Lullabies from the machines

Новый год я встретила в оглушительной тишине комнаты, которую уже привыкла называть своей. В прошлой жизни этот символический праздник был поводом надеть уродливый, но уютный свитер, выпить пару бокалов вина и перечитать что-нибудь из Диккенса. Сейчас же я стояла на коленях перед кроватью и пыталась молиться. *** Через несколько дней после Рождества директор Дамблдор посетил кабинет Зельеварения, где я, по обыкновению, скучала, а Снейп увлеченно работал. Перекинувшись парой фраз с профессором, Дамблдор предложил мне прогуляться - не в смысле куда-нибудь свалить и поскорее, нет. Он галантно подал мне руку так, чтоб мне было удобно опереться, и сказал, глянув из-под очков: - Уважите старика, мисс Ломбард? Постоянное сидение в четырех стенах, равно как и присутствие Снейпа (особенно теперь, когда я знала, как хорошо он целуется) мне порядком надоело, и я с удовольствием составила компанию директору. Мы дошли до озера и неспешно двинулись вдоль берега. Дамблдор рассказывал забавные истории из жизни своих подопечных, школьные бытовые сценки, которые неизменно вызывали у меня улыбку и ностальгию по собственному детству. Я отчего-то расчувствовалась и сказала: - Зовите меня Эвелин, сэр. Он кивнул, будто ожидал этого, и сказал уже серьезно: - Что ж, Эвелин, у меня для тебя есть новости. Я застыла на месте, не позволяя себе даже надеяться. Однако внутри все сжалось, перевернулось и сжалось снова вопреки моей воле. - Что за новости? Не томите же! - воскликнула я. - Я смогу вернуться домой? - Сможешь. Не сейчас, но сможешь. - Не сейчас? А когда? Почему не сейчас? - странно, но облегчения от этой новости я не ощутила, лишь росла тревога, и множились вопросы. - Это непросто. Над твоей проблемой работали специалисты из нескольких отделов Министерства магии. И они пришли к выводу, что ты еще слишком слаба не только для перемещений во времени, но и для перемещений в пространстве, и даже для того, чтобы покинуть Хогвартс - последствия проклятья. Против этого существуют специальные чары, но накладывать их должен очень опытный маг, кроме того, человек с твердой рукой, потому что это очень опасно. Любая ошибка может стоить тебе жизни. И конечно, одного сеанса недостаточно, процедуру придется повторять, пока мы не убедимся, что ты можешь покинуть Хогвартс. - Убедимся... - эхом отозвалась я. - Как убедимся? Директор не ответил, и мне это не понравилось. - Боюсь, на пару-тройку месяцев задержаться придется, - подытожил он. - Расстроена? Расстроена я не была, но и особого душевного подъема не ощущала, пребывала в замешательстве - и это смущало еще сильнее. - Придется – значит, придется, - вздохнула я, в конце концов, - по крайней мере, здесь неплохо кормят. Директор ободряюще улыбнулся и сжал мою ладонь. Я улыбнулась в ответ, сначала нерешительно, потом шире и смелее, и так мне стало тепло и легко, что все заботы и тревоги показались незначительными. Возвращаясь к замку, мы беседовали о разнообразии и преимуществах местной кухни. У самых ступеней директор остановился и вдруг очень серьезно сказал: - Эвелин, девочка, будь осторожнее с Северусом. - Вы о чем? - не поняла я. - Просто помни, что ты здесь ненадолго. То, что... может произойти, не пойдет на пользу ни тебе, ни ему. До меня начало доходить, что он имеет в виду. - Да я... Мы... Да я ни за что... - задохнулась от возмущения я. - За кого вы меня принимаете?! Дамблдор поглядел ласково и насмешливо одновременно: - Я давно живу на свете, многое видел и еще не утратил остроты зрения. Извини старика, если сказал лишнего. Лишь не хочу, чтобы вы оба страдали. Я проворчала что-то примирительное. Удивительная у Дамблдора была способность, когда нужно, прикидываться добрым