулась в покрывало с кровати и распахнула дверь. Профессор Снейп решительно вошел, оттеснив меня внутрь, и закрыл ее за собой. Он явно был взволнован и хотел сказать что-то важное, но заметил мой странный наряд и возмутился: - Вы не могли надеть что-то более приличествующее ситуации? «Обойдетесь», мысленно съехидничала я, а вслух вздохнула: - Какой ситуации, профессор? В чем дело? - В школе произошло нападение. - На ученика? – ахнула я. - На кошку завхоза, но это не важно. Важно то, что теперь маглорожденным ученикам угрожает опасность. А больше всего она угрожает вам. Никому ни слова о вашем происхождении, - понизил голос он. - Но почему? Кому я не угодила? - Для того, кто готов убить ребенка лишь потому, что его родители не были волшебниками, ваше появление здесь – плевок в лицо и вызов, - отчеканил Снейп. – После девяти вечера вы не ходите одна по коридорам, сопровождать вас буду я, это приказ директора. Я кивнула и сообразила, что мы стоим посреди спальни, в двух шагах от распахнутой двери в ванную, на полу которой валяется окровавленное полотенце, которое Снейпу с его места может быть отлично видно. Я устыдилась своей неряшливости, протянула руку и прикрыла дверь. Снейп обратил внимание на это мое действие и успел заметить полотенце, судя по тому, что мгновенно изменился в лице. Озабоченность сменилась извечным ко мне недоверием, он вдруг поинтересовался, кто может подтвердить, что я провела вечер в комнате, а я разозлилась: - Тыквенный пирог, который я съела на ужин, и бритва. - Какая еще бритва? - Опасная. Я ей распорола ногу так, что добрых полчаса кровь останавливала. - Какую ногу? - Что? – не поняла я. - Какую из двух ног вы порезали? – угрожающе повторил он. - Правую, - оторопела я. - Где порез? - Под коленкой. Снейп присел на корточки, выпростал мою ногу из складок покрывала, провел пальцами от лодыжки вверх до колена. Когда он коснулся ранки, я дернулась, встретилась с ним взглядом и покраснела. Он выпрямился и пошел к выходу: - Запирайте двери, это вопрос вашей же безопасности. Отнеситесь к этому серьезно. Я рассеянно кивнула и попросила его потушить свет.