Lullabies from the machines

Прозвенел звонок, и Снейп ворвался в кабинет. Я скучала в кресле, но при его появлении оживилась. - Какого черта? Я слышу тебя в соседней комнате! Ни одной приличной мысли за последние полтора часа. Я покраснела и развела руками. Мысли мои действительно текли в весьма специфическом направлении, отказываясь мне повиноваться, и виной тому был сам профессор Снейп. Я по нему скучала, оттого и выдумывала разные, гм, способы отвлечь его от работы. Не стоило оставлять меня без внимания так надолго. - Я ведь предупреждал, - вкрадчиво начал он. – В этом классе разрешается думать только о занятиях. - Правда? Не помню. - Лгунья. К столу. Я повиновалась, не сводя с него взгляда, оперлась о край столешницы бедром. Я все прекрасно помнила. Снейп, как видно, тоже. Он развернул меня спиной к себе, перегнул через стол, закатал юбку и ласково огладил ягодицу сквозь шелк и кружево, отчего я прогнулась сильнее. Звякнув пряжкой, он вытянул ремень из петель, я замерла в предвкушении, но удара не последовало. Вместо этого он сложил ремень пополам и звонко хлопнул им в воздухе, а затем принялся выводить им сложные узоры на моих бедрах. Долго я не выдержала, подалась назад и потерлась о выпуклость на его брюках, недвусмысленно прося о большем. Звонок прервал нас на самом интересном месте, я разочарованно выдохнула, а Снейп ругнулся сквозь зубы, напоследок потеснее ко мне прижимаясь. - Иди на урок, я дождусь тебя здесь. - Разумеется, дождешься. – Он призвал стул из угла комнаты, усадил меня на него, завел руки за спинку стула и стянул их ремнем, игнорируя мои бурные протесты, а потом вернулся в класс, напоследок одарив меня таким взглядом, что дышать стало трудно. До возвращения Снейпа я нетерпеливо ерзала на стуле, представляя картины одна другой краше и мечтая хоть какую-то из них претворить в жизнь. Мечты мои разбились о суровую реальность: вернувшись в кабинет, Снейп уселся за стол проверять контрольные. Выждав для порядка минут пять, я осторожно поинтересовалась: - Разве ты не собираешься меня наказывать? - Ты уже наказана, - невозмутимо ответил он, а я констатировала, что совершенно ничего не понимаю в мужчинах. Отвязал он меня не сразу, а вдоволь насмотревшись на мою страдальческую физиономию. Я перебралась в кресло и на всякий случай затихла, гадая, какие еще сюрпризы меня ждут. В общем и целом, жизнь пошла веселая. *** Восстановительные работы в моей комнате закончили быстро, и всего через сутки после жуткого происшествия ванная радовала глаз сияющим кафелем, а новый ковер под кроватью - веселым рисунком. Несмотря на это, вернулась я в свое обиталище с тяжёлым сердцем. Снейп, разумеется, меня проводил, в дополнение к охранным чарам он осмотрел комнату, но моей тревоги это не уменьшило. Первую ночь я спала беспокойно, вздрагивая даже, кажется, от собственного дыхания. Следующим вечером, возвращаясь в компании Снейпа из его покоев, я начала замедлять шаг еще в слизеринских подземельях - так мне не хотелось оставаться наедине с темнотой и своими страхами. Заприметив в коридоре за бюстом неизвестного волшебника закуток, который влюбленные парочки предпочитали прочим, я втянула туда Снейпа. Он, было, возмутился, но я поцеловала его, и с претензиями пришлось повременить. Я была намерена целоваться до изнеможения, чтобы максимально отсрочить момент возвращения в свою спальню, а там, глядишь, профессор увлечется, и спать я буду не одна. Первую часть плана мы успешно реализовывали, когда в полумрак ниши вторгся кружок желтого света, и дребезжащий старческий голос произнес: - Вот вы и попались, паршивцы! А ну покажитесь, чтоб я знал, кому назначить наказание! Я без труда догадалась, кому принадлежит голос - ночами в коридорах дежурили не только преподаватели, но и некий Филч, не то завхоз, не то сторож, на редкость неприятный старик. Я часто видела его в школе, и всякий раз радовалась, что я не ученица. Снейп со вздохом отстранился от меня и вышел на свет. - Добрый