глуповатым дедушкой. Через пару дней Снейп привел меня в больничное крыло. Я думала, мы, как обычно, отнесем мадам Помфри зелья и вернемся в кабинет, чтобы Снейп снова начал их готовить, но ошиблась. В лазарете не было никого, кроме директора Дамблдора и пациентов на отгороженных ширмами кроватях в дальнем конце помещения. Было так тихо, что слышалось тиканье часов. Посреди палаты стоял стул. - Прошу тебя, присядь, - кивнул директор. Я заняла стул, не имея предположений, зачем. Обстановка в целом была такая, будто мне собираются сообщить нехорошее известие. - Я говорил тебе о чарах, которые помогают восстановить собственное защитное поле человека, помнишь, Эвелин? Профессор Снейп будет проводить определенный ритуал еженедельно. Ты очень ему поможешь, если будешь сидеть спокойно, - Дамблдор говорил, как с неразумным ребенком, отчего я начала раздражаться, хотя, признаться, и впрямь не очень понимала, что происходит. - Но разве они не пришлют кого-то из Министерства? Специалиста? Снейп хмыкнул. Директор, мне показалось, улыбнулся в бороду. - Познания профессора в области защиты от темных искусств вполне позволяют считать его специалистом. - Но не позволяют ему их преподавать, - вполголоса заметил Снейп, ни к кому конкретно не обращаясь. - Что ж, пожалуй, приступайте, - заторопился директор. - Разве вы не останетесь? - В моем присутствии нет нужды, профессор Снейп справится. Доверься ему, Эвелин. - Доверьтесь мне, - повторил Снейп, когда за директором закрылась дверь, таким тоном, что доверять ему я тут же раздумала. Он обошел стул и остановился у меня за спиной - я с трудом преодолела желание извернуться и сесть так, чтобы видеть его. Снейп перекинул мои волосы вперед, чтобы надеть и застегнуть длинную цепочку. Я вздрогнула, когда она коснулась кожи - металл был ледяным. Кулон, висевший на цепочке, скрылся в вырезе платья, и я пыталась его разглядеть, когда Снейп легонько погладил меня по шее и перебросил волосы обратно на спину. Я замерла, не веря своим ощущениям - прикосновение было совсем легким, мимолетным, но ведь мне не показалось? Такое вообще может показаться? Бросило в жар. Я повела плечами в надежде избавиться от сладко тянущего ощущения в затылке, но не вышло, и я вдруг смертельно испугалась человека за спиной. Однако, когда он сказал: "Закройте глаза, если не хотите ослепнуть", я подчинилась, невзирая на страх. Снейп произнес длинное предложение, слова казались знакомыми, но смысл от меня ускользал. Кажется, я заснула и видела сон: вот я сижу на стуле посреди комнаты, Снейп говорит и водит надо мной палочкой, затем исчезает все, кроме звука голоса, и меня окутывает облако светящейся золотой пыли, легкой, мягкой и как будто бы влажной. Ничего подобного я в жизни не видела; пылинки кружатся и сияют, оседают на коже, цепочка на шее теплеет и начинает светиться изнутри. Она светится ярче, когда золотое облако исчезает, еще ярче, когда золото сменяет тьма, и, наконец, гаснет, как только Снейп произносит последнее слово и велит мне открыть глаза. Я подняла волосы и подержала их, пока Снейп не расстегнул и не снял цепочку. На ней, кстати, был металлический медальон размером с десятипенсовик, покрытый надписями и символами, я пыталась их разглядеть, но не успела – цепочка исчезла в кармане профессора. Да и зрение меня вдруг подвело – не желало фокусироваться, вдобавок кружилась голова и ноги стали ватными. Я списала слабость на последствия заклинания и вознамерилась отправиться к себе и хорошенько выспаться, о чем и сообщила Снейпу. - Ни в коем случае. - Почему? - Рискуете не проснуться, - невозмутимо ответил он. - Но в таком состоянии я ни на что кроме сна не гожусь, - словно в доказательство этого я встала со стула, пошатнулась