Lullabies from the machines

- Ломбард, как вы относитесь к спорту? – спросил Снейп в пятницу вечером. - Обратно пропорционально, - скривилась я. Несколько лет назад, еще до отъезда из Корнуолла, я встречалась с одним футбольным фанатом. Мне не понравилось. – А что? - Завтра первый квиддичный матч сезона. Вам придется присутствовать. Новость меня не обрадовала - я искренне считала спорт занятием для недоумков. - Квиддич – это ведь тот же футбол, но на метлах? – В этом смысле недоумки-волшебники были изобретательнее недоумков-маглов. - Пожалуй, да, - пожал плечами профессор. – Разве что шансы получить травму и умереть гораздо выше. *** Утро субботы выдалось пасмурным, к тому же мне пришлось встать раньше обычного, так что выражение моего лица коррелировало с погодой. Мы долго поднимались по лестнице на трибуну для учителей, там было высоко и жутко холодно. Игроки по свистку начали хаотично перемещаться в воздухе над полем, правил я не знала и не стремилась узнать, так что просто сканировала взглядом пространство, напоминая себе, что все проходит, нужно просто немного потерпеть. В паре мест от меня сидел мужчина, поневоле привлекавший внимание. Он не был классически красивым - черты лица мелковаты, но привлекательным был совершенно точно, в основном благодаря выражению непрошибаемой уверенности на лице и идеальным платиновым волосам, его лицо обрамляющим. Я моментально окрестила его Трандуилом и на протяжении всей игры то и дело на него поглядывала. Не то чтобы он был интересен мне как мужчина, в том смысле, что мысли о первородном грехе он хоть и вызывал, я отдавала себе отчет, что это всего лишь мысли, и пялилась на него из любви к прекрасному. Игроки ненадолго прервались, постояли двумя пятнами разных цветов посреди поля, затем снова замелькали в воздухе. Шел дождь, я умудрилась промокнуть, несмотря на козырек над учительской ложей. Я завистливо поглядела на Трандуила - его волосы были безупречны, в отличие от моих, от влажности свернувшихся пушистыми спиральками. Было сыро, холодно и скучно, хотелось плакать и канючить: "мама, пойдем домой". За неимением мамы я пристала к Снейпу. - Когда закончится игра? - шепотом спросила я. - Когда один из игроков поймает золотой снитч. - Ага, - такой ответ меня не устроил. - А по времени это сколько? Он адресовал мне испепеляющий взгляд (я даже немного согрелась), и я сочла за лучшее замолчать. Однако мельтешение над полем, в смысле, первый в сезоне матч закончился довольно скоро и весьма эффектно - падением гриффиндорского ловца в грязь. - Поттер, - процедил Снейп. - Так это и есть Поттер? - изумилась я. - Я думала, он старше. - Юный возраст не мешает ему влипать в неприятности, как видите. Учителя покидали трибуну вслед за директором, поспешившим на помощь пострадавшему ловцу. Снейп затерялся среди остальных, я обрадовалась внезапному одиночеству и пошла в замок. Дождь не прекращался. Конечностей я не чувствовала давно, и черт бы с ними, но вдобавок к этому у меня заложило нос и неприятно саднило в горле. Простуда была совершенно некстати. Я прибавила шагу, надеясь поскорее оказаться под горячим душем, а после - выпить чаю с шиповником. Или с ромом, если повезет. Я уже поворачивала в свои подземелья, когда меня настиг грозный окрик Снейпа. - Ломбард! Куда вы делись со стадиона? Я закатила глаза, но повернулась и максимально спокойно ответила: - Вернулась в замок, как вы можете догадаться. - Какого черта вы ушли одна? - прошипел он, а я психанула: - Вы что меня везде сопровождать будете? - Буду, если понадобится. Вы хоть понимаете, как это опасно? - Да здесь десять минут идти, какая опасность? - заорала я. - В класс, - ледяным тоном произнес он. - Сейчас же. У вас по плану занятие. - Оно вечером. - Уже нет. Я разозлилась: - У меня есть планы на ближайшее время. - Никаких планов, - повысил голос он. - В кабинет! - Помыться мне можно? - рявкнула я. - Можно! - в тон ответил Снейп. - Спасибо! - Не благодарите! Через час, и не вздумайте опоздать, - отрезал он. К себе я вернулась злая на Снейпа за то, что он умудрился довести меня на пустом месте, и на себя - за неуместную реакцию. Разделась по пути в ванную - мантия и платье были мокрыми и тяжелыми, а туфли еще и испачканы грязью. Я впервые пожалела, что у меня в комнате нет камина. Настроение было гаже некуда. В душе я согрелась и вновь почувствовала