Lullabies from the machines

Положение человека в обществе можно было определить по тому, какую комнату ему как гостю отводили в Школе чародейства и волшебства Хогвартс. Чиновнику Министерства магии Маркусу Рэндаллу предоставили роскошные апартаменты о трех комнатах с бархатными диванами, столовой группой на двенадцать персон и кроватью с балдахином. По скромному мнению мистера Рэндалла, он сильно потерял в комфорте, согласившись остановиться в Хогвартсе. По моему скромному мнению, мистер Рэндалл зажрался. Когда встал вопрос, где проводить финальный обряд, Дамблдор предложил кабинет Трансфигурации, я предложила роскошную гостиную Рэндалла, Рэндалл, не будучи в восторге от такой перспективы, предложил старое доброе больничное крыло. На том и порешили. Снейп все так же раз в неделю проводил обряд с использованием медальона, только теперь при этом присутствовал Рэндалл, что довольно быстро перестало меня смущать, ведь он сидел со скучающим видом и даже комментариев не делал. Такие встречи я теперь называла тренировками, а финальный обряд - “операцией”. Снейп сначала повторял это за мной иронично, но потом втянулся и стал говорить всерьез. К слову, последние несколько “тренировок” не давали былого эффекта: я почти не чувствовала разницы между собой-до и собой-после процедуры. Однажды ночью я проснулась от дикой боли в животе. Снейп, как обычно, работал, и я этому обстоятельству порадовалась, потому что постель была перепачкана кровью. Я паниковала некоторое время, пока не вспомнила, что у моего организма, в числе прочих, есть репродуктивная функция, которая, вообще-то, должна напоминать о себе каждый месяц, а не раз в полгода. Вызвав Нори, чтобы сменить постельное, и приведя себя в порядок, я приняла ударную дозу обезболивающего. Но боль от мысли, что я абсолютно нормальна, здорова и готова к возвращению домой, никак не унималась. Рэндалл, как на грех, начал что-то подозревать. - Тик-так-тик-так-тик-так, - напевал он, глядя на несуществующие наручные часы. - Невосполнимое время моей жизни снова тратится на мисс Ломбард. Не пора ли ей уже вернуться туда, откуда она прибыла? Меня от таких выпадов коробило, а вот Снейпа, судя по отсутствию реакции, ничего не смущало. В последний раз обливиатору удалось почти напугать меня. - Иллюминация сегодня была совсем не впечатляющей, - протянул он, отставляя в сторону чайную чашку. - Кто-то в этой комнате недоговаривает, и это не медальон. Я сбежала при первой же возможности, отправилась на озеро и устроилась на сырой земле на берегу. День был безветренный и водная гладь оставалась спокойной, лишь изредка то тут, то там рыбы пускали круги по воде. Сидела я так долго, и чем дальше, тем более мрачные мысли меня одолевали. Ни до чего дельного я не додумалась, разве что мне пришла идея "потерять" медальон, например, утопив в озере, и несколько секунд я ее даже вполне серьезно обдумывала, пока не признала со злостью, что это полная чепуха. Во-первых, это стоило Снейпу многих часов работы и немалых сил, да и мне тоже, и пожертвовать этим ради моих капризов было бы низко. А во-вторых, медальон он все равно носил при себе. Еще какое-то время я злилась, но способа избежать своей участи так и не придумала. Снейп подошел почти бесшумно, я не спешила обернуться, почувствовав его присутствие. Приглашающе похлопала по земле рядом с собой, на что он заметил: - Неподалеку есть скамейки. Я не отреагировала, и ему пришлось сесть рядом. - Что на тебя нашло? - недовольно поинтересовался он. - Рэндалл меня достал. Эти его намеки... - Я предупреждал, он на редкость неприятный тип. - Он прав, - вздохнула я. - В чем? - насторожился профессор. - Я готова вернуться. Не спорь, думаю, ты и сам это понимаешь. Снейп молчал и потирал руки. Похоже, я попала в точку. - Как ты это поняла? Чувствуешь какие-то изменения? Я кивнула: - Сложно объяснить, но да, изменения есть. Как наконец-то выспаться после двух недель бессонницы. Чувствую себя... - Здоровой? - подсказал он. - Да, пожалуй. И обряд ничего не меняет в моем самочувствии - в последний раз он на меня вообще никак не подействовал! И самое главное, - я замялась, - неловко об этом говорить, но мне кажется, это важно. Несколько дней назад я проснулась посреди ночи вся в крови, чего со мной не случалось с тех самых пор, как я здесь оказалась. За