вечер, мистер Филч. - С... с-с.. с-с... - я испугалась, что у старика приступ, но он все же выговорил: - Снейп? - Попрошу, профессор Снейп. - Смекаете? - поддакнула я из-за профессорской спины. У Снейпа дергалась щека, словно он сдерживал смех. Филч пытался осмыслить увиденное, как видно, без особых успехов: он свел глаза к переносице и издавал бессвязные междометия. - Если вы не собираетесь снять с меня баллы и назначить отработку, то я, пожалуй, пойду. Мисс Ломбард, прошу вас. Филч остался стоять посреди коридора. Фонарь в его руке покачивался, как на ветру. Я дала волю смеху, лишь оказавшись в комнате. - Что теперь будет, - покачала головой, отсмеявшись. - Ничего, - пожал плечами Снейп, - ему все равно никто не поверит. Повисла пауза. Мы стояли друг напротив друга, разделенные порогом - Снейп в коридоре, я в спальне. Темнота за моей спиной была вязкой и наполненной неизвестностью, она холодила затылок и вызывала желание бежать без оглядки. Снейп как будто чего-то ждал. Мне хотелось что-нибудь сказать. Мне, если честно, хотелось, чтобы он остался, но просить об этом я не рискнула бы под страхом смерти. Попросить о чем-то подобном означало проявить слабость, а Снейп, я была уверена, слабость презирал. Я готова была проводить ночи без сна беспомощная, спеленутая ужасом, лишь бы не выглядеть жалкой в его глазах. Поэтому я попросила: - Уходи, пожалуйста. - И сама себе не поверила. Он усмехнулся и отвел взгляд. Он выглядел разочарованным. Я поспешила закрыть двери и улеглась в постель, до боли прикусив щеку, чтобы не разреветься. *** Интересно, сколько ночей нужно провести, таращась в потолок, чтобы недосып считался хроническим? Последние недели две я не сомкнула глаз в темное время суток. Я лежу в постели, чутко прислушиваясь, мышцы напряжены, руки готовы к удару, ноги - к бегу. К рассвету я не могу пошевелить одеревеневшими конечностями. Скользкий червь ужаса ворочается в животе до тех пор, пока знакомый голос не произносит пароли и контр-заклятья, и я не покидаю каменных стен комнаты, в которой когда-то чувствовала себя вполне уютно. Днем удается спать урывками: в кабинете во время уроков, в библиотеке над справочником по сомнологии (раздел "Расстройства сна"). Однажды я относила мадам Помфри зелья с запиской, которые нужно было передать непременно лично в руки. Не обнаружив целительницу на рабочем месте, я присела на краешек кровати в лазарете с намерением ее дождаться. Дождалась - через полтора часа была ею разбужена. Путано извинилась, вручила зелья с запиской и поспешила убраться, пока мадам Помфри не начала задавать лишние вопросы. О своих проблемах я никому не говорила и не собиралась. Конечно, можно было переселиться в другую комнату, уверена, мне бы не отказали. Но только это бы ничего не решило, и мой страх никуда бы не исчез. Почему-то мне казалось важным преодолеть его самой, без всякой поддержки. Хотя и, я подозревала, поддержать меня было некому. Снейп в числе прочих о бессоннице не знал, хотя видел, что со мной не все ладно, беспокоился, но в голову дипломатично не лез. И слава богу, потому что ничего кроме мутной черной пелены там не было, а внутренний голос постоянно срывался на скулеж. Как-то Снейп, снимая с меня платье, провел пальцами по ребрам. Не поверил и провел снова, а я подавила смешок - у него в спальне темно, а при свете мои ребра можно сосчитать и не прикасаясь, визуально. - Тебе стоит больше есть, - сказал он потом с сомнением. Он не был уверен ни в чем, что касалось меня, - так я и поняла, что он беспокоится. За каких-то пару недель я стала нервной, заторможенной и не с первого раза понимала, что ко мне обращаются. На очередном сеансе в больничном крыле Снейп надел на меня цепочку, и я сбилась на вдохе - цепочка была ледяная. Я замахала руками, силясь объяснить и не в состоянии найти слов. Ледяной металл жег кожу, я скребла пальцами шею и смогла лишь выкрикнуть сквозь слезы: "Сними ее!.." Кое-как уняв дрожь и отдышавшись, я