онемевшие руки и ноги - они покраснели и чесались. Я немного успокоилась, раздражение сменилось усталостью. Облачившись в костюм и уложив мокрые волосы узлом на затылке, я неспешно направилась в класс Зельеварения. У закрытых дверей класса я притормозила - изнутри доносились голоса. Я постояла, прислушиваясь, и чуть не получила дверью по лбу: мне навстречу вышел Трандуил. Я обалдела, а он оглядел меня сверху донизу и одарил обворожительной улыбкой. Я в ответ улыбнулась кокетливо и поглядела из-под ресниц - безотказный прием, освоенный мной в старших классах, подействовало и на блондина. Он совершенно по-кошачьи прищурился и галантно придержал передо мной дверь, проводив заинтересованным взглядом. Я кивнула в знак благодарности, он кивнул в ответ и, поигрывая тростью, удалился. - Кто этот джентльмен? - спросила я у Снейпа, все еще улыбаясь. - Лорд Малфой, глава Совета попечителей школы. - Оно и видно, что лорд. От него буквально пахнет деньгами и властью. - Это сандал, - хмыкнул Снейп. - Да бросьте. Он явно ходит по дому в расшитом шлафроке с атласными обшлагами поверх идеальной белой рубашки, в лучших традициях британской аристократии. А он вам кто? - поинтересовалась я, устраиваясь за партой. - Он мне отец моего ученика и крестника, - усмехнулся профессор. Я присвистнула. - А можете у него невзначай поинтересоваться, что он обо мне думает? - Я поинтересуюсь у леди Малфой. - Я не строю матримониальных планов, - закатила глаза я. - Я вообще никаких планов не строю, да будет вам известно. Снейп скептически изогнул брови. Я продолжила, но уже с сомнением: - Мне показалось, я ему понравилась. - Конечно, понравились, учитывая качество борделей в магическом мире, - продолжал глумиться он. - Какой изящный комплимент, - покачала я головой. - Вы так хорошо осведомлены о качестве местных домов терпимости? - Вот что, Ломбард, - посерьезнел Снейп. Он оперся о мою парту и заглянул мне в глаза. - Вы любитель сравнивать, цитирую, "чистокровных снобов" с нацистами. Так вот, следуя вашей аналогии, мистер Малфой - кто-то из приближенных Гитлера, допустим, Геринг, а вы - красивая еврейская девушка, которую он по ошибке принял за арийку. А теперь представьте, что будет, когда он узнает правду. Снейп не шутил, не издевался и не запугивал, он, вопреки обыкновению, тихо и спокойно объяснял ситуацию. И это напугало больше всего. - Хорошо знаете историю маглов, - не выдержала взгляда я. - Волшебников это тоже коснулось. Он ушел в кабинет. Я направилась следом, привалилась к косяку, прокручивая в голове его слова. - У вас и свой Гитлер был? Погодите, - перебила я сама себя, когда до меня дошло, - вы действительно назвали меня красивой? Снейп тяжело вздохнул с жалостью во взгляде. Я развела руками, мол, баба, что с меня взять. Он протянул мне свиток: - Опишите по памяти все зелья из "Расширенного курса Зельеварения", с рецептами, если они были даны в книге. - Может, я лучше перескажу вслух? - Не желаю слушать, как вы гнусавите, - отрезал он. Я и вправду говорила немного в нос, еще и в горле першило, я нашла предложение Снейпа разумным – долгий монолог усугубил бы симптомы. Я взялась за перо. Тяга к подобным вещицам была у меня еще в детстве: я находила на берегу перья птиц и вставляла в них стержни от шариковых ручек. В школе этого, конечно, не понимали, учительница отнимала у меня самодельные ручки, ломала и выбрасывала в окно. Мне было обидно, но на берегу было еще много перьев. Сейчас я своего детского увлечения не разделяла: я не написала и двадцати процентов необходимого, а пальцы уже затекли. Я сделала паузу, давая отдых рукам, заодно пытаясь вспомнить полный список ингредиентов Оборотного зелья. Рецепта в учебнике не было, а перечень составляющих был, и был он на пару пунктов длиннее, чем то, что я воспроизвела на бумаге... - Настой златоглазок и тертая шкура бумсланга, - произнес Снейп. Я вздрогнула. Он наводил одному ему известный порядок на полках с ингредиентами в противоположном конце кабинета. - Я что, это вслух сказала? - Нет, вы слишком громко думаете. - Громко думаете, - передразнила я. - Вас раздражают чужие мысли, вся комната в склянках с кусочками трупов... Снейп, у вас случайно нет брата в британском правительстве? - Нет, а что? - Ничего, - вздохнула я. - Спасибо за подсказку. Неужели он и вправду читает мысли? Я призадумалась, разглядывая