эти дни запасы ваты в больничном крыле заметно истощились, - я усмехнулась, - так что, я думаю, мое... это тело восстановилось достаточно, чтобы меня не расщепило на атомы при путешествии в будущее. - Никому не обязательно об этом знать, - вдруг сказал Снейп, пристально поглядев на меня. Признаться, я испугалась - не взгляда, конечно, а того, что прозвучало это как предложение. Я не сомневалась - он, как и я совсем недавно, думал о том, чтобы саботировать операцию. Мне даже не нужно было его просить, только кивнуть, и у меня появился бы сообщник. Тут я отчетливо поняла, что ответственность за сделку с совестью слишком высока, чтобы я на нее пошла. Поэтому лишь покачала головой: - Я ценю это, правда, но я так не могу. Мне жаль твоей работы! И не хочется снова всем врать. Это как-то... - Нечестно? - съязвил он. - Малодушно. - Гриффиндор по тебе плачет, - проворчал профессор. Я горько усмехнулась. - Страшно не хочется возвращаться, но я чувствую, что должна. Знаешь, я даже рада, что мне сотрут память. Должно быть, ужасно помнить, что ты чувствовала, и знать, что вряд ли почувствуешь это снова. - Магию? - спросил он. Я посмотрела недоверчиво, но Снейп был абсолютно серьезен. Конечно, ценности у всех разные, но не настолько же. - Ага, - кивнула я. - Магию. Идиот несчастный. - Что? - ледяным тоном осведомился Снейп. - Как есть идиот. Я о тебе говорю! Лучше тебя вообще забыть, чем знать, что больше никогда не увижу. Ты понимаешь, что мы не должны были встретиться? - Я в возмущении вскочила и обвела рукой окрестности: - Это все какая-то насмешка! Какое счастье, что я этого не вспомню. Профессор тяжело смотрел на меня снизу вверх. Затем поднялся с земли, отряхнул руки. - Вернусь в замок. Дождись меня здесь, нам предстоит прогулка, - отрывисто сказал он и, круто развернувшись, зашагал к школе. Я стояла в растерянности. Из озера с шумом всплыл гигантский кальмар. Я прогуливалась по берегу, с опаской поглядывая на жуткую тварь; тварь беззаботно плескалась и с такой силой била по воде щупальцами, что до меня долетали брызги, отчего я каждый раз шарахалась все дальше от кромки воды. Наконец кальмар ушел под воду, задорно булькнув напоследок, я повернулась к озеру, ожидая увидеть ровную его поверхность, но заорала от неожиданности: из воды по плечи торчала Миртл Уоррен. - Привет! - прогнусавила она. - Миртл! Какого... Что ты здесь делаешь? - Я слышала ваш разговор, - пропело привидение противным голоском. - Какой разговор? - прикинулась дурочкой я. - Ты собираешься уехать! - Ну, допустим. И что? - И не собиралась попрощаться со мной! - В возмущении она ударила кулаком по воде, но он прошел сквозь толщу, не издав ни звука - выглядело жалко. Я растерялась: - Считаешь, мне следовало нанести тебе официальный визит? - Друзья так не поступают, - шмыгнула носом она, в голосе зазвучали рыдания. Пока я таращилась в пространство, пытаясь вспомнить, когда это мы успели стать друзьями, Миртл завела привычную пластинку, похоже, единственную в ее фонотеке. Все ненавидят Миртл, голосила она, никто не дружит с Миртл, все только втираются к ней в доверие, чтобы потом ударить побольнее! Ах, как несправедлива жизнь и жестоки люди, и как жаль, что нельзя умереть еще раз, чтобы покинуть мир, полный зла и... - Ладноладноладно! Я приду попрощаться с тобой перед самым... э... отъездом, только молчи, ради всего святого. - Обещаешь? - шмыгнула она. - Обещаю, - вздохнула я обреченно, на всякий случай приложив руку к груди. - Договорились. Но имей в виду, - вкрадчиво сказала она, - я знаю где тебя найти, - и с воем нырнула в воду, наверняка разбудив кальмара. Бедный кальмар. Ожидая Снейпа, я гадала, куда же мы идем и зачем. Общество Снейпа, когда он в дурном настроении, было тем еще испытанием, так что я заранее настраивалась на трудности. Однако вернулся он вовсе не злой, скорее, задумчивый. Повесил медальон мне на шею. Из холщовой сумки, что болталась за спиной, он вынул безразмерный плащ и протянул мне. Я завернулась в темную хламиду, накинула капюшон, полностью скрывший лицо (а заодно - обзор). - Это зачем? - поинтересовалась я. Снейп, не ответив, взял меня за руку и уверенно повел в противоположную сторону от квиддичного поля. - Куда мы идем? Почему ты молчишь? Ни один из вопросов не был удостоен ответа, так что мне оставалось идти