раскачивалась на стуле, боясь поднять глаза на Снейпа. Он неподвижно стоял рядом, медальон на цепочке в его руке раскачивался, как маятник, в такт со мной. Вдруг он присел передо мной на корточки, заглянул в глаза и спросил: - Что происходит? Я помотала головой. Я ничего не собиралась ему говорить - из ложного ли благородства или детского упрямства. - Хорошо. Один сеанс придется пропустить, ты не в состоянии продолжать. Если за неделю ты не восстановишь силы, месяцы работы пойдут насмарку. Иди, тебе нужно отдохнуть. Не думал же он, что я вернусь в свою комнату? Вслед за ним я спустилась в кабинет, устроилась в кресле и пыталась дремать, игнорируя холод. Весь вечер Снейп был со мной терпелив, почти ласков. Другими словами, он был практически в панике. На ночь я никогда не оставалась – предложений со стороны хозяина комнаты не поступало, а напрашиваться я не собиралась. Не то чтобы меня такое положение дел не обижало, но мне хватало мудрости понимать, что Снейп и так подпустил меня ближе многих, не стоит наглеть. На практике же возникали трудности, в основном психологического характера. Например, было ужасно тяжело покидать объятия Снейпа и теплую постель, одеваться и тащиться в противоположный конец темных холодных подземелий. А в состоянии нервного истощения, в котором я пребывала последнее время, это было трудновыполнимо и физически тоже. Так что я совсем не удивилась, когда в один прекрасный вечер я, из последних сил борясь с усталостью, натягивала блузку, запуталась в рукавах и разревелась от собственной беспомощности. Истерика – мероприятие энергозатратное, так что всхлипывала я недолго, а успокоившись, блузку все-таки сумела надеть. Снейп в продолжение концерта угрожающе молчал. - Извини, я не хотела. Не стоило при тебе... - Я не видела его лица и поворачиваться не спешила, я боялась, что он рассердится, выгонит меня или, что еще хуже, посмотрит с нескрываемой жалостью. Однако он лишь спросил устало, совсем не похоже на себя: - Что с тобой происходит? - Ничего, все в порядке! Это просто минутная слабость, усталость сказывается… - Извини, - перебил он. - За что? – удивилась я, и тут же поняла. Сложно заметить, что кто-то читает твои мысли, если он их именно читает, как книгу: последовательно водит взглядом по строчкам, следит, не торопит события. Но не требуется особых усилий, чтобы заметить, что кто-то беспардонно проник в сознание и роется в твоих мыслях и воспоминаниях, как в картотеке, пролистывая, просматривая, отбрасывая ненужные файлы. Так и сейчас, я чувствовала, что мои мысли мне словно не принадлежат, я не поспеваю за их ходом. На редкость неприятное чувство, поэтому я и просила Снейпа не лезть в мою голову, но он видимо счел, что случай исключительный. Извинился даже. Однако мне от этого было не легче, потому что сейчас он увидит все мои страхи и сомнения, разоблачит мое вранье и тщеславное, упрямое желание справиться со всем самой, чтобы доказать (и не в последнюю очередь – ему же!) что я не жалкая. Так я и стояла, прикрыв глаза, переживая острый стыд, пока не ощутила, что он покинул мое сознание. - Почему ты мне не сказала? – осведомился он. Я пожала плечами: ответ не требовался, он сам только что все видел. - Будешь спать у меня. - Разве так симпатичную тебе девушку приглашают остаться на ночь? – усмехнулась я, скрывая горечь. - Вот что, - заявил он, помолчав, - я никогда не скажу тебе того, что ты хочешь услышать. Прогулки под луной и сладкие речи – прерогатива восторженных юнцов, но ты ошибаешься, считая, что ничего для меня не значишь. Ты всегда можешь на меня рассчитывать. Большего я предложить не в силах. Слезы покатились по щекам, я торопливо их смахнула, радуясь, что в темноте этого не видно. - Останься со мной, Эвелин. - Ладно, - кивнула я, - но с одним условием – ты меня обнимешь. - Ну разумеется, - вздохнул он, - как я это упустил? Снимай все, что успела надеть и иди ко мне. Так я и поступила. Снейп и в самом деле меня обнял. Через несколько