Lullabies from the machines

Общаться мне было не с кем и не о чем, поэтому я в основном читала у себя в комнате (кажется, за пару месяцев в Хогвартсе я прочла больше, чем за всю жизнь до этого). Когда в школу вернулись студенты, я и вовсе старалась комнаты не покидать - не хотелось находиться в толпе. Выходила в основном вечером, когда все рассиживались по факультетским гостиным. Когда позволяла погода, я выбиралась на прогулку, пару раз была на стадионе для квиддича, сидела на пустых трибунах, созерцая горы вдалеке - уж очень живописный пейзаж. В общем, я тихо радовалась неограниченной свободе передвижения и собственной ни от кого независимости и ходила где и когда заблагорассудится. Часто бывала в библиотеке, иногда просто слонялась по коридорам, изучала картины на стенах - герои портретов в золоченых рамах вели насыщенную жизнь. Однажды я даже поднялась в совятню, сама не знаю зачем, наверное, хотела убедиться, что совы - не то, чем они кажутся. Маленькая серая сова, которую мне вздумалось погладить, цапнула меня за палец и вспорхнула, чиркнув крылом по руке. Я смотрела ей вслед долго и обиженно, посасывая пострадавший палец. При этом мне каким-то образом действительно удавалось встречаться со Снейпом не чаще раза в неделю. Виделись мы по средам в больничном крыле, где он надевал на меня знакомую цепочку с медальоном и проводил обряд, после которого мне нельзя было спать, пока не исчезнут все неприятные побочные эффекты: тошнота, головокружение, дезориентация, желание умереть. Признаться, переносить подобное состояние в одиночестве было тяжело и очень страшно. Именно в такие дни я выбирала самые длинные маршруты и самые интересные книги - все, что удерживало ото сна, грозившего перейти в вечный. Снейп держался подчеркнуто нейтрально, то есть вообще со мной не разговаривал. Я не подавала виду, но с каждым непроизнесенным словом во мне что-то умирало. Мир терял краски и после второй такой встречи в молчании напоминал фотографию сорокалетней давности. Следующей среды я ждала с ужасом (правда, то, что я отмеряла время встречами с профессором, по непонятной причине пугало еще больше). В очередной раз я пришла в лазарет, едва рассвело, и уселась на стул - к этому времени он всегда стоял посреди палаты. Волосы я высоко заколола - Снейп имел обыкновение касаться их, застегивая цепочку, а мне этого не хотелось, настолько меня ранило его молчание. Профессор вошел, как всегда, стремительно и со словами: "Никаких украшений", вытащил заколку из моих волос. Я ощутила муки выбора: возмутиться такой наглостью или обрадоваться, что удостоилась его внимания, но тут моей кожи коснулась цепочка, я вздрогнула и сказала растерянно: - Теплая. - Что? - Цепочка теплая. Не ледяная, как обычно. - Действительно? Снейп обошел стул и остановился напротив, заложив руки за спину. Я пожала плечами: - Градусов тридцать пять, я ее почти не чувствую. Он молчал и не шевелился, я подняла голову - он улыбался. Признаться, ему это не шло катастрофически. - Что такое? - испугалась я. - Ничего, - стер улыбку он, но торжествующее выражение с лица не исчезло. - Эксперимент удался. - Какой такой... - Сидеть смирно и молчать, Ломбард. Получив право говорить и шевелиться я первым делом потребовала: - Обьяснитесь, Снейп! Что за эксперименты вы надо мной ставите? - Ерунда, не стоит внимания. Всего лишь новаторский подход к древним чарам, благодаря которому вы сможете вернуться в свое время целой, а не расщепленной на куски. - И что получилось? - Минимизировать риск летального исхода для мага и его подопечного. Конкретики никакой, но по интонации понятно, что Снейп доволен результатом, а еще – собой, хоть и пытается замаскировать это привычной язвительностью. - Круто. - Я помолчала. - Вы это сами придумали? - Придумал, - ответил он без прежнего задора. - Правда, круто. Объясните, как это работает? Он поколебался. - Может, потом. У меня сейчас урок. - Спасибо! – сказала я вдогонку – не за обещание посвятить меня в тонкости усовершенствования старинных