Lullabies from the machines

Треклятая противоожоговая мазь никак не хотела у меня получаться. Содержимое котла зашипело, забурлило, угрожая выплеснуться через край, затем осело и покрылось шапкой вонючей пены, как прокисший бульон. - Двойка, Ломбард, - констатировал Снейп. - Что не так на этот раз? - вздохнула я, - перечную мяту следовало рвать, а не резать или флоббер-червь был скорее мертв, чем жив? Он приподнял брови типа "как знать, как знать" и вернулся к тетрадкам. Я подождала, пока котел немного остынет, вылила из него вонючую жижу, и принялась чистить вручную - дополнительные санкции от Снейпа. - А между прочим, профессор, - я обернулась через плечо, не прерывая своего занятия, - вы перестали звать меня мисс. Это значит, что мы теперь напарники, как Холмс и Ватсон? - Надейтесь, - фыркнул он. *** Общение со Снейпом не прошло для меня даром. Я быстро отвыкла от приветствий, пожеланий доброй ночи и прочих социальных поглаживаний, зато привыкла полуночничать и просыпаться к обеду (не удавалось привыкнуть только к лютому холоду слизеринских подземелий - иногда по вечерам я не чувствовала ног и начинала с возрастающим интересом поглядывать на уродливые, но теплые чулки). С самим профессором, как выяснилось, вполне можно было общаться, если не бояться ошибиться и выглядеть глупо - его почему-то очень раздражала неуверенность. Это открытие словно превратило меня в трехлетнего ребенка: я принялась с энтузиазмом проверять запас его терпения. Иногда он действительно на меня злился, но никогда так, как на своих учеников. В основном он реагировал одинаково, а именно смотрел свысока, слегка недоуменно и с досадой – кажется, таких взглядов удостаиваются слабоумные от людей, которым неведомо сострадание. Я слабоумной считаться категорически не хотела, поэтому из кожи вон лезла, чтобы доказать Снейпу, что я способная ученица. Ему это пришлось не по нраву: когда я в очередной раз бодро протараторила главу о противоядиях от обычных ядов и собралась перейти к противоядиям от ядов магических, он закатил глаза и пробормотал: - Мерлин, за что? Мало мне Грейнджер, у которой рука не опускается… - Чем она вам не угодила? – вступилась я. Грейнджер я видела в ту пору, когда грела стул в конце класса во время занятий. Она действительно поднимала руку после каждого вопроса учителя, и со стороны это впрямь выглядело странно, потому что, во-первых, с детьми, которым нравится так остервенело учиться, явно что-то не так, а во-вторых, ну если она все знает, какого черта вообще ходит на уроки? Однако, в отличие от Снейпа, который удостаивал ее только насмешками, я девочке сочувствовала и в какой-то степени симпатизировала, потому что сама была такой в школьные годы. - Маленькая выскочка, - процедил он. - Вы же не будете отрицать, что она умна? - Интеллект и знания теряют всякую ценность, если их так явно демонстрировать при любой возможности. - А что если для нее это единственный способ заслужить признание? Ведь чистокровные снобы, - «вроде вас», чуть не ляпнула я, - никогда не будут считать ее равной себе. - Откуда пунктик на чистоте крови? – прищурился Снейп. – Вы ведь вообще не волшебница. Он знал, куда бить. Я прожила в Хогвартсе полтора месяца, и все это время чувствовала себя хуже остальных. От почтовых сов было больше пользы, чем от меня. Это было унизительно, и это был единственный способ существовать. - Это несправедливо! – воскликнула я. - Человека не определяет его происхождение. Любой заслуживает принятия и признания. - Мы точно говорим о Грейнджер? – изогнул бровь профессор. - Не знаю, - буркнула я. *** Учебник для младших курсов я выучила наизусть и в середине ноября получила в свое распоряжение «Расширенный курс Зельеварения». По словам Снейпа, зелья в этом учебнике были слишком сложны для меня, поэтому варить их не придется, нужно только… «Снова все вызубрить, да-да», - проворчала я, забирая у него книгу. Профессор провожал меня до двери комнаты. Дурацкая идея – из-за какой-то кошки я была вынуждена ходить под конвоем. Детали нападения не разглашались, и мне было не очень понятно, что такого страшного может произойти со мной в абсолютно пустом коридоре. Впрочем, сегодня коридор не был так уж пуст. У подножия лестницы, ведущей в мои подземелья, находилась неприметная ниша с каменным бюстом. Сейчас из ниши доносились хихиканье и тихие стоны, и вряд ли их издавало изваяние. Профессор Снейп сделал мне знак остановиться и молчать, а сам бесшумно подошел к углублению в стене и осветил его