минут выяснилось, что это далеко не так прекрасно, как мне представлялось. Было жарко, тесно, Снейп дышал мне в волосы, и это здорово мешало заснуть, так что я начала потихоньку высвобождаться из объятий. Сзади отчетливо усмехнулись мне в затылок. - Сон не идет, - пожаловалась я. - Спеть тебе колыбельную? - ехидно осведомился он. - Не в колыбельных дело. Для этого и радио сгодится, разницы никакой, я пробовала. Может, глупость скажу, но я всегда думала, что спать в обнимку - гарантия безопасности. Что тот, кто тебя обнимает, обязательно защитит тебя. От всех бед. Пренебрежительно и веско, как умел только он, Снейп сказал: - Для этого мне не обязательно тебя обнимать. Я немного полежала, пытаясь осмыслить новое чувство, заполнившее меня целиком и требовавшее выхода. Его невозможно было выразить словами, но я сказала: - Ты впервые назвал меня по имени сегодня. Северус, - я нашла в темноте его ладонь и сжала. - Спасибо. Утром меня разбудил плеск воды в ванной. Завернувшись в простынь, я пошла на звук, искренне надеясь, что вид моей заспанной физиономии не отобьет у Снейпа желание делить со мной постель. Он брился перед зеркалом, обнаженный по пояс. Увидев меня в отражении, потянулся за рубашкой, но опоздал, а я застыла на месте, наконец, поняв, почему в его спальне всегда темно. Спину Снейпа пересекали тонкие белые шрамы, но в таком количестве, что из-за рубцов почти не было видно кожи. Как будто кто-то решил заштриховать лист бумаги, не оставив просветов, и у него почти получилось. Почему я не почувствовала этого раньше? Я ведь прикасалась к нему не раз. Я в растерянности подошла ближе и провела пальцами по неровностям кожи. Снейп дернулся, помрачнел, надел рубашку, не обращая внимания на то, что пачкает ее мыльной пеной. Он снова закрывался, прятался за маской ожесточения, он мне снова не доверял. Да только его доверие в тот момент меня мало интересовало. Меня переполняли ярость, горечь и звонкая, щемящая нежность. Затрудняюсь определить, чего было больше, но я ясно осознала, что убью любого, кто посмеет его обидеть. - Только не надо глупых вопросов, - зло бросил он. Я покачала головой и обняла его что есть силы, так, что хрустнули ребра. - Мне плевать, - глухо сказала я, - кто и как это сделал. Пусть даже ты был в турецком плену, наплевать. Но я никому не позволю сделать это снова. Я сбежала из ванной, чтобы он не увидел моих слез. После этого случая что-то неуловимо, но необратимо изменилось. Я не жалела его, потому что нельзя жалеть того, кто сильнее тебя, и не строила иллюзий, что смогу защитить его, если понадобится, потому что из нас двоих не он трясется от страха оставаясь на ночь в одиночестве. Но уверенность, что я предпочту его жизнь своей, крепла во мне с каждым днем. Новые чувства пугали. Даже мысленно я старалась избегать популярного слова на букву "л", но, черт возьми, неужели это оно и есть? Снейп, кажется, перемены тоже ощущал. По крайней мере, язвил без прежнего энтузиазма и позволил спать в его постели. Сам он, как выяснилось, сну предпочитал работу, так что спала я чаще всего в одиночестве, но присутствие его в соседней комнате успокаивало. Я высыпалась, кошмаров не видела, и дела мои шли на поправку. Снейп не мог нарадоваться, что его изобретение работает как нужно, я старательно разделяла его эмоции, но если бы он не был столь деликатен и прочитал мои мысли, то не увидел бы ничего кроме растерянности и нежелания возвращаться домой. Ведь дом там, где сердце, и с некоторых пор для меня это был не Лондон. Однако обряд проводился, как и раньше, раз в неделю. Однажды , когда с ритуалом было покончено, я напомнила Снейпу: - Ты обещал подробнее рассказать про обряд. Как ты его усовершенствовал? - Информации о похожих случаях крайне мало, - он поправил покрывало на ближайшей койке, прежде чем присесть на нее. - К тому же, ещё никто не придумал, как их квалифицировать. Для удобства обозначим твой и похожие случаи как спонтанные перемещения во времени. Наиболее