заклинаний, а за то, что между нами, кажется, установилось перемирие. Я подобрала заколку и на ходу свернула волосы в узел, напевая несуществующий мотив. Стены, как ни странно, не закружились в танце под эту мелодию, а боль в висках была легкой и чуть ли не приятной. Чувствовала я себя почти прекрасно. Однако через неделю выяснилось, что перемирию я радовалась преждевременно. Снейп явился злой как черт, в ответ на робкую попытку заговорить пригвоздил меня к стулу взглядом, я обиженно замолчала и причин его настроения так и не выяснила. Весь день я провалялась на кровати с книгой, а к вечеру, когда распогодилось, вышла на прогулку. Отправилась я на стадион, не желая упускать редкую возможность наблюдать закат. Светило исчезало за холмом, а я грелась в последних лучах, сидя на трибунах. На поле - над полем? - тренировалась команда игроков в квиддич. Несколько человек сгруппировались у одних ворот и отбивали друг другу мяч. Признаться, их суета и долетающие до меня звуки раздражали, оттого я стала вглядываться в горизонт еще усерднее, будто, как на дне кофейной чашки, хотела увидеть там ответы на свои вопросы. Сосредоточенность сыграла со мной злую шутку: летящий на меня мяч я увидела раньше, чем поняла, что крики команды адресованы мне. В школе после игр с мячом я непременно оказывалась в травмпункте, так что моей голове к подобным столкновениям не привыкать. Уворачиваться было поздно, и я приготовилась достойно встретить судьбу, но тут из воздуха возник один из игроков, поймал мяч в метре от моего лица и свалился мне под ноги. Метла немного повисела в воздухе и упала рядом. - Спасибо, - подумав, сказала я. А подумав еще немного, добавила: - Ты как, живой? - Живой, - подал голос парень. - Извини, загонщики перестарались, а я сплоховал. - А ты кто? – изобразила интерес я. - Вратарь. И капитан. Вуд, - он протянул руку, я ее неловко пожала, присев на корточки, а потом помогла ему подняться. - Черт... - Что такое? - Запястье выбил, кажется. - Извини, - искренне расстроилась я. - Лучше бы мне прилетело. У вас скоро соревнования, наверно. - Ничего страшного, еще не скоро. - Вы поэтому в такую холодину дотемна тренируетесь? Вуд улыбнулся, здоровой рукой бросил мяч команде и свистнул. Игроки спустились на землю и двинулись с поля, прихватив метлы. Вуд поднял свою. - Тебе надо в больничное крыло, - забеспокоилась я. - Сначала переоденусь. - Я тебя провожу, ладно? - Куда, в раздевалку? - изумился он. - В лазарет, разумеется. В ответ на его недоуменный взгляд я сочла нужным прояснить, что чувствую себя виноватой и хочу убедиться, что его здоровью ничего не угрожает. - Ну ладно, - пожал он плечами, - жди на выходе, - и спикировал на метле куда-то вниз. В лазарете мы были единственными посетителями в такой час. До отбоя оставалось совсем немного, Мадам Помфри напоила Вуда зельем и споро наложила лангету, пожурив парня за неаккуратность на тренировках. Тут вмешалась я и сообщила, что, если бы не он, лежать мне здесь с черепно-мозговой. Колдомедик, как видно, обрадовалась, что чаша сия ее миновала, закончила с повязкой и удалилась, заверив нас на прощание, что Вуд не только будет жить, но и кубок по квиддичу выиграет. Капитан кивнул уныло, набросил мантию на одно плечо и вдруг сказал, поглядев на меня снизу-вверх: - А ты красивая. - А ты нахал, - покачала я головой и не удержалась: - Тебе лет-то сколько? Вуд довольно заржал, а я вздохнула: атлеты, записывающие меня в красавицы – мое проклятье. Я же предпочитаю атлетам мужчин, не обделенных интеллектом, увы, в основном без шансов на взаимность. От такой несправедливости я вздохнула горше прежнего и направилась в спальню. Вуд шел рядом и болтал о квиддиче, стратегиях, противниках и кубках. Мы подходили к лестницам, где нам предстояло проститься и разойтись по разным этажам, когда я услышала плач, преисполненный такой тоски, что захотелось заткнуть уши, чтобы не разразиться рыданиями в ответ. Я замерла посреди коридора и испуганно спросила: - Что это? - А, это Миртл, - он