палочкой. - Так-так, - нарочито любезно начал он, но звучало все равно угрожающе, - мисс Милтон, мистер Трумэн. Какие обстоятельства задержали вас в коридоре в столь поздний час? Школьники прятали глаза и поправляли одежду. - Быть может, вы проголодались и шли на кухню? - Нет, сэр. Мы возвращались в гостиную, сэр, - тихо ответил юноша. - Что ж, продолжайте свой путь, не смею вас задерживать, - ёрничал Снейп. - Правда, п-профессор? - Разумеется, нет, - взорвался тот. – Вы решили, что значок старосты дает вам право нарушать комендантский час, Трумэн? Из-за вашей самонадеянности факультет лишается ста баллов, а вы и мисс Милтон получаете неделю отработки. У Филча! Марш в спальни! Парочка припустила по коридору, а Снейп выглядел чрезвычайно довольным собой. Мне этот инцидент испортил настроение. - Браво, Снейп, - сказала я, поравнявшись с ним. – Вы всегда так радуетесь или только когда успеваете снять баллы раньше, чем парень снимает с девушки блузку? Теперь настроение было испорчено не только у меня. Он дошел со мной до комнаты, развернулся и пошел прочь, хотя обычно дожидался, пока я запру дверь изнутри. Я устроилась в кресле с новым учебником и прочитала весь за пару часов. Зелья в нем упоминались необычные в том смысле, что почти все их можно было использовать для получения выгоды и/или причинения вреда другим. У меня сложилось впечатление, что Снейп не доверил мне варить по рецептам из расширенного курса не из-за их сложности, а именно из-за назначения. Впрочем, для работы в больничном крыле они и не пригодятся. Уже устроившись в постели, я подумала, что неплохо бы найти другие источники информации, кроме стандартных учебников, и решила завтра посетить библиотеку и найти какой-нибудь справочник, например, по лекарственным растениям, или руководство по оказанию первой помощи, словом, то, от чего была бы видимая польза. На следующий день, оказавшись в библиотеке, я вспомнила присказку о том, что инициатива э-э… чревата для инициатора. Я понятия не имела, где находятся нужные мне книги, собственно, я не знала, что конкретно нужно. Вдобавок я отвыкла бывать в академической среде, а здесь, между полок с пыльными наполненными информаций книгами, эта академичность ощущалась почти физически. Оставив попытки справиться самостоятельно, я обратилась к уже знакомой библиотекарше и через некоторое время получила на руки увесистый справочник по ингредиентам для зелий. - Это для ваших опытов? – поинтересовалась дама, украдкой меня разглядывая. - Что? – не поняла я. - Вы снова ставите эксперименты? - Н-нет, - помедлила я. – Я, э, ничего не ставлю. Это чтобы освежить знания. - Так память к вам возвращается? – понизила голос она. Любопытство сухопарой дамы казалось мне неуместным и неестественным. Откуда она вообще знает о моей якобы амнезии? - Боюсь, что нет, мэм, - выдавила улыбку я. – Большое спасибо за помощь, не буду вас отвлекать. Я поспешила уйти, не дожидаясь новых вопросов. Не знаю, с чего я взяла, что волшебники выше сплетен, но сейчас была неприятно удивлена. У себя в комнате я начала читать справочник (три параграфа «Расширенного курса» для пересказа Снейпу уже были выучены), стараясь запоминать основные свойства ингредиентов, многие из которых уже были мне знакомы. На букве «f» пришлось прерваться – было без четверти восемь. Снейп варил зелье у себя в кабинете. Только увидев спину в черном сюртуке, я вспомнила, что вчера вроде как его обидела, и застыла в дверях, прикидывая, как лучше начать разговор. - Не стойте столбом, - выручил он меня, не оборачиваясь. – Принимайтесь за работу. - Что делать? – изобразила я энтузиазм. - Сварите, наконец, правильную противоожоговую мазь. Он призвал на стол второй котел и зажег под ним огонь. Я привычно нашла на полках нужные скляночки и принялась за работу. Профессор напротив меня измельчал корень асфоделя, тщательно сверяясь с листком пергамента на столе. Рукава у него были закатаны почти до локтя, и на левом предплечье я заметила татуировку, довольно старую – чернила расплылись и посветлели. - Ошибки юности? – кивнула я на его руку. - Что? – мне показалось, или Снейп вздрогнул? От златоцветника он отвлекся и пристально на меня посмотрел. - Да бросьте, у кого сейчас нет пары партаков? Хотя не знаю, как с этим у вас в девяностых, - засомневалась я. – Но в моем времени татуировки у каждого второго. Я тоже хотела, но не рискнула. Чашку кофе. - Чашку кофе? – скривился он. - Чертовски хорошего кофе, если быть точнее, – изобразила я интонацию Агента Купера, но