и едва не упала вместе с оным. Снейп мертвой хваткой вцепился в мой локоть: - Идемте, Ломбард, вас ждет насыщенный и продуктивный день. Чем дальше мы были от больничного крыла, тем хуже мне становилось. Руки и ноги не слушались, меня тошнило, знобило, а лицо странно покалывало, будто я пьяна. Однако стоило замереть и не двигаться, все симптомы снимало как рукой, правда, сразу клонило в сон, поэтому Снейп не позволял мне остановиться и на секунду. Коридоры казались бесконечными. - Всегда будет так хреново? – простонала я, усаживаясь за парту в классе Зельеварения. - Нет, с каждым разом легче. За работу, мисс Ломбард, классная библиотека нуждается в инвентаризации! Лишь разобрав первый из двух шкафов – расставив книги в алфавитном порядке и по изданиям, выбросив рассыпающиеся от старости и лишенные страниц экземпляры – я сообразила возмутиться. - Профессор, - возникла я на пороге его кабинета, - разве нельзя справиться с этой бесполезной, пыльной и скучной работой, которую я выполняю, при помощи магии за несколько минут? Или поручить это домовым эльфам? Он оторвался от бумаг, нахмурился и раздумывал несколько секунд, прежде чем сказал абсолютно серьезно: - Вы правы. Я об этом не подумал. Сравнение с эльфами действительно не в вашу пользу, - но глядя, как вытягивается мое лицо, не удержался от ухмылки, а затем со вздохом объяснил: – Физическая активность облегчит действие заклятия. Действуйте, если хотите, чтобы комната перед глазами перестала вращаться. Снейп явно пребывал в хорошем настроении, и я вернулась в класс, гадая, где он его взял. На второй шкаф ушло меньше времени, но все равно, в общей сложности я потратила часа четыре. Я отмыла руки от пыли, напилась воды из-под крана и поняла, что чувствую себя значительно лучше – тошнота отступила, зрение восстановилось, и меня не шатает из стороны в сторону. Снейп это тоже заметил и спросил: - Вам лучше? – И получив утвердительный ответ, продолжил: - Нужно пополнить шкаф с ингредиентами. Идемте в кладовую. В кладовой Снейп снова устроил мне испытания: называл ингредиент и заставлял искать его на полках. Дело осложнялось высотой полок (я то и дело скакала на стремянку и обратно) и полным отсутствием упорядоченности их содержимого. Цветки папоротника соседствовали с рыбьими глазами и хвостом взрывопотама, и я предложила навести порядок и здесь. Снейп произнес тихо и угрожающе: - Здесь порядок. Я подняла руки в примирительном жесте, давая понять, что на его территорию не претендую, и принялась подавать ему склянки. Снейп аккуратно ставил их в деревянный ящик для переноски и называл следующее наименование. Я отыскивала нужное с трудом и далеко не сразу. - Профессор, а вы вообще в курсе, что для этого есть специальное заклинание? - Неужели? - весьма натурально изумился он. - Что же это за заклинание? Научите меня. Ни волшебного слова, ни соответствующих пассов я не знала, и лишь зубами заскрипела. - Манящие чары в этой комнате не действуют, иначе мои запасы разорял бы каждый второй. - Ну да, поэтому вы эксплуатируете меня. Снейп пожал плечами. Вы посмотрите, он даже не отрицает! В общем, развлекалась я таким образом добрых полчаса, пока ящичек не заполнился стеклянными пузырьками, а я не почувствовала себя совершенно обессилевшей. Я уже предвкушала, как засну, едва голова коснется подушки, как Снейп выудил откуда-то ящичек, аналогичный первому, и невозмутимо потребовал подать ему адуляр. - Снова? Вы издеваетесь? – вознегодовала я. Воссоединение с постелью откладывалось. Профессор устало вздохнул и сам нашел на полке нужную склянку, потратив на это раза в четыре меньше времени, чем понадобилось бы мне. Я уселась на узкую ступеньку приставной лестницы, откинулась на ступеньку выше, и