вернулся на несколько метров назад, к неплотно закрытой двери, и закрыл ее, надавив для верности плечом. Плач стал тише, но все равно было жутко. – Привидение. Живет в туалете для девочек. - А чего она так воет, место жительства не нравится? - Не знаю, но ее так и зовут – Плакса Миртл. Слушай, ты что приведений не видела? - Видела. Недалеко от моей комнаты одно обитает, но таких звуков не издает. - Не обращай внимания, она безобидная. Но страшная прилипала, так что знакомиться не советую. Одному парню из команды она буквально прохода не давала… Признаться, Вуда я слушала вполуха, в ушах все еще стоял плач несчастного привидения. У лестниц мы простились. - Приходи на матч, - сказал гриффиндорский капитан. - Не обещаю, но искренне желаю вам победы. - Тогда, может, сходим в Хогсмид в воскресенье? Я засмеялась: - Да-да, там ведь лучшие лимонные леденцы. Пока, Вуд, выздоравливай, - и сбежала вниз по лестнице, не дожидаясь очередного предложения. Пару дней спустя я возвращалась из библиотеки и, ума не приложу как, умудрилась запутаться в хитросплетении лестниц. Вроде бы шла привычным путем, а поди ж ты, оказалась не на том этаже, в противоположной стороне от нужной площадки, зато - я огляделась - неподалеку от туалета с привидением. Повинуясь неясному порыву, я подошла к двери, за которой обитала Миртл, и припала к ней ухом. На этот раз оттуда доносился не плач, а заунывные причитания, слов было не разобрать. Дверь вдруг начала открываться, я отпрянула и тогда поняла, что створка осталась на прежнем месте, и надвигается на меня стремительно не она, а полупрозрачная фигура. Фигура торчала из двери наполовину, она скорчила гримасу и прошипела: "Подслушиваешь?!". Я тоненько взвизгнула и зажмурилась. Миртл (а это была, несомненно, она) взвыла и скрылась в туалете. Я открыла глаза. Коридор был пуст. Проклиная туалеты, привидений и свое неуемное любопытство, я потянула дверь на себя и вошла. Стояла тишина, а пол был залит водой - или это Миртл наревела? Стараясь ступать осторожнее, я заглядывала в кабинки в поисках ранимого привидения, оно обнаружилось в последней - вынырнуло из унитаза, обдав меня фонтаном брызг. - Книги пощади! - не сдержалась я и крепче прижала к себе стопку библиотечных экземпляров. - Книги? - она зависла в воздухе передо мной. - Книги?! А кто пощадит бедную Миртл?! Все только и знают, что смеяться надо мной! - Я не собиралась смеяться, - возразила я. Хотя Миртл и вправду выглядела, как типичная жертва школьной травли: полноватая, в очках, прическа неопрятная, физиономия расплывчатая (от слез она опухает, что ли?). - Тогда зачем ты пришла? И что ей сказать? Правду - пришла поглазеть на буйное привидение? Так она разразится рыданиями пуще прежнего. - Я услышала плач. Подумала, вдруг нужна помощь. - Мне не нужна помощь! Я плачу, потому что я Плакса Миртл! - Ладно, все! - начала терять терпение я. - Я ухожу, извини, что потревожила. Миртл обогнала меня и зависла в воздухе, перегородив дверь. - На каком факультете ты училась? Я не помню тебя, - вдруг сказала она. - Я училась на дому. - Тебе повезло, - прогундосила она, - школа - это сущий ад. В следующие полтора часа (все это время она маячила рядом с дверью, преграждая мне путь к свободе) я узнала историю жизни, смерти и жизни после смерти обычной школьницы Миртл Уоррен. Причиной ее смерти был, кстати, не суицид, как я сначала решила. Девочка погибла при загадочных обстоятельствах, о которых, впрочем, ничего толком рассказать не могла, все твердила, что рядом были какие-то мальчишки. Я решила, было-таки самоубийство, а привирает Миртл от скуки. Уже стемнело и зажглись свечи; я уселась на унитаз, топала ногой в луже, а прозрачная девочка выливала на меня детские обиды, старые сплетни и потоки слез. Когда скулы стало сводить от сдерживаемой зевоты, а унитаз захотелось использовать не в качестве стула, а по назначению, я принялась бочком, как бы невзначай, протискиваться к выходу. Миртл мое желание уйти восприняла на удивление спокойно и заверила, что