молча, лишь придерживая капюшон, чтобы видеть дорогу. Начинался дождь. Мы обогнули озеро и свернули в пролесок. Среди редких деревьев едва виднелась тропа, пользовались ею, очевидно, нечасто. Около получаса спустя эта тропа вывела нас к окраине деревни: за хилым забором стояла коза и жевала пучок сена. Чувствуя себя невероятно глупо, я помахала ей в знак приветствия. Деревня оказалась совсем небольшой и очень старой. Каменные домики нависали над узкими улицами, окна светились изнутри теплым желтым светом, из труб тянулись в небо струйки сизого дыма. Переходя с одной улочки на другую мы быстро миновали ратушу и центральную площадь и в конце концов, оказались у дверей затрапезной забегаловки. Снейп засомневался: - Оставить тебя здесь? Я пожала плечами: - Оставь, не украдут же меня. Тут из-за угла вывернули двое мужчин, по виду работяг (кстати, первые, кого мы встретили, не считая козы), и прошли мимо, не сводя с меня взглядов - пристальных и недобрых. Нам пришлось войти внутрь. Почти все столы в небольшом душном зале были заняты. За барной стойкой косматый бородач с линялым полотенцем на плече разливал по кружкам пиво, беседуя с веселой пухлощекой посетительницей. Оба поприветствовали Снейпа как знакомого, он ответил, осторожно пряча меня за спину. - Кто это с вами, Северус? Магла?- звонко спросила женщина. Все звуки стихли. Прекратились разговоры, не хрустели орешки и не звенели, сталкиваясь после очередного тоста, бокалы, лишь скрипнули в полной тишине стулья тех, кто обернулся в нашу сторону. Взгляды жгли спину, почти причиняя физическую боль. Я опустила голову так, что капюшон полностью скрыл лицо, зажмурилась от страха, мечтая провалиться на месте. Я ждала, когда же они заговорят, закричат разом, будут тыкать в меня пальцем и слать проклятия, но все молчали, и тишина становилась звонкой и невыносимой. Только оказавшись на улице и хватив сырого холодного воздуха, я поняла, что звенит у меня в ушах. - Ты как? - хмуро спросил Снейп. - Это деревня волшебников? - Да, - он запнулся. - Мне жаль. Я покачала головой и пошла вдоль по улице. - Нам в другую сторону. Демонстративно развернувшись, я зашагала в противоположном направлении. - Куда мы все-таки идем? - В горы. Я постеснялась уточнить, зачем. По скользкой от дождя тропе мы поднимались на крутой холм, поросший вереском. Снейпу вздумалось донимать меня вопросами: как я себя чувствую, не устала ли, не хочу ли выпить воды, видно ли мне в сумерках дорогу. Подъем отнимал много сил, так что отвечала я односложно и с раздражением, нарастающим пропорционально высоте, на которую мы забирались. Оно, однако улетучилось, когда Снейп вдруг спросил: - Какой у тебя кот? - Откуда ты знаешь, что у меня есть кот? - удивилась я. - Ты сама мне об этом рассказывала? - предположил он. - Не думаю. Кот у меня толстый и рыжий в полосочку, а щеки у него нежно-персикового цвета, и он до смешного похож на бурундука. Собственно, поэтому его и зовут Теодор. - Причинно-следственная связь четко прослеживается, - сумничал Снейп, а я вздохнула: - Пообещай мне узнать, что такое кинематограф, и дожить до две тысячи восьмого года. Мы недолго перепирались в таком тоне, еще немного шли молча, а потом я подняла глаза и увидела впереди маленький домик. Каменные стены поросли мхом, и дом почти слился с серо-коричневой землей. - Гляди, там хижина! - воскликнула я. - Всё, - выдохнул Снейп и сбросил сумку наземь. - Что всё? - растерялась я. - Ты можешь возвращаться в свое время хоть сейчас. Мы покинули Хогсмид часа полтора назад, а значит, все это время магическое поле деревни на тебя не действует и ты держишься только за счет силы медальона. И держишься весьма неплохо, я бы сказал, бодро. - Позволь спросить, а что было бы, если бы медальон не справился? - я была обескуражена. - Ты не хуже меня знаешь, чем мне это грозит. - Знаю, но... - Я могла умереть! - Я знаю! Но это был единственный способ убедиться. Я уселась на землю и уткнулась лбом в согнутые колени, бормоча сквозь зубы: - Достали ваши эксперименты! Я, что, крыса подопытная... Мне нужно было переварить информацию. С одной стороны, я была рада, что вся эта затея сработала (в чем я на всякий случай сомневалась до последнего). С другой - злилась на Снейпа за то, что он посмел не предупредить меня об истинной цели этой прогулки. Но самое