прикрыла глаза с намерением подремать. Снейп ходил по кладовке, шурша мантией. В какой-то момент шуршание прекратилось, я приоткрыла один глаз. Профессор стоял рядом с выражением смирения на лице, и я сообразила, что ему нужна лестница. Я почувствовала укол стыда – сижу, прохлаждаюсь, помощи от меня не дождешься – и взобралась на лестницу, всем видом демонстрируя готовность к сотрудничеству. Снейп изогнул бровь, выразив таким образом свое отношение к людям, у которых семь пятниц на неделе. Передавая Снейпу очередной пузырек, я нечаянно коснулась его пальцев, и тут же отдернула руку. Флакон не превратился в груду осколков только благодаря реакции профессора - он поймал его в воздухе и бережно поставил к остальным, никак не прокомментировав мою неловкость. Похоже, на него эта ситуация впечатления не произвела, в отличие от меня - я испытала совершенно незапланированное волнение. Я вспомнила, как он прикасался к моим волосам, как легонько погладил по шее (а было ли это, в самом деле?). Вспомнила, как целовал под неуступчивой волшебной омелой (это точно было, и это было… ох, черт). Платье вдруг стало тесным, а в голове воцарилась приятная звонкая пустота. Только собственной пустоголовостью я и могу объяснить последующие события. В общем, я стояла на лестнице, Снейп - рядом, я деликатно постучала его по плечу, а когда он обернулся, склонилась и поцеловала - с жадностью, не делающей чести порядочной девушке. Чтобы не рухнуть с лестницы, я вцепилась в его плечи, сминая жесткую ткань мантии. Профессор даже не разомкнул губ. Легко снял меня с лестницы и отстранил максимально далеко. На лице его читалась совершенно детская растерянность. - Да бросьте, Снейп, - растерялась я в ответ, - не будьте... - Вон отсюда, - перебил он меня. - ...ханжой. - Убирайтесь вон, - ледяным тоном повторил он, вернув лицу привычное презрительное выражение. Самолично выставил меня за порог, а дверь захлопнул. Я разозлилась, спустилась к себе и только тогда поняла, что натворила. Беспардонно нарушила чужие границы - по-детски, абсолютно безответственно. Что для меня было развлечением, минутным капризом, прихотью, Снейпа вполне могло оскорбить. Надо будет непременно извиниться перед ним завтра. Я приняла душ и наконец-то улеглась в постель, но сон не шел. Так я и лежала, мучаясь чувством вины и подбирая выражения, в которых можно извиниться перед Снейпом и не обидеть его еще сильнее. Не особенно в этом преуспела и вздохнула, вдруг с горечью отметив, что злосчастный поцелуй не принес мне никакого удовольствия. Утром Снейп не появился в обычное время, и я направилась в класс в одиночестве. Дверь оказалась заперта, чего прежде не случалось, и это вызвало у меня легкое беспокойство. Я дважды постучала и, не получив ответа, собралась уйти, но тут дверь все-таки распахнулась, и на пороге появился Снейп. - Вас не предупредили? - О чем? - растерялась я. - Ассистент мне больше не требуется, - он хотел закрыть дверь, но я вцепилась в нее. - Погодите, что это значит? - То и значит. С сегодняшнего дня вы предоставлены сами себе. - Но почему, что произошло? - Разговор окончен. - Подождите, профессор, - я начала подозревать, ч т о произошло. - Я... Мне следует извиниться перед вами... за вчерашнее. Мне не стоило... - Разговор окончен, - посуровел он и захлопнул дверь, едва не прищемив мне руку. В полнейшей растерянности я побрела по коридорам. Через некоторое время обнаружила себя в незнакомой башне, то ли на третьем, то ли на четвертом этаже, и уселась на каменный подоконник. За пыльным стеклом висела в воздухе мелкая морось, погода была препротивная, и настроение мое было таким же. С чего Снейп на меня обозлился? Вряд ли из-за моего недавнего поведения - ни за что не