ждет меня в любое время. Я сморщилась, будто съела кислое, но заверила, что буду рада новой встрече. Разумеется, я планировала больше никогда в жизни не появляться на втором этаже школы. В комнате я швырнула книги в кресло, не убоявшись гипотетического гнева библиотекарши, стащила платье, и рухнула в постель, совершенно измотанная нытьем Плаксы Миртл. Звук был долгим, длинным, он заполнял собой пространство. Я проснулась с намерением подняться на два этажа выше и попросить соседей не стучать по батарее, но вспомнила, что здесь нет ни батарей, ни соседей. Откуда тогда звук? В темноте я встала с кровати - под ногами зачавкало, ковер был мокрый насквозь. Чертыхаясь, я надела туфли. Чтобы не таскаться с канделябром, нашла коробку спичек и, зажигая их по одной, направилась в ванную оценить масштабы катастрофы. Там меня ждал сюрприз: в том месте, где над раковиной был кран с холодной водой, в стене зияла дыра, а из нее по раскрошенному кафелю стекала вода. На полу, правда, воды было немного, видимо, она впиталась в ковер в спальне. Спичка погасла, я зажгла новую и в ее неверном свете осмотрела пролом в стене. Кран непостижимым образом оказался внутри, как будто по ту сторону стены (а стена была толщиной с добрых пару метров) за него дернули и вырвали с мясом. Ну или в моей ванной побывал Халк и в припадке ярости вогнал в стену кулак, случайно зацепив сантехнику (что вряд ли, я не настолько крепко сплю). - Что за чертовщина? - пробормотала я, и тут этот звук раздался снова. Из глубин замка, из темнеющего в стене пролома разнеслась волна, будто кто-то внутри ударил в гонг. Легкая дрожь прошла по стенам, в трубах зашумело, и уцелевший кран с горячей водой сорвало мощным потоком. Струя кипятка ударила мне в предплечье, я заорала от боли и выронила коробку со спичками. Последняя спичка погасла у меня в руках, и темнота ослепила на несколько мгновений. Вода с шумом и фырканьем вырывалась из трубы, хлестала через край раковины, комнату заполнял густой, осязаемый пар. Я на ощупь нашла спички в луже кипятка, но они успели промокнуть и ломались одна за другой. Заскрипела дверь - поток воды распахнул ее и хлынул из ванной в комнату. Меня не покидало ощущение нереальности происходящего: в трубах не может быть столько воды, она не может быть такой горячей, так не бывает! Увы, это был не сон, а странная реальность, с которой следовало считаться. Я бестолково похлопала в ладоши, но домовой эльф не появился. Плохо, самой мне вряд ли справиться, но попытаться остановить воду придется. В полной темноте я побрела в спальню за полотенцем, покрывалом, платьем, на худой конец, - чем угодно, чем можно заткнуть прорванную трубу, но на пороге замерла. Сквозь плеск воды я отчетливо услышала шорох за стенкой, нет, прямо в стене. В комнате было, как в парилке, а меня пробила дрожь. На слабых ногах я подошла к стене, осторожно опустилась на корточки и прислушалась. В ответ изнутри поскреблись. В ужасе я отпрянула, повалилась на пол и ползком выбралась из ванной. Лунный свет проникал через окна в спальне и холодно подсвечивал висящий в воздухе пар. Видимость была нулевая, и ориентировалась я лишь на слух. То, что было за стеной, больше не скреблось, я прислушивалась чутко и напряженно. Оно, эта тварь, было живым, большим и сильным, и - я знала это точно – оно собиралось сожрать меня, чтобы стать еще сильнее. Вода прибывала, подбираясь к щиколоткам, а я так и стояла посреди комнаты, не смея пошевелиться, когда один за другим, почти без пауз, раздались удары. Я внезапно поняла, что оно вот-вот пробьет стену, и закричала. Ярости в этом крике было больше, чем ужаса и отчаяния, и это придало мне сил действовать. Я закрыла и заперла на засов дверь в ванную, отдавая себе отчет, что если оно справится со стеной, то пара дюймов дерева его остановит вряд ли, но это простое действие означало готовность дать отпор. Впрочем, так уж активно отпираться я не собиралась. Платье нашлось с трудом, плавало под кроватью - говорили мне в детстве не бросать вещи