Снейп все равно не понял. - Я, наверное, все-таки сделаю татуировку, когда вернусь. – «Если вернусь», поправилась мысленно. – Вы ведь о своей не жалеете? - Татуировка – это не то о чем следует жалеть, мисс Ломбард, – отозвался он после паузы. – Иногда в юности люди совершают и более значительные ошибки. Я впервые задумалась, сколько ему лет: тридцать пять, сорок? На меньшее он не тянул. Я принялась украдкой разглядывать Снейпа в поисках морщин и прочих свидетельств времени. Худой, изжелта бледный, он выглядел нездоровым и привлекательным не был, к тому же мыл голову явно реже, чем нужно (я отказывалась это понимать – как можно, имея в распоряжении такой восхитительный шампунь?). - Ради бога, Ломбард! – с тихим раздражением произнес Снейп, не отрывая взгляда от своего котла. – Неужели вы пали жертвой заблуждения о том, что я пренебрегаю личной гигиеной? Я испугалась и покраснела. Он что, мысли читает? - У вас на лице написано, - пробормотал Снейп. - Извините, - стушевалась я. - Лучше помогите мне. Я убедилась, что могу оставить будущую (надеюсь) противоожоговую мазь без присмотра ненадолго, и спросила, чем могу помочь. Снейп небольшим половником осторожно наливал, а точнее, накладывал густое бесцветное вещество в стеклянную колбу. - Откройте настежь дверь за вашей спиной и следующую дверь, в конце коридора. Я сделала, что он сказал, и вернулась (вторая дверь вела в небольшую гостиную, минималистичную, но уютную – в ней, в отличие от кабинета, топился камин). - Уйдите с дороги, - приказал Снейп, медленно приближаясь к двери, держа колбу на вытянутых руках. – Вещество очень нестабильно. - А что это? – полюбопытствовала я. - Экспериментальная разработка. - К вашему сведению, нитроглицерин уже изобрели. Лет сто пятьдесят назад. - С дороги, - прошипел он. Я пожала плечами и вернулась к своему зелью. С ним все было в порядке, через пару минут требовалось, как я это называла, добавить немного магии, я собралась идти за Снейпом, потому что мне, гм, была необходима его палочка. Но тут из комнаты за моей спиной раздался крик, и я не пошла туда, а побежала. Профессор Снейп стоял посреди гостиной, закрывая лицо руками, и сыпал проклятиями, а у его ног валялись осколки колбы, содержимое которой с шипением разъедало ковер. - Что случилось? – оробела я. Он отнял руки от лица, не переставая ругаться. Левая щека была покрыта множеством мелких кровоточащих ран – похоже, вещество выплеснулось ему на лицо и теперь разъедало кожу, как ковер на полу. Кажется, попало и в глаз тоже – Снейп не мог открыть его от боли, о чем и сообщали редкие цензурные слова в его речи. Не вполне осознавая, что делаю, я скомандовала: - На диван, - и бегом вернулась в кабинет. Отыскала на полках экстракт бадьяна (не зря штудировала справочник), выхватила из шкафчика чистую салфетку, и поспешила в гостиную. Снейп все так же стоял посреди комнаты, но уже не ругался, а тихо шипел. Я толкнула его на диван и уселась верхом. Смочила салфетку бадьяном, приложила к закрытому глазу и велела прижать. Снейп без слов подчинился. Раны на щеке вблизи выглядели еще ужасней. Я осторожно капала на них целебной жидкостью, и, видимо, это было так же больно, как описывалось в книге: Снейп дышал сквозь зубы и сжимал свободной рукой мое бедро (будет синяк), но не издал ни звука. Язвы затягивались на глазах, и скоро кожный покров восстановился полностью. Я забрала у профессора салфетку, осторожно вытерла его лицо от следов крови, и, судя по тому, что он расслабился и задышал ровнее, больно ему уже не было. А я вдруг почувствовала жуткую усталость, руки предсказуемо затряслись, ко всему прочему, я обнаружила, что сижу верхом на Снейпе, который придерживает меня за бедра, и разглядываю его на удивление длинные черные ресницы. Ресницы дрогнули, Снейп открыл глаза и как-то странно ощупал мое лицо взглядом. Никогда прежде он так на меня не смотрел. Я сказала, пытаясь скрыть неловкость: - Глаз будет красный некоторое время, но слизистая не пострадала. Я хотела встать, но он крепче прижал меня к себе, сглотнул и посмотрел мне в глаза своим магнетическим черным взглядом. Мне стало жарко, происходящее казалось странным и очень интимным. Снейп чуть подался вперед и хрипло произнес: - Бадьян... - Что? – не поняла я. - Зачем вы взяли экстракт бадьяна? Можно было использовать противоожоговую мазь, которую вы сегодня… - Черт, - перебила я, - мазь! – Вскочила с колен Снейпа и помчалась в класс. Треклятая противоожоговая мазь никак не хотела у меня получаться.