подробную информацию о перемещениях мне удалось почерпнуть из мемуаров английского волшебника Уильяма Майкла Льюиса, чьи годы жизни пришлись на рубеж шестнадцатого и семнадцатого веков. - Мемуары? - дрогнула я. - Так этот парень выжил? - Парень... - передразнил Снейп. - Речь об одном из важнейших общественных деятелей эпохи, молодежный сленг так же уместен, как... - Кончай строить из себя мою бабулю и рассказывай, наконец. Снейп только бровью повел. - Впрочем, ты не так уж далека от истины - в 1607 году Льюису было 17, он заканчивал последний курс Школы Хогвартс. Рейвенкло, полукровка, особенными талантами он не отличался. Апрельским вечером отправился в лавку в близлежащую деревушку в нескольких милях юго-западнее замка, ее уже давно нет. В пути его застала гроза, он искал укрытия в лесу, провалился там в какую-то яму и очнулся в Костнице, в соборе при кладбище, где его едва не похоронили заживо. Было 12 августа 1590 года. - А когда он родился? - Ты поразительно догадлива. Девятого августа того же года. Девятого числа мистера Льюиса выбросило на хлебном поле в Богемии, крестьяне нашли его, сообщили хозяину, тот, от греха подальше, отправил юношу в Прагу, а поскольку за несколько дней пути он не пришел в себя, повезли его прямиком на кладбище. - Что потом? - Льюис сбежал, пешком пришел в Прагу. Можно представить, в каком шоке он был: одинок, напуган, потерян в чужой стране. Но он нанялся в кузницу, где через некоторое время свел знакомство с англичанином Эдвардом Келли, алхимиком и аферистом, о нем ты слышала? - Нет. Он волшебник или магл? - Магл, жалкий и алчный, - скривился Снейп. - Убедил короля Рудольфа, что может превращать металлы в золото и годами тянул из него деньги на свои эксперименты. Льюис пошел к нему подмастерьем и быстро завоевал доверие. Через год король отправил Келли в тюрьму - казну тот разорил, а верного способа получать золото из металлолома не придумал. Способностям же Льюиса король доверял - неудивительно, ведь он был настоящим волшебником, - и ему удалось задержаться при дворе на пятнадцать лет, пока в 1606 году Рудольфа 2 не попросили подвинуться и освободить трон. Уильям Льюис вернулся в Англию, в начале мая 1607 года посетил родную школу и обнаружил, что флаги приспущены, а в Большом зале висит его портрет в траурной рамке. Своё удивление он описывает весьма красочно, ясно, что такого варианты развития событий он и не предполагал. Уильям незаконно поднял своё тело из могилы, но не обнаружил ровным счётом никаких следов - все выглядело так, будто он умер, например, во сне. - Но как тогда... - Терпение. Думаю, когда он совершил спонтанное перемещение во времени, его душа покинула телесную оболочку, если угодно - это состояние ближе всего к так называемому летаргическому сну, коме. И вернуться в своё время можно, только если тело, оболочка хранится в нужном состоянии. - Так вернуться можно? - не выдержала я. - Пожалуйста, молчи и слушай, вопросы потом, - начал раздражаться Снейп. - В семнадцатом веке уровень колдомедицины был недостаточно высок, чтобы отличить кому от смерти, и уж тем более, чтобы поддерживать и питать оболочку на протяжении долгого времени. А Уильям Льюис был слишком юн, чтобы сообразить, как вернуться в своё время. Остаток жизни он посвятил изобличению бесталанных алхимиков, пятнающих знамя герметизма, и поиску любой информации о спонтанных перемещениях во времени. Таких случаев за всю историю наберётся с дюжину. Люди пропадали в разных местах, перемещались в день своего рождения, были найдены истощенными до крайней степени. До 1607 года это дважды случалось с волшебниками - оба раза все кончилось печально: их казнили по обвинению в оккультизме. Показателен случай американки-магла, родившейся в 1889: она пришла в сознание в госпитале, рассказала врачам дикую историю о путешествиях во времени, и ее тут же перевели в психиатрическую лечебницу. Она прожила в этом аду три недели, вела записи тайком. - Она смогла