на пол, а сразу убирать в шкаф. Я нашла в кармане ключ, и заторопилась к выходу, по пути саданув коленкой о шкаф. Эта жуткая ночь нанесла мне не только моральные травмы. Ключ никак не попадал в скважину, а когда я удвоила усилия, просто выскользнул из рук. Найти его на полу я не смогла, как ни старалась, и вот тогда испугалась по-настоящему. Представила, как стена ванной истончается под натиском ударов этой твари, и, из последних сил сопротивляясь панике, забарабанила в дверь в надежде, что кто-нибудь из обитателей замка окажется в коридоре в такой час и вызволит меня. Я стучала как могла громко, пока руки не ослабли от боли. Пока не поняла, что никто не придет. Я привалилась к двери и устало закрыла глаза, успев подумать: "Это все дурной сон...", как почти одновременно услышала шаги в коридоре и страшный грохот в ванной. Я заколотила в дверь с такой силой, будто от этого зависела моя жизнь. Так и было, подсказывали некие природные инстинкты, которые не вытравить веками эволюции: оно там, за тонкой деревянной перегородкой, сдерживаемое хлипким засовом, готово напасть в любую секунду. Я знала, что, когда разделяющая нас преграда исчезнет, не обернусь даже из любопытства. К счастью, дверь в коридор распахнулась раньше. Моим спасителем оказался профессор Снейп. Вода хлынула ему под ноги. - Что здесь произошло? – строго начал он, но тут ему пришлось подхватить меня, чтобы я не рухнула на пол, и тон он сменил. – Вы в порядке, мисс Ломбард? Я потянула профессора прочь из подземелий. - Там, в ванной… оно, эта тварь… Уйдем поскорее, пожалуйста. Вот тогда он переменился по-настоящему: схватил меня за плечи, ощутимо встряхнул и спокойно и очень страшно сказал: - Повтори. Путаясь в словах, я поведала о пережитом ужасе. - Стойте здесь, - сказал он. - И что бы ни произошло, не открывайте глаза. Я зажмурилась до боли в глазах и вжалась спиной в стену. Холодный камень царапал кожу. Из комнаты, тем временем, не доносилось ни звука, и я дрожала от страха, по ребрам стекал пот, мышцы ныли от напряжения. Что-то коснулось моей руки, я вскрикнула и открыла глаза, нарушив указания Снейпа. К счастью, рядом оказался именно он. Волосы у него намокли и липли к лицу, на виске пульсировала жилка. - Там никого нет, - сказал он хмуро. Я испытала колоссальное облегчение и одновременно испугалась сильнее прежнего. Ведь если никого нет, значит, мне все это почудилось? Быть такого не может. Тревожась за свое душевное здравие, я устремилась в комнату, чтобы убедиться, что хотя бы дыра в стене на месте, но профессор меня остановил. - Вам действительно лучше оказаться подальше отсюда. Воду мне удалось перекрыть, но там ещё полно работы. Нужно устранить разрушения... - Разрушения... - эхом откликнулась я, испытывая неуместную радость от их наличия – значит, из ума я еще не выжила. - Домовики с утра займутся уборкой, но сегодняшнюю ночь вам нужно где-то провести. - Он снял мантию и осторожно меня в нее закутал. - Идемте. Сил на вопросы не оставалось. - Я постелю вам на диване, - сказал Снейп и проводил меня в ванную. Его личные покои здорово напоминали лабиринт: коридор соединял уже знакомую мне гостиную с тесной комнатой, забитой книгами и свитками. Как прядь из прически, из обстановки выбивалась узкая койка в углу, и я ужаснулась, решив, что здесь профессор и спит, но следующая дверь вела в полноценную спальню, которую я, впрочем, постеснялась открыто разглядывать. Последней комнатой оказалась ванная. - Чистые полотенца найдете на полке. Я буду в гостиной. - Профессор выглядел очень усталым. Я и сама выглядела так, что краше в гроб кладут. В зеркале отразилась бледная, осунувшаяся физиономия, под глазами залегли тени, волосы влажные и всклокоченные. Я освободилась от одежды, мимоходом порадовавшись, что спала в белье. Ванная у профессора была просторнее моей, в ней была непосредственно ванна, но я решила принять душ, чтобы сэкономить время. Сделала воду погорячее - о себе напомнила ошпаренная рука, да защипало ссадину на коленке. На бортике