главное - мне было страшно. Прежние страхи показались нелепыми, меня больше не пугало, что мое возвращение - вопрос нескольких дней, по прошествии которых я навсегда забуду самые удивительные события в своей жизни. А вот предстоящий таинственный магический ритуал, успешность которого зависит от кучи факторов, на которые я повлиять никак не смогу внушал серьезные опасения. Если даже Снейп со мной не до конца откровенен и позволил себе распоряжаться моей жизнью на благо собственных научных изысканий, то Рэндаллу и его подчиненным я и подавно доверять не могу. Мысли завели меня в тупик из страха, отчаяния и уныния, я судорожно вздохнула, пытаясь предупредить панику. - Эвелин, - Снейп протягивал мне фляжку. Я посмотрела исподлобья, сомневаясь, стоит ли брать что-то из его рук, он оскорбился: - Это вода. Воды я выпила, глубоко подышала, успокоив сердце, поднялась. - Что ж, все, что хотели, мы выяснили, пора возвращаться. Профессор покачал головой. - Скоро стемнеет, заночуем здесь, а в школу вернемся на рассвете. Он направился к хижине, а я спросила ему в спину: - Сколько у нас есть? - Два дня, - он нехотя обернулся. - Завтра я скажу Рэндаллу. Отряд ликвидаторов будет в Хогвартсе уже к обеду, но на подготовку к ритуалу нужно время, это не самая простая работа... Два дня - это все, что я могу. Я догнала его и взяла за руку. Вросший в землю каменный домик оказался совсем крошечным внутри. В нем, похоже, никогда не жили, лишь останавливались охотники или пастухи. В единственной комнате имелись длинный брусок с вбитыми в него палубными гвоздями, выполняющий роль вешалки, грубо сколоченные стол и скамья, топчан с соломенным матрасом и маленькая табуретка о четырех ножках неодинаковой длины и толщины. Сквозь квадратное закопченное окошко не проникал серый сумеречный свет, так что каменная печь, в которой Снейп развел огонь с помощью магии, служила нам единственным источником освещения. Я сбросила сырые ботинки и пристроила их поближе к огню, а плащ повесила на гвоздь. Подумала, сняла юбку и повесила туда же, впрочем, даже не надеясь, что одежда успеет высохнуть к утру. Снейп раскладывал на столе провизию, которой разжился в деревенской таверне: пшеничные лепешки, сыр, мясной хлеб, сконы и бутылка медового вина. Мы не спеша поужинали, сладкое вино немного примирило меня с действительностью, но все равно обстановка в домике была мрачная, как тени, мечущиеся по каменным углам. Снейп устроился на лежанке, застелив ее собственной мантией, и вроде дремал, укрывшись пледом, который то ли принес с собой, то ли наколдовал, я же уселась на колченогую табуреточку и вытянула ноги к огню. Таращилась на пламя и слушала, как смешно шлепает дождь по каменной крыше хижины. Дождь, тем временем, усиливался, ветер свистел в дымоходе, и вот уже начало бури ознаменовалось первым раскатом грома. Я вздрогнула, Снейп подскочил на постели. - Непростая будет ночь, - заметила я испуганно. - Иди сюда, - хрипло и беспокойно позвал он. Едва я устроилась у него под боком, наконец найдя нужную позу, крепко обнял и прижал к себе, словно желая убедиться что я в целости (или что не сбегу). - Не бойся, - шепнул он. Свет от огня освещал лишь половину его лица, другая была темно-серой, как выжженная земля. Я подумала - в этом весь он, ходячее противоречие: пламя и пепел, темная и светлая половины души, жизнь и смерть. Я разгладила пальцем вертикальную морщинку на переносице, а затем прочертила границу между двумя половинами: от переносицы через кончик длинного носа к тонким губам и до острого едва колючего подбородка. - Сам не бойся, - сказала я и поцеловала его. Много минут спустя мы лежали, обнявшись под колючим пледом, который был явно мал для двоих, остывая после пережитой страсти, как остывали едва тлеющие угли в печи. Подобно этим углям в моей груди тлело безмятежное, ровное чувство покоя, и даже ливень за каменными стенами не мог его потушить. Стихия по-прежнему бушевала снаружи, Снейп спал, невзирая на оглушительный свист ветра в трубе, и меня клонило в сон тоже, но я никак не могла на него наглядеться. Стоило представить, что больше его не увижу... Нет, я даже думать об этом не собиралась. Тихо-тихо, так, чтобы он не услышал, чтобы отречься от сказанного при первой необходимости, я сказала: - Я тебя люблю. Но слова не потонули в шуме ветра и