поверю, что он ранимый, как девица на выданье. Тогда, вероятно, отказ работать со мной связан с внешними причинами. С какими? Мне о них ничего не известно. У самого Снейпа узнать не получится, он дверь-то мне вряд ли откроет теперь. Но даже если отвлечься от этой ситуации ввиду моей очевидной неспособности разобраться в ней сию минуту, то вопросов все равно остается немало. Например, что мне делать? Домой я вернусь через пару месяцев, и это время нужно если не провести с пользой, то хотя бы чем-то занять. Я представила, как неделями сижу за книгой в своей комнате, и подавила зевок. Подобным безрадостным мыслям я предавалась минут 20, пока не затекла спина от сидения на холодном камне. И тут я вспомнила, что в школе есть человек, непосредственно отвечающий за благополучие ее обитателей, и, вероятно, способный ответить на многие мои вопросы. Мимо весьма удачно пробегал мальчишка-младшекурсник. - Эй, - окликнула его я, - ты знаешь, где кабинет директора? От Дамблдора я добилась немногого. Дважды отказавшись от чая и конфет, я коротко пересказала события сегодняшнего утра, о событиях вчерашнего вечера стыдливо умолчав. Директор, оказалось, в курсе решения Снейпа, о причинах не знает, но уверен, что они весомы. Мне же он предложил побольше гулять, наслаждаться природой (я с сомнением покосилась в окно), изучать библиотеку. Если я жажду деятельности, так и быть, могу присутствовать на уроках Магловедения в качестве ассистента, а то и консультанта преподавателя. О существовании такой дисциплины я не знала, но подумала, что для магла она - как для насекомого лупа, в которую его рассматривают. Тут я вспомнила один из первых разговоров с директором. - Разве Магловедение не противоречит легенде? - Легенде? - похлопал глазами он. - Когда я здесь появилась, помните, вы придумали историю, будто бы я волшебница, пострадавшая от собственных экспериментов. - Ах да, припоминаю. Видишь ли, эта история была скорее для твоего успокоения, Эвелин. - Успокоения? - Чтобы тебе было проще освоиться в нашем мире. Представить себя его частью. Формулировки мне не понравились, как и ощущение, что Дамблдор несет совершеннейшую чушь, первое, что пришло в голову. - Но Снейп что-то такое говорил. Не помню дословно, что-то про чистоту крови, что мне лучше скрывать... свой статус. - Северус иногда сгущает краски, - отмахнулся директор. - Забавно, мне показалось, что он лишь намекал. - Тогда ты, наверное, неправильно поняла намек. Может, все-таки чаю? В Хогсмиде, соседней деревне, есть лавка сладостей - о, там, бесспорно, лучшие лимонные леденцы в Британии! Никогда не возвращаюсь оттуда без пары фунтов конфет... Что-то снова неуловимо изменилось в поведении директора. Нет, он был добр и радушен, как всегда, но так поглупел внешне, что было ясно - он нарочно это делает. Но зачем? От чего так старательно пытается меня отвлечь? Непонятно, но доверять ему свои проблемы вдруг расхотелось. - Я пойду. Спасибо, что выслушали, и дайте знать, если будут новости о моем возвращении домой. Леденец из вазочки я все-таки взяла и в крайней задумчивости покинула кабинет. Я вняла совету Дамблдора и отправилась на прогулку - правда, не от большого желания, скорее, потому что в кои-то веки могла выйти на улицу без сопровождения. Надолго там не задержалась - туман больше напоминал висящую в воздухе ледяную крошку, сквозь проталины в сугробах проглядывала серая земля, - в общем, атмосфера к променадам не располагала. Я вернулась в комнату, напилась горячего чая и завалилась спать. Проснулась затемно, с удовольствием потянулась и отметила, что присутствие в моей жизни Северуса Снейпа заметно влияет на ее качество, в сторону усугубления, разумеется. Пожалуй, в том, что мы больше не работаем вместе, немало плюсов: я наконец-то могу расслабиться, забыть о постоянном контроле и распоряжаться временем по собственному усмотрению. Собственно, временем я распорядилась как нельзя лучше – перевернулась на другой бок и заснула снова. Наутро я отправилась в библиотеку и попросила у сухонькой заведующей, мадам Пинс, что-нибудь о статусе крови. Я выдумала несколько причин, зачем мне эта информация, но они не понадобились – женщина выдала мне книги без вопросов, лишь глянула с любопытством поверх очков. Читать в одиночестве у себя в комнате не хотелось, и я устроилась с книгой за шатким столом у окна. Впрочем, и в читальном зале я была одна, не считая библиотекарши, которой вздумалось ходить между столов, поскрипывая туфлей при каждом шаге. Наверное, она опасалась за библиотечный фонд, хотя экземпляры, оказавшиеся у меня в руках, особо ценными не назовешь – из них я не почерпнула никакой новой информации. Скудные энциклопедические факты вроде того, кого следует признать чистокровным, а кого нет, и ни единого упоминания о геноциде, классовой борьбе и просто предубеждениях против маглов. Я хотела попросить что-то более информативное, но тут хлопнула дверь, и Пинс заскрипела в ту сторону. В поле моего зрения возник Снейп – ну разумеется, кто же еще. Почему бы в это утро из всех помещений замка не выбрать для посещения то, которое понадобилось мне? Профессор, кажется, подумал так же - когда я, собрав остатки вежливости в кучку, кивнула в знак приветствия, он лишь мазнул по мне взглядом и, кажется, закатил глаза. Подобного хамства я стерпеть не могла, оттого направилась следом. - Профессор Снейп! - Мисс Ломбард, - он развернулся на каблуках. – Чем обязан? Радости от встречи со мной он явно не испытывал. - Я хочу знать, с чем связано ваше решение прекратить нашу совместную работу, - вышло, пожалуй, излишне прямолинейно. - Мое решение обсуждению не подлежит. - Я его обсуждать не собираюсь, я лишь хочу знать, почему… - Мисс Ломбард, вам не кажется, что вы выбрали неудачное место для, - он усмехнулся, - выяснения отношений. - Называйте, как хотите. Я хочу поговорить. - Не о чем здесь разговаривать, - возвысил он голос, как видно, устав иронизировать. - Если это как-то связано с моим поступком… - В высшей степени глупым. - Я готова извиниться! Я даже пыталась это сделать, но вы не дали мне сказать, захлопнули дверь у меня перед носом. - Сами-то себя слышите? – не выдержал он. – Даже извиняясь, умудряетесь продемонстрировать собственную обиду. – Он направился к части библиотеки, отделенной ажурной кованной решеткой и отпер дверь в ней. - Ваши чувства для вас снова важнее прочего, а о чувствах других вы и понятия не имеете. - Ну простите меня! Я поняла, что была неправа. - Ни черта вы не поняли. Извинения не приняты. – Он захлопнул дверь, оказавшись по ту сторону решетки, и повернул ключ в замке. – Разговор окончен. Я бросилась на выход – тянуло на воздух, остудить голову. Библиотекарша давно не расхаживала по залу, а выглядывала из-за ближайшего стеллажа. При моем приближении она схватила с полки первую попавшуюся книгу и сунула в нее острый нос. На улице я попинала камень у подножия лестницы, немного успокоилась и вернулась к себе замерзшая и изрядно промокшая – выскочила-то я без пальто. Приняла горячий душ и попросила домовика подать кофе с ликером. Ликера Нори подала не порцию, а всю бутылочку, и я решила – грех этим не воспользоваться. Алкоголь в очередной раз сработал как анестезия, происходящее воспринималось не так остро, в конце концов я успокоилась настолько, что заснула и проспала дотемна. Если так пойдет дальше, я забуду значение слова «режим». *** Я устроилась на полу у двери в класс Зельеварения. На стук мне не открывали, Снейп равновероятно мог отсутствовать, а мог быть внутри, просто не пожелал меня видеть. Когда он, наконец, появился со стороны Слизеринской гостиной, я испытала непередаваемое облегчение. - Мисс Ломбард, - покачал он головой. - Обещаю не посягать на вашу нравственность, если позволите войти, - хмуро сказала я. - Так чего вы от меня хотите? – оказавшись в кабинете, Снейп принялся перекладывать предметы с места на место, а я устроилась в «своем» кресле возле камина – его так и не убрали. - Прежде всего примите мои извинения. Я поступила необдуманно. Наверное, мне вообще не следовало этого делать, тем более вот так, не спрашивая разрешения. Но вы ведь понимаете, в такие моменты разрешения не спрашивают… наверное. В любом случае, я не хотела этим вас обидеть. - Обидеть чем? О чем вы вообще говорите? Не похоже, что он издевается. - О поцелуе. Я вас поцеловала, в кладовой, вы не можете не помнить, - отлично, я уже могу называть вещи своими именами, как-никак, третья попытка вести диалог. - С памятью у меня полный порядок. - Я прошу прощения за поцелуй. Он сложил руки на груди и испытующе на меня уставился. - Право, не стоит. - Почему? Ведь из-за этого вы выставили меня за дверь. - После этого, но не из-за этого. - Но из-за чего? – всерьез озадачилась я. - Ломбард, ваши перепады настроения выведут из себя мертвого, - насмешливо произнес он. - Вы представляете, каково постоянно находиться рядом с человеком, неспособным контролировать свои эмоции? От неожиданности я съехала на краешек стула. Какова наглость заявить такое! Впрочем, в чем-то он был прав – от моих намерений спокойно побеседовать ничего не осталось в считанные секунды. - А вы представляете, каково постоянно находиться рядом с самым непредсказуемым и закрытым человеком во всей Британии? - Это вы меня имеете в виду? – изумился Снейп. - Да уж не Дамблдора. - Как любопытно, - прищурился он, - вы защищаетесь, обвиняя. - Не пытайтесь влезть в мою голову! – рявкнула я. Он ухмыльнулся и впрямь оставил попытки проникнуть в мои мысли. Я вскочила и зашагала по комнате: - И не смейте обвинять меня в эгоизме, вы сами делаете лишь то, что считаете нужным. Снейп в одно движение оказался рядом и припер меня к стенке. - Вот что, мисс Ломбард, - решительно и зло начал он, - полагаю, мы уже выяснили, что ваше мной недовольство небезответно. На этом обмен взаимными претензиями предлагаю закончить и впредь бывать в обществе друг друга не чаще раза в неделю. - Приложу со своей стороны все усилия, - процедила я. Он отстранился и, посмотрев куда-то поверх моего плеча, странно произнес: - У нас с вами нет ничего общего. «Говори себе это почаще», с неожиданной злостью подумала я, хлопнув дверью. В комнате я первым делом упала в подушки и всласть наревелась. Потом долго смотрела в потолок, осознавая, сколь безрадостны мои перспективы. Часы тихо пробили двенадцать, ознаменовав первый день нового года, я издала смешок – вот уж никогда не думала, что встречу девяносто третий. Наверное, в такие моменты открываются какие-то каналы, налаживается прямая связь с мирозданием, недаром ведь принято загадывать желание. Я подумала еще немного, потом скатилась с кровати, устроилась на полу на коленях и сцепила руки в замок. «Господи, - начала я мысленно, - ты уж прости, что обращаюсь. Желание у меня всего одно - домой хочется, сил нет. Устрой, пожалуйста, чтобы как-нибудь побыстрее с этим вышло». Я крепко зажмурилась, а когда открыла глаза, ничего не изменилось. Ну да, глупо было рассчитывать на мгновенное исполнение желания. У небесной канцелярии таких же страждущих, как я, наверное, целые очереди. - Хоть знак какой подай, - вздохнула я, перебираясь обратно на постель. – Что делать-то, Господи? Господь не отвечал.