ванны нашелся шампунь, пахнущий мятой и еще какими-то горькими травами, и моя голова стала чище, в том числе, и в метафорическом смысле: в ней убыло ровно на одно заблуждение о профессоре Снейпе. Из ванной я вышла с ворохом одежды и мокрыми туфлями в руках, босая и в халате Снейпа. Расхаживать перед ним в одном полотенце или в нижнем белье мне показалось невежливым, потому я не придумала ничего лучше, чем второй раз за вечер позаимствовать его одежду. Халат был, вопреки моим ожиданиям, не черный, а серый, и, слава богу, ничем (никем) не пах. Это наверняка вызвало бы у меня ненужные волнения, а их для сегодняшней ночи и так предостаточно. Я поспешила покинуть спальню, стараясь не глядеть на приоткрытую дверцу платяного шкафа и раскрытую книгу, лежащую корешком вверх на тумбочке у кровати. Диван уже был застелен, Снейп взбил подушку, устроил в изголовье и отвернулся к камину, обхватив себя руками, будто ему было зябко. Рубашка натянулась на узких плечах, и у меня внутри что-то екнуло. Я вернула профессору мантию, туфли определила поближе к огню, а свою одежду сунула под подушку и устроилась на диване поверх одеяла. Снейп взмахнул палочкой, и на столике появились две дымящиеся чашки с чаем - нормальные такие чашки, с пол-литра объемом. Я взяла ближайшую, сказала: - Спасибо, - и принюхалась: - Успокоительное? - Ромашка и чабрец, - пожал плечами он. - Вам не помешает хоть немного поспать. - Который час, кстати? - Половина второго. По моим ощущениям, близился рассвет. - На всякий случай я останусь здесь до утра, - сказал Снейп после паузы. - Ну что вы, спасибо, конечно, я вам признательна, но не стоит... - Да, разумеется, это не обязательно, - чересчур быстро согласился он, а я вдруг покраснела. - Я имела в виду... Просто вам тоже нужно отдохнуть, и я не хочу злоупотреблять... - Моей добротой? Конечно, - усмехнулся он. Я разозлилась на него, а больше - на себя: говорим о какой-то ерунде, используя дежурные фразы, а между тем, менее часа назад я всерьез не рассчитывала дожить до утра. Я недовольно завозилась на диване, пытаясь вытащить из-под себя одеяло и укрыться им, но делать этого, не выпуская кружку с чаем из рук, явно не стоило. Чай выплеснулся через край и стек в рукав прямо по обожженному предплечью. Я выдохнула сквозь зубы, а Снейп тут же отреагировал: опустился передо мной на колени, задрал рукав и осмотрел покрасневшую кожу. Призвал заклинанием пузырек с мазью и бинты и принялся осторожно, не торопясь накладывать повязку. Я старалась не думать о том, почему он предпочел сделать это без помощи магии. Вместо этого решилась и спросила: - Что это было? Там, в моей ванной. Снейп помедлил и сказал то, что обычно говорят родители и психоаналитики, если сами не знают ответа: - А как вы думаете? Прозвучало это не риторически, и я призадумалась и выдала: - Оно человекоподобно. У него длинные руки и ноги, огромные и сильные. Оно собиралось сожрать меня. - Наверняка можно сказать лишь про последний пункт. - Смеетесь надо мной? - Отнюдь. Лучше скажите, где вы были сегодня с самого утра? С кем разговаривали? Что-нибудь показалось вам странным? Сегодняшнее утро, казалось, было неделю назад. - С утра я была у себя в комнате. После обеда - в библиотеке, там перекинулась парой слов с мадам Пинс. На обратном пути заблудилась и оказалась в туалете Плаксы Миртл. - Заблудились? - не поверил Снейп. - Да, сама не поняла как. Может, ошиблась лестницей. - И что Миртл, испугала вас? - Не особенно, - пожала я плечами. - Скорее утомила - пришлось выслушать трагическую историю ее жизни, полную личных драм... Собственно, это всё, потом я вернулась в комнату и легла спать. Профессор закончил с повязкой, но узелок на бинтах ему чем-то не приглянулся, так что он несколько раз развязывал его и завязывал снова, пока, видимо, не удовлетворился результатом. - Миртл сказала вам, как умерла? - Кажется, она сама толком не помнит, - осторожно сказала я. Снейп молчал и смотрел в сторону. - Почему вы спрашиваете? Неужели это важно? - Видите