дождя. Снейп распахнул глаза, будто не спал вовсе. Уставился на меня... испуганно? Я с трудом выдержала испытующий черный взор. Он собирался что-то сказать, губы дрогнули, но я прижала к ним пальцы прежде, чем он издал хоть звук. Не знаю, что он хотел сказать, но что бы ни хотел - я не готова это услышать. Теперь уже никогда. Объятия пришлось разомкнуть, ночь мы провели спина к спине. Мне удалось заснуть на несколько часов, когда утихла буря, проснулась же я едва забрезжил рассвет, в пустой постели, в грязной холодной комнате. Я торопливо натянула одежду, дрожа от холода, и вышла в молочный предрассветный туман. Снейп прохаживался неподалеку, завидев меня, кивнул, и мы поспешили, чтобы вернуться в школу до начала занятий. Оказавшись в замке, мы прямиком направились в покои Рэндалла, чтобы сообщить ему новости. Я надеялась, что его ликвидаторское высочество еще спит, и мы его разбудим, но эльф, отворивший нам двери, сообщил, что хозяин завтракает, и проводил нас в гостиную. Рэндалл нам не обрадовался, но предложил Снейпу присесть и спросил, в чем дело. Невзирая на то, что мне ничего не предлагали, я уселась за круглый стол и даже налила себе кофе в свободную чашку. На лице Рэндалла появилось выражение брезгливой растерянности, он отложил приборы и более к еде не притрагивался. Я молча злорадствовала. - Позволю себе перейти к делу без церемоний, - сказал Снейп. - Мисс Ломбард готова к возвращению. - Неужели? - в бесцветных глазах Рэндалла зажглось любопытство. - Вы уверены? - Абсолютно. Мисс Ломбард провела много часов вдали от магического поля замка, единственным источником силы для нее служил лишь медальон. Поскольку мисс Ломбард оказывает нам честь своим присутствием этим прекрасным утром, - (тут я поперхнулась кофе), - есть основания полагать, что этот медальон работает. - Наконец-то! - хлопнул в ладоши Рэндалл. - Я сейчас же свяжусь с коллегами и запрошу подкрепление. На формальности и соблюдение протокола уйдет время, но, думаю, сегодня после обеда мисс Ломбард окажет нам честь своим отсутствием, - он манерно хохотнул, а я пробормотала: - Пожалуй, сделаю это прямо сейчас. Бочком я двинулась к двери, прихватив чашку с кофе. Дальнейшая их беседа меня интересовала мало: если Снейп сказал, что у меня есть два дня, значит, можно не беспокоиться, он этого добьется вопреки желаниям Рэндалла. Я допила кофе прямо в коридоре и вернулась к себе - в свою старую комнату. В последнее время я бывала здесь нечасто. При свете дня спальня выглядела обыденно, совершенно безопасно. Я прошлась по комнате, поправила подушку в кресле, провела ладонью по комоду, стирая несуществующую пыль. Кто бы мог подумать, что я буду скучать по этой комнате, простой и безыскусной. Я залезла в постель прямо в одежде и смотрела на белое небо за окнами пока не уснула. Разбудил меня Снейп. Он присел на корточки у изголовья, смотрел безрадостно. - Вести скверные? - Один день. - Он говорил отрывисто. - Сегодня, после отбоя в десять часов. Мне жаль. Выглядел Снейп паршиво, против воли хотелось внушить ему оптимизм. - Мне тоже жаль, - заверила я, - но поделать ничего нельзя. Эй, ну чего ты? - Я коснулась пальцем сердито поджавшихся губ. - Пройдет пара месяцев, и ты меня и не вспомнишь. Нужно лишь немного потерпеть. - Я устал, - глухо сказал он. - Я больше не хочу терпеть. Когда Снейп ушел на урок, напоследок поцеловав меня в лоб, я долго лежала, таращась в потолок, а в голове роились мысли. Самой жизнерадостной из них была такая: какое счастье, что я ничего этого не вспомню. Внезапная тоска от предстоящей разлуки с этими местами накрыла меня. Я уже скучала по каменным коридорам замка, по кольцу сине-зеленых гор вдалеке вокруг, по чистейшему снегу и ледяному дождю, по аромату трав в больничной палате, по лучшей в Британии индейке, по забавным эльфам, на крошечных плечах которых держится сложно устроенный быт, по пыльным книгам и старинным потемневшим зеркалам,по всем этим мелочам, которые вкупе с заботой и великодушием местных обитателей помогли мне выжить. Я отправилась на долгую прогулку с намерением увидеть прекрасный волшебный мир в последний раз. Путь мой пролегал по берегу ледяного черного озера, к квиддичному полю со стремящимися в небо кольцами и трибунами, через опушку леса, мимо избушки лесничего, возле которой пахло копченым