вернуться? - внезапно охрипшим голосом спросила я. - Она умерла, проведя в лечебнице три недели. Но важно, что она вообще продержалась эти три недели! - Снейп заговорил с необычной увлеченностью. – Мне удалось выяснить, что когда душа покидает оболочку в условном настоящем, в прошлом ей необходимо какое-то вместилище. И стихийная магия создаёт точную копию тела, но чтобы оно функционировало, необходимо присутствовать в месте с высокой концентрацией магии, чтобы просто не умереть и накопить достаточно сил, чтобы вернуться в своё время. - Та американка была маглом, как она вообще столько продержалась? - У меня нет объяснения, - нехотя признался он, - возможно, она была сквибом, но это не объясняет... - А я? - тихо спросила я. - Я не волшебница, сам знаешь. - У тебя в роду вполне могли быть волшебники. Магии предков оказалось достаточно, чтобы сотворить копию тела. - Я не об этом. Не так важно, как я сюда попала и почему до сих пор жива. Чтобы вернуться обратно, нужна магия, так? - Да, для скачка вперёд по временной линии нужен сильный магический импульс, - Снейп выглядел таким спокойным, я от этого нервничала еще больше. - Но у меня нет своих сил, и я не смогу совершить этот скачок. - "Чего ж вы мне голову дурили столько времени!", хотелось крикнуть мне. - Сможешь, - сказал Снейп и выудил из кармана мою любимую цепочку с медальоном. - Если все пойдет по плану, через пару месяцев это будет питать тебя, как электростанция - город. Не спрашивай, как это работает - это темная магия, и ты никогда не узнаешь о ней от меня. Просто поверь мне, ладно? - Я кивнула. - И, ради Мерлина, высыпайся. *** Однажды вечером я обнаружила, что прочитала все, что на днях взяла в библиотеке. Подозревая, что Мадам Пинс не обрадуется, что в половине десятого у меня вспыхнул интерес к чтению, я спросила книгу у Снейпа. - Стеллаж возле стола, художественная литература на трех верхних полках, - не отрываясь от котла с зельем, сказал он. Замечу, что практически переехав в апартаменты Снейпа, я все же старалась - как бы это помягче - не отсвечивать. Пореже попадалась ему на глаза - уходила на прогулки, часто посещала читальный зал, старалась класть предметы строго туда, где взяла, а уж к его библиотеке мне и подавно предстояло прикоснуться впервые. Книги здесь были самые разномастные и стояли в одному хозяину понятном порядке. Я решила освежить в памяти историю доктора Джекилла и его альтер-эго и вытащила с полки нужный том. На пол спланировала фотография, я подняла ее и машинально рассмотрела. Фотография двигалась. Девушка сидит спиной к фотографу, она отбрасывает назад волосы и вот-вот повернется к камере лицом, но цикл заканчивается и все повторяется заново. Секунд двадцать у меня ушло на то, чтобы понять, что на фото - я. Снимок сделал мальчик Колин в больничном крыле, давным-давно. Снейп застал меня с фотографией в руках в состоянии крайней задумчивости. Фото он забрал, сунул на полку между книг. - Ты забрал мое фото у Колина Криви? - Не только твое фото, всю пленку. - Она была так важна для него... Там, кажется, был Гарри Поттер. Снейпа отчего-то перекосило. - Нельзя было допустить, чтобы у кого-то было свидетельство твоего пребывания здесь. Я согласно покивала и пожаловалась: - Ужасное фото. У меня там такой колтун на голове. - Ты же не думаешь, что я буду тебя разубеждать? - хмыкнул Снейп, взял пару свитков и направился в кабинет. - Подожди, - позвала я. Вытащила заколку из волос и повертела ее в руках. - Это ведь ты? - Что - я? - Мне прислали подарок на Рождество, я до сих пор не знаю, кто... Снейп вздохнул, положил свитки на стол и забрал у меня заколку. Поднял мои волосы, уложил на затылке и осторожно сколол. - Даритель пожелал остаться неизвестным, и с тех пор его желание остается в силе. - У тебя зелье не убежит? - смутилась я под его взглядом, а когда он поспешил в кабинет, хмыкнула: - Даритель. *** Тогда я замыслила сделать Снейпу ответный подарок. Так совпало, приближался день Святого Валентина, и я надеялась, Снейп оценит иронию. В нынешних обстоятельствах, когда у меня не было ровным счетом никакого имущества, делать презенты было затруднительно, но я вовремя вспомнила, что подарок, сделанный своими руками, ценится едва ли не выше, а уж руками я умела делать такое, от чего многие мужчины (а также женщины) неизменно приходили в восторг. Кофе, разумеется, я виртуозно варила кофе. Рано утром 14 февраля я с помощью верной Нори пробралась на кухню. Вокруг шумело, кипело, шкворчало, суетились домовики. Я пристроила турку на уголок огромной плиты (в кофейне мы часто пользовались альтернативными способами заваривания, но моим фаворитом всегда был эспрессо) и принялась колдовать, чувствуя собственное превосходство над наукой Зельеварения. Рецепт всегда зависел от человека, в этот раз я добавила к превосходному бразильскому кофе жженый сахар, корицу и щепотку соли. Однако успеха в виде ароматного, в меру сладкого напитка я достигла лишь со второй попытки - первая порция оказалась на плите, к жару которой я не сразу приноровилась. Нори передала чашку профессору. Я не спеша возвращалась в подземелья, когда в холле на меня налетел домовик, вслед которому неслись упреки в нерасторопности. Я заглянула в Большой зал - надрывался Локхарт. Он командовал эльфами, которые украшали стены зала огромными безобразными розами. Я не очень поняла, зачем, но поторопилась предупредить Снейпа, что завтрак ему сегодня лучше пропустить. Снейп сидел в гостиной, застегнутый на все пуговицы, и сверлил взглядом нетронутую кофейную чашку. - Я не пью кофе, - заявил он при моем появлении. - Разве? Не раз была свидетелем обратного. Не волнуйся, он не отравлен, но можешь принять одно из своих противоядий, чтоб наверняка... - Что это все означает? - Это подарок. Я сварила для тебя кофе, потому что это то немногое, что я могу для тебя сделать. - Не было уговора о подарках. К тому же, праздник сомнительный. - Видишь ли, - лучезарно улыбнулась я, - в этом и весь смысл. Мне не нужно ждать грандиозного повода вроде дня рождения королевы, чтобы сделать что-то для тебя. Не страшно, если тебе это не понравится. Не нужно благодарности, я не обижусь. Важно, что я сделала что-то, чтобы выразить хоть часть своих чувств к тебе. Вот как это работает. Я уселась рядышком на диване и пристроила голову у него на груди. Снейп долго молчал, потом погладил меня по спине и сказал, мне показалось, с грустью: - Ты ведь еще совсем девчонка. - А ты дряхлый зануда, который забыл, каково быть юным. Так я должна была ответить? - усмехнулась я, но вгляделась в его лицо, вдруг действительно постаревшее, и поняла, что так он на самом деле и считает. Ошарашенная, я покрутила пуговицу на его сюртуке и покачала головой: - Ты ненавидишь себя, Северус Снейп. Если бы ты только мог видеть себя моими глазами... И тогда он стал меня целовать, а я наконец расстегнула чертовы пуговицы. На завтрак он, разумеется, опоздал, но все-таки пошел, потому что про Локхарта, розовые цветы и про все остальное я как-то позабыла. *** Из-за дверей лазарета слышались голоса. Не иначе, у кого-то из детей в такую рань приключились проблемы со здоровьем, поэтому я не распахнула дверь, а лишь немного ее приоткрыла, чтобы разведать обстановку, мало ли что. Приоткрыла, да так и замерла, наблюдая в щёлочку. - Ну что там такое, - проворчал Снейп и подтолкнул меня внутрь. Внутри был Дамблдор, опиравшийся на спинку моего стула, как обычно, сиротливо стоящего посреди палаты, и двое незнакомых мне мужчин рядом с ним. Один, невысокий седовласый джентльмен, вертел в руках шляпу-котелок, второй, в светлой мантии, был ещё ниже ростом и на вид едва ли старше меня. Он был похож на альбиноса: очень светлые глаза и волосы, почти не видно ресниц, на бледном лице алели тонкие влажные губы. Вообще-то он был довольно симпатичный, только какой-то мерзкий. - Директор, Министр, - кивнул Снейп. - Чем обязаны вашему присутствию? - Познакомься, Эвелин, - сказал Дамблдор. - это