ли, нападения на студентов, подобные тем, что начались, когда вы появились в Хогвартсе, однажды уже случались, - любезно пояснил он. - Точнее, нападение было одно, но с летальным исходом. - На что вы намекаете? - не выдержала я. - Если вам хочется подозревать меня еще и в этом убийстве, то на здоровье, переубеждать не собираюсь. - Убита была Миртл Уоррен. Я притихла от удивления. - Она говорила, мальчишки… Что они с ней сделали? - Кто-то выпустил чудовище, зверя, убивающего все живое, что попадается ему на глаза. Это повторяется. Чудо, что никто из учеников не погиб. – Снейп вещал так проникновенно, что я поневоле насторожилась. – Вы едва не стали его очередной жертвой – хотя я предполагал, это случится гораздо раньше, вы идеальная добыча для чудовища. – Я поежилась, а Снейп заглянул мне в глаза, произнес с чувством: - Этому необходимо положить конец, мисс Ломбард, - и легонько погладил меня по запястью. Тут я малость обалдела, повращала глазами, а когда до меня дошло, к чему ведет этот разговор, выдернула руку и заявила: - Ну уж нет! Снейп мгновенно вернул лицу привычную презрительную гримасу, а я вскочила с дивана и принялась мерять комнату шагами, возмущенно выговаривая: - Кому из вас двоих пришла в голову эта идея? Вам? Или Дамблдору? «Идеальная добыча»! Как вам не стыдно! - Прекратите мельтешить, - недовольно поморщился он, устраиваясь в кресле. - Использовать меня в качестве наживки подло, гнусно и… - В перспективе - весьма результативно. Я задохнулась от возмущения. - Ради результата вы и соблазнить меня были готовы? А я-то гадаю, с чего вдруг такие прочувствованные речи… - Я предупреждал его, что вы не поверите. Я еще немного побегала по комнате. Возмущение отступало, сменяясь растерянностью и чувством абсолютной беспомощности. Люди, от которых я зависела, которым хотела доверять, замыслили отдать меня на заклание, какими бы целями они не были движимы. Это неожиданно разозлило меня. - Слушайте, вы. – Я нависла над Снейпом, уперевшись в подлокотники кресла. – Я чуть не умерла там сегодня. Мне было страшно как никогда в жизни, и не ждите, что я подпишусь на такое добровольно. Я доверяла вам, Снейп! Может, моя жизнь для вас ничего не значит, но это единственное, что у меня осталось, и черта с два я позволю вам распоряжаться ею по собственному усмотрению. Он криво усмехнулся и поднялся с кресла. Мне пришлось отступить, я пятилась назад, неотрывно глядя в его глаза, казалось, еще потемневшие. Я наткнулась на диван и с размаху на него опустилась, теперь Снейп навис надо мной, опираясь на спинку дивана, и сказал сквозь зубы: - А теперь ты послушай. Твоя жизнь с некоторых пор значит для меня слишком много. И черта с два я позволю тебе умереть, - и тогда он поцеловал меня, а я поверила. Я не была с мужчиной слишком давно. После той истории с рехабом выяснилось, что антидепрессанты сказываются на либидо не лучшим образом, так что к парням меня не тянуло, и я всерьез сомневалась, что найдется кто-то, кто заставит мое тело снова хоть что-то чувствовать. Забавно, но, чтобы найти такого, понадобилось попасть в прошлое на 20 лет назад. Он касался меня так, будто я была драгоценностью. Кожа под его пальцами горела, и все во мне стремилось навстречу прикосновениям. Халат был отброшен в сторону, мы сплелись в объятиях на полу, согревая камень жаром тел. Объятия были столь тесными, а движения – столь слаженными, что я не понимала, где я, а где он, не хотела понимать, не могла разделять нас. Свечи гасли одна за другой, оставляя нас наедине, одних в темноте – и во всем мире. Он ловил губами мой крик и стон, я лежала без сил – он сцеловывал слезы, стекающие к вискам из-под прикрытых век и шептал: «Я не хочу делать тебе больно», а я знала – будет больно, больно обоим, иначе никак, и все равно была бесконечно счастлива. Снейп поднялся и зажег свечи, проведя над ними ладонью, а я дотянулась до халата и кое-как им прикрылась. - Дамблдор меня предупреждал, - задумчиво сказала я. - О чем? – Снейп застегивал брюки. - Об