его спину. Если книжный персонаж может ковыряться в чужих мозгах, то почему Снейпу этого не уметь? Впрочем, есть лишь один способ это проверить – подумать что-то такое, на что он не сможет не отреагировать. Идею просто мысленно его оскорблять я отмела, усомнившись в ее результативности, - боюсь, он бы не изменился в лице, даже если бы я наговорила гадостей прямо в это самое лицо. Я размышляла, чего же такого возмутительного воспроизвести в своей голове, чтобы это наверняка не оставило профессора равнодушным, пакостно улыбнулась, осененная, и пред моим мысленным взором замелькали картины одна другой краше. Вот я сижу за столом, накручивая локон на палец, вот Снейп отвлекается от своих скляночек, вот нами овладевает страсть, и мы предаемся любви, осваивая попутно все горизонтальные и некоторые вертикальные поверхности в комнате. Происходящее в моем воображении напоминало нечто среднее между малобюджетным софт-кором и романами про графинь и конюхов, то есть, без анатомических подробностей, но с присутствием страстных лобзаний, рассыпающихся по полу пуговиц и сметенных со стола бумаг. Я буравила Снейпа взглядом, стараясь «думать» как можно «громче». Если его не смутит ход моих мыслей, то хотя бы заметить, насколько безвкусна эта бульварная сценка, он обязан. Профессор, однако, если что и заметил, виду не подавал. Он молчал и двигался вдоль полок совершенно естественным образом, не изменив даже наклона головы. Я со вздохом сдалась, признав, что это не более чем совпадение. Как же, читает он мысли, Ксавьер недоделанный. Я вернулась к перу и пергаменту и не торопясь закончила свою работу. Снейп закончил уборку на полках раньше, и стоял над душой, ожидая, пока я допишу. - Все, все, - я подула на последние строчки, чтобы чернила поскорее высохли. - Наконец-то, - он забрал у меня свиток и бегло просмотрел, стоя надо мной как надзиратель. – Можете идти, - кивнул он. - Но ведь еще рано. - Мы начали раньше. Без шуток, Ломбард, идите, - начал раздражаться он. – Вам ведь претит мое общество, а до комендантского часа десять минут, поторопитесь, если хотите идти в одиночестве. - Как скажете, - пожала плечами я, отодвинула стул, чтобы встать, но тут Снейп наклонился ко мне, завел выпавшую из моей прически прядь за ухо и тихо произнес: - Знаете, все будет совершенно иначе. Я замерла, очарованная незнакомыми интонациями в его голосе. Куда-то исчезла брезгливость и надменность, голос был бархатный и какой-то безграничный, недоступный познанию. - У вас чувствительная шейка, правда? Вы не сможете устоять перед поцелуями в шею. Разгоряченная, мягкая и податливая, вы будете умолять меня взять вас. Он выдохнул мне в шею, в самом деле, чувствительную, я покрылась мурашками. - И тогда я перегну вас через этот стол. Хрипотца в голосе Снейпа отдавалась вибрацией в груди. - Задеру на вас юбку. Я прикрыла глаза в предвкушении. - И выпорю ремнем, чтобы впредь в этом классе вы думали только о занятиях! - торжествующе закончил Снейп, а я покраснела. Довольный, он негромко рассмеялся. -Идите к себе, Ломбард. Завтра у вас выходной. Я пулей вылетела из кабинета, и в своей комнате оказалась за мгновение до того, как пробил комендантский час. Привалилась спиной к двери и прижала ладони к пылающим щекам, пытаясь унять лихорадочное возбуждение. Воспринимать Снейпа в качестве сексуального объекта мой разум отказывался категорически, а вот тело было с ним несогласно. Я вспомнила его смех и дыхание на моей шее и застонала, стиснув зубы. Сама виновата, не стоило провоцировать глупыми фантазиями. В ванной я умылась ледяной водой, это помогло, мозги заработали, и я стала прикидывать, что делать дальше, а если дословно, как смотреть Снейпу в глаза после такого. «Такое» я прокрутила в голове еще несколько раз, снова и снова испытывая мучительный стыд. И вот когда я уже почти смирилась с ситуацией и признала, что да, бывает и хуже, голову поднял мой маленький внутренний филолог. Сослагательное наклонение, вдруг вспомнила я, показывает, что говорящий рассматривает действие как предполагаемое или желательное. А изъявительное наклонение показывает, что говорящий рассматривает действие как реальный факт, относящийся к определенному времени. Снейп сослагательного наклонения не использовал. Он обещал. Я встретилась взглядом со своим отражением в зеркале и неожиданно ухмыльнулась.