дымом, а птицы чирикали громче и радостнее обычного, и - обратно к озеру, к причалу, скамейкам. Я стояла на берегу, обозревая пейзаж, дул сырой и холодный ветер, слезы застилали глаза, и хотя в этот раз слезы были только от ветра, на душе было тяжело. Пожалуй, я предпочла бы не знать, что все это вижу в последний раз. Я вернулась в замок, и после обеда прошлась уже по нему (что заняло едва ли не больше времени). Я шла незнакомыми коридорами и хорошо изученными, гладила каменные стены кончиками пальцев, стесняясь собственной сентиментальности. Вот кабинет Макгонагалл, вот портрет неизвестного сэра в берете с пером, вот лестница в башню Рейвенкло, дверь-картина, за которой скрыта огромная жаркая кухня, бюсты великих волшебников, вот широкие двери в больничное крыло. К дверям лазарета я прислонилась в неясном порыве - здесь началась для меня эта история, и я чувствовала, что это очень правильно, что закончится она тоже здесь. В палате негромко переговаривались несколько мужчин, среди них я узнала Рэндалла: к обычной манерности в его голосе добавились начальственные интонации, и, неожиданно, звучал он вовсе не придурковато. С этим открытием я спустилась в подземелья, малодушно обойдя стороной туалет Плаксы Миртл. Уроки у Снейпа закончились, но он по-прежнему сидел за столом в ворохе свитков, всерьез вознамерившись проверять тетрадки, на что я едва пальцем у виска не покрутила. В моем представлении мы были последними людьми на Земле, которых через несколько часов ждет неминуемая гибель, и ученические работы - совсем не то, на что стоит тратить отпущенное время. Остаток дня я планировала провести в снейповой спальне и выйти оттуда без двух минут десять, а там уж пусть меня отправляют куда хотят. Снейп со смехом признал, что план грандиозный, но предложил мне кое-что поинтереснее. *** - Куда мы идем на этот раз? - За границу антиаппарационного барьера. Невидимую границу мы пересекли на опушке леса. - Хочу тебе кое-что показать, - сказал Снейп. - Но для этого придется аппарировать. Это неприятно, особенно в первый раз. Ты испытаешь сильную перегрузку, дыхание будет затруднено. Если очень не повезет, тебя стошнит. Главное, крепко держись и ни в коем случае не отпускай мою руку. Я кивнула, покрепче за него схватилась и на всякий случай закрыла глаза. В следующую секунду меня сдавило со всех сторон, словно гигантская рука смяла меня в кулак, как кусок поролона. Потом хватка ослабла, кулак раскрылся, и я расправилась, вернула прежнюю форму. Вновь почувствовав под ногами землю, я завалилась набок, снейпову руку однако при этом не выпустив. Тошноту удалось унять парой глубоких вздохов. Снейп помог мне подняться и выразил восхищение моим вестибулярным аппаратом. - Спасибо, - выдавила я и огляделась. Мы были на берегу моря. На желтый песок, из которого то тут, то там торчали плоские обломки скал, набегали стремительные волны: приближался шторм. - Где мы? И зачем мы здесь? - Вопрос философский, - пробормотал Снейп. - Сейчас поймешь, надеюсь. Мы двинулись вдоль берега к серой скале, нависающей над пляжем, как мыс корабля над волнами. Пейзаж мне определенно что-то напоминал, наверное, сказывалось детство, проведенное у моря. Мы обогнули скалу, которая, казалось, вот-вот отломится и упадет тебе на голову, и вышли к крошечной бухте, еще спокойной, но на воде уже собирались белые барашки, а в соленом воздухе чувствовалось приближение бури. Птицы кричали и суетились в воздухе. Метрах в пятнадцати от нас по пустынному берегу бродила женщина, чуть поодаль от нее стояла старомодная зеленая коляска с большими, наподобие велосипедных, колесами. Женщина повернулась навстречу ветру, отбросив волосы за плечи, и я увидела ее лицо. - Нет, - сказала я и по инерции прошла еще несколько шагов. - Не может быть, - я остановилась как вкопанная. - Это невозможно. - По ощущениям, каменная глыба все-таки откололась и рухнула на меня, и я бы точно вошла в землю под ее тяжестью, если бы не опиралась на локоть Снейпа. - Ближе нельзя, - тихо предупредил он. В молодости моя мать была куда красивее, чем могли передать фотографии. Но я узнала ее, не смотря на расстояние. Она выглядела старомодно даже для девяностых. Крупные кудри и пышная челка, мохеровый свитер под джинсовкой, штаны-клеш. Она гуляла по берегу, подставляя лицо ветру и соленым