этом. Напомнил, что я здесь ненадолго, просил быть осторожнее. - Мне сказал ровно то же самое. - А ты что? – я приподнялась на локте. - Послал его к черту со всеми предостережениями. Я перебралась на диван и залезла под одеяло. Не худо бы снова принять душ, но спать хочется сильнее. Снейп потушил свет, подбросил в камин поленьев и, словно в нерешительности, замер возле дивана. Я ожидала поцелуя на ночь, но он лишь поправил одеяло и сказал: - Доброй ночи. - Доброй ночи, Северус Снейп, - тихо ответила я, когда дверь за ним уже закрылась. Проснулась я, когда вовсю светило солнце. То есть, наверняка не скажешь, окон в гостиной не было, но часы показывали половину первого, а пробудилась я на редкость отдохнувшая, так что ясную солнечную погоду хотелось предполагать. В кресле напротив лежало мое платье, вычищенное и отглаженное. Я прошлась по комнате, дверь, что вела в класс, была заперта, а вот до ванной я добралась беспрепятственно. Снейпа нигде не было, поэтому я устроилась в ванной с удобствами, вышла оттуда через час, привела себя в порядок и немного прибралась в гостиной. Тут как раз и появился профессор. Называть его так даже мысленно было теперь странно, но к другому я пока не привыкла, да и, честно говоря, поглядев на него, засомневалась, стоит ли привыкать. Снейп держался настороженно, наверное, испытывал эмоции, схожие с моими. - Доброе утро, - сказала я. - Ты позавтракала? – невпопад спросил он, а я помотала головой и глупо заулыбалась: - Я не голодна. Он кивнул и взял из ящика секретера несколько конвертов. - Я иду в совятню. Ты можешь… пойти со мной или… побыть здесь. - Пойду с тобой, если не возражаешь. Пальто у меня с собой не было, но я готова была потерпеть холод ради нескольких минут в обществе Снейпа. Он по пути меня ни разу не поторопил и не отпустил ни одного язвительного комментария. Я только диву давалась, какие перемены могут произойти в людях за столь короткий срок. Снейп отправил двух сов, видимо, по разным адресам, и подошел к третьей. Это оказалась птица, цапнувшая меня за палец в мой последний сюда визит – я ее запомнила (я вообще злопамятная). Должно быть, я выразила возмущение вслух, потому что Снейп сказал: - Это же еще птенец. - А взрослая сова оттяпала бы мне руку по локоть? Он ухмыльнулся и осторожно коснулся птичьей головы. Птенец даже не дернулся, а издал утробный звук, напоминающий кошачье урчание. - Иди сюда, только тихо. Я подошла, стараясь не хрустеть костями на полу. - Протяни руку и погладь ее. Руку я протянула с великой осторожностью и будучи готова в любой момент ее отдернуть. Но сова сидела смирно, я провела пальцами по серым перышкам, Снейп привязал к лапке конверт, и птица вспорхнула и пролетела надо мной, задев крылом волосы, словно погладила в ответ. - Вот это да, - покачала я головой. – Может, ты еще и с кошками ладишь? - У меня на них аллергия. Мы стояли друг напротив друга, и Снейп впервые за сегодня действительно смотрел на меня. Он вытащил из моих волос маленькое перышко, и оно плавно опустилось на загаженный пол. В совятню вбежал мальчишка и странно на нас посмотрел, а мы отпрянули друг от друга, как нашкодившие школьники, и заторопились уйти. - Наверное, не стоит мне часто бывать в твоем обществе, - подумав, сказала я. - У людей будут возникать вопросы при взгляде на мою сияющую физиономию. Еще решат, что ты можешь кого-то осчастливить. - Да уж, серьезный удар по моей репутации. – Тут прозвенел звонок, и Снейп усмехнулся: - Подумать только, опаздываю на свой же урок. В свете последних событий… Мне не по душе оставлять тебя без присмотра, но и держать пленницей в подземельях не смею. Проведи время в библиотеке и приходи после уроков, договорились? Я кивнула и сжала его ладонь, зная, что это все, что мне дозволено на публике, но и этому была безмерно рада. Он удалялся по коридору, я смотрела вслед, переполненная радостью, как вдруг внутри замерло и заныло, тоска заполнила все мое существо, и я отчетливо поняла, что на эту радость я не имею права. Так не бывает.