Корнелиус Фадж, министр Магии, - он указал на того, что постарше, - и Магнус Рэндалл, заместитель главы отдела магических происшествий и катастроф, - белобрысый кивнул, а я мысленно присвистнула, прикидывая, что нужно сделать, чтобы в его годы забраться на такой пост. - Мистер Рэндалл будет курировать ваш, гм, случай… - немного неуверенно для министра произнес Фадж. - Не думаю, что вмешательство обливиаторов уместно на данном этапе, - процедил Снейп, не глядя на Рэндалла. - Министерство признательно вам за неоценимый вклад в ликвидацию последствий случайного волшебства, - елейным голосом протянул тот, - но больше в ваших услугах мы не нуждаемся. Снейп вместо ответа вынул из рукава палочку. Рэндалл поудобнее ухватился за набалдашник трости. Я как-то затосковала, оценила расстояние до двери и пожалела, что не могу просто исчезнуть. - Господа, - вмешался директор, - будет удобнее продолжить разговор в моем кабинете. Я первой направилась к выходу, но Снейп заявил: - Мисс Ломбард останется здесь. Я закатила глаза в том смысле, что пора бы начать считать женщин за людей, ведь если бы не я, не было бы у достопочтенных господ инфоповода для собрания, однако послушалась и осталась. Я прилегла на койку и принялась созерцать потолок, надеясь, что Рэндалл подавится поданной к чаю лимонной долькой. Но моим чаяниям не суждено было сбыться: заместитель главы отдела в сопровождении Снейпа вернулся минут через сорок. Снейп хмуро кивнул мне на стул, Рэндалл, тем временем, наколдовал стул себе и уселся напротив, с любопытством меня разглядывая. Снейп ненадолго заслонил меня от испытующего взгляда, и я спросила шепотом: - Он, что, останется? - Решение директора и Фаджа. - А если я не могу, когда смотрят? - Выбора у тебя нет. - Пожалуй, начнем? - влез Рэндалл. - Закрывай глаза, - скомандовал Снейп. Когда все кончилось, Рэндалл зааплодировал. - Браво! Весьма впечатляет. Особенно иллюминация! Радовался он, на мой взгляд, чересчур бурно, но, похоже, искренне. Манерничая, он здорово напоминал мне Вилли Вонку. - Профессор, вам непременно нужно поделиться разработками с ликвидаторами из Министерства. Когда с этим, - он брезгливо оглядел комнату, мазнув взглядом и по мне, - будет покончено. - Нет. - Простите? - Я ни с кем ничем не собираюсь делиться, - членораздельно произнес Снейп. - В таком случае, - вкрадчиво произнес Рэндалл, - есть вероятность, что вашими экспериментами заинтересуется кто-то более сообразительный, чем Фадж. - Он подобрался к Снейпу слишком близко (я бы сказала, склонился к его уху, но нет, ему пришлось встать на цыпочки для этого). - У знающих людей непременно возникнут вопросы, откуда вы черпаете энергию в огромных количествах. Поэтому ещё раз подумайте, прежде чем отказываться сотрудничать с нашим отделом. - Я подумал, - сказал Снейп, - и решил. Далее он озвучил мнение об отделе, его сотрудниках и самом Рэндалле, указав на их близкое родство с горными троллями и объяснив, куда им всем необходимо отправиться и чем заняться. Мой словарный запас при этом значительно обогатился. На щеках мистера Рэндалла вспыхнул румянец, а губы, наоборот побелели. Напряжение между мужчинами нарастало, я всерьез испугалась дуэли - только смертоубийства нам не хватало до полного счастья, но чиновник лишь сдержанно кивнул: - Вижу, мы с вами не сработаемся, - и удалился, помахивая тростью. Я смотрела вслед мужчине в мантии цвета шампань, отчетливо понимая, что не хочу встретить его снова. - Он псих. Точно тебе говорю. - Он обычный министерский... - последнее слово Снейпа заглушил бой часов на башне. - Вы ведь знакомы? И у вас какие-то разногласия, да? - Разногласия у Рэнделла с совестью и чувством меры. - Я окончательно перестала что-либо понимать, - вздохнула я. - Но я чувствую себя разменной монетой, и мне это не нравится. Снейп позволил мне себя обнять. - Потерпи немного, скоро это закончится. Я вспомнила, что не хочу, чтобы это заканчивалось, но решила, что подумаю об этом завтра.