брызгам, находила в песке мелкие камешки и бросала их в море, ничуть не смущаясь тому, что в такую погоду пускать "блинчики" не лучшая идея. Осторожно заглядывала в коляску, и тогда ее лицо озаряла такая счастливая улыбка, что даже шторм, казалось, чувствовал себя лишним в этом краю спокойствия и благоденствия и стыдливо пятился назад, бормоча: "Что ж, загляну попозже". Руки у меня тряслись. Очень хотелось подойти и просто обнять ее. В ту минуту я жалела, что детям не дано по-настоящему узнать своих родителей, посмотреть на них не снизу вверх, а со стороны, как сейчас. Ветер усилился, резко похолодало. Женщина развернула коляску и покатила ее по песку в нашу сторону. Пришлось ретироваться. Обернувшись в последний раз я увидела, как мама поднимает с песка птичье перо. Я ничуть не сомневалась, что позже она вставит в него стержень от шариковой ручки. Мы отошли достаточно далеко, чтобы аппарировать незамеченными. - Ты плачешь, - сказал Снейп. - Все в порядке? Я с удивлением обнаружила, что щеки у меня мокрые от слез, даже хлесткий морской ветер не высушил их. Как будто ледяная глыба внутри меня наконец растаяла и талая вода пролилась слезами, освобождая место для звонкой легкой пустоты, озаренной счастливой улыбкой женщины, смотрящей на свое спящее дитя. - Да, - сказала я. - Все в полном порядке. Мы аппарировали обратно в Хогвартс, я приземлилась без приключений, и, едва прошла легкая дезориентация, стиснула Снейпа в объятиях и сказала: - Большое спасибо. *** К восьми нас ожидали в кабинете директора. По пути туда я мрачнела все больше, и едва не расплакалась, увидев страшную горгулью у входа, - потому что поняла, что испугалась ее в последний раз. Но слезы и переживания могли все испортить - Снейп не раз говорил, что во время обряда я должна быть в спокойном состоянии, чтобы... "чтобы меня не расщепило на атомы при перемещении, да-да, знаю" - всякий раз закатывала глаза я. Но я недооценила собственную эмоциональность - оставаться бесстрастной было невозможно. Ромашковый чай сейчас не помешал бы. В кабинете директора нас уже ждали сам Дамблдор, профессор Макгонагал и Рэндалл с парой помощников. Около часа велись разговоры магического толка, в которых я ничего не понимала, но по уверенным интонациям окружающих заключила, что все в порядке и беспокоиться не о чем. Обсудили план операции, разобрали поэтапно, по косточкам, вплоть до нарисованной в воздухе схемы места действия с расположением на ней всех участников событий. Повторили вслух текст заклинания, я поразилась, как они смогли все это выучить, а Снейп - придумать. Наконец, ликвидаторы покинули кабинет. - Северус, без тебя им не обойтись, - сказал директор, и Снейп удалился вслед за ними. Профессор Макгонагал тоже оставила нас, напоследок сжав мне руку тонкими сухими пальцами: - Удачи, мисс Ломбард. Присутствие Дамблдора внушало если не уверенность, то определенное спокойствие. Директор предложил чаю, я не отказалась, столик сервировали вмиг. Я угостилась кофетой и с удовольствием отхлебнула чай, у которого оказался странный вкус. - Здесь что конъяк? - оторопела я. - Разумеется, нет! Там виски. Немного благородного напитка для храбрости, самую малость, - Дамблдор показал большим и указательным пальцем, сколько. "Самая малость" у него равнялась половине стакана. Чашку с чаем я отставила. И вдруг засмеялась, ни с того ни с сего, звонко, весело, до слез из глаз. Когда успокоилась, директор глядел на меня - стекла очков бликовали, но мне показалось - с затаенной улыбкой. Я наконец расслабилась и растеклась по бархатному дивану. Дамблдор пил свой чай, уж не знаю, с виски или без, я глядела в потолок и впервые за сегодня не считала минуты. - Как вы думаете, зачем все это было? - спросила я, неопределенно обведя рукой пространство. - Никому не дано знать этого, Эвелин, кроме самой жизни. А у нее всегда на все серьезные причины. - Но это несправедливо! - Не считаешь ли ты себя вправе судить жизнь? - возмутился старик. - Существуют силы высшего порядка, неподвластные ни одному разуму, и если что-то происходит, значит, на это есть причина, просто мы способны ее понять. - И что же мне делать? - растерялась я. - Извлечь все, что можешь. И благодарить. Мы вели неспешную беседу, шуршал песок в часах, чирикала птица в большой клетке. Я практически успокоилась перед предстоящей "операцией", хотя вернее будет сказать, что я капитулировала с эмоционального фронта, отказываясь испытывать что-либо вообще. Пришла пора отправляться в лазарет. Дамблдор, как я знала из обсуждения, лично там присутствовать не собирался, а жаль, меня бы это поддержало. Прощание вышло неловким. - Спасибо, - сказала я. - Что помогли и отнеслись ко мне, как к равной... то есть, не как к равной, а... ну, вы понимаете. Что хорошо отнеслись. - В Хогвартсе любой, кто ищет помощи, получает ее. Проживи долгую и счастливую жизнь, Эвелин, и вспоминай старика иногда, - директор подмигнул и улыбнулся, а я метнулась к нему и порывисто обняла. - Прощайте, Дамблдор. - Прощай, девочка. Идя по пустым коридорам в больничное крыло, я думала о своей матери. Ей постоянно приходилось оставлять того, кого она любила, своего ребенка, и всякий раз ей хватало мужества это сделать. Мне есть, с кого брать пример. Больных из лазарета перевезли в отдельную палату, чтобы наша компания их ненароком не потревожила. Я подошла к приоткрытой двери так близко, что из-за нее слышались возмущенные голоса. То ли они там ругались, то ли решали рабочие вопросы, но присоединяться на этом этапе как-то не хотелось. Я вернулась назад по коридору и зашла в туалет Миртл, надеясь, что не задержусь надолго. Свечи нигде не горели, я сделала несколько шагов в полумраке и позвала: - Миртл? Где ты? Я пришла с тобой попрощаться, как и обещала. Привидение не отозвалось, нигде не было слышно ни плеска воды, ни хлюпанья носом, ни стона, ни плача. Оттого металлический скрип впереди показался оглушительным. Я устремилась на звук инстинктивно, не успев задуматься о том, что привидению, даже если оно в беде, помощь моя не понадобится - все самое худшее с ним уже случилось. Однако я поспешила вперед, на звук - и каким-то чудом смогла остановиться в шаге от края разверзнувшейся бездны. В полу зияла дыра, на месте которой, если я хоть что-то понимаю в строительстве уборных, должна быть раковина. Насколько позволял лунный свет, пробивающийся через окна, я осмотрела яму. Она, несомненно, была рукотворная, края обиты металлом, то есть это не пол обвалился, как я решила поначалу, а кто-то организовал в туалете - что, бассейн? колодец? Я заглянула внутрь, но дна не было видно. Снизу тянуло сыростью и застоявшейся водой. Меня передернуло, и желание дожидаться Миртл куда-то пропало. Я пошла к выходу и увидела ее. - А вот ты где, Мир... Тут я заметила, что Миртл не просвечивает. То есть, что это вовсе не Миртл. Метрах в пяти от меня в тени кабинки стояла девочка в школьной мантии. Ничего подозрительного, это все-таки женский туалет, но мне стало не по себе и я поспешила к двери. До выхода не дошла, столкнулась со Снейпом. - Что ты здесь делаешь? Все только тебя и ждут... - Уйдем отсюда, - перебила я, - здесь черт знает что творится. Снейп обогнул меня и увидел яму. Как и я, заглянул внутрь. Потом повернулся и наставил на меня палочку. - Ты чего? - испугалась я. - Так это ты, - процедил он, голос дрожал от едва сдерживаемой ярости. - Что - я? - Ума не приложу, как тебе удалось меня провести, но тебе это с рук не сойдет! - С-северус, о чем ты говоришь? - растерялась я. - Уйдем поскорее, мне здесь не нравится. - Как ты могла? - спросил он презрительно. - Как ты могла?! - Да что ты несешь?! - заорала я, окончательно перестав понимать, что происходит, но тут из тени выступила девочка, из-за которой я и торопилась уйти, и я осеклась на полуслове. Она была совсем маленькой, не старше моего приятеля Колина Криви. Бледная, худенькая, руками, перепачканными в крови, она сжимала волшебную палочку. - Снейп, - я указала на нее кивком. Он обернулся. - Новая жертва чистокровная волшебница, но это не повод хвастать, Эвелин. С вами все в порядке, мисс? - это уже девочке. - Я сейчас же отведу вас к мадам Помфри… - Экспеллиармус! - раздался детский голос и палочка вылетела у Снейпа из рук, звонко проскакав по кафелю. - Какого черта? - спросил он растерянно. - Говорила же, давай уйдем, - обреченно вздохнула я. В наступившей тишине было ясно, что что-то страшное случится с минуты на минуту. Снейп был безоружен, в темноте палочку не отыскать, особенно когда тебя держит под прицелом странного вида малолетняя девица. Я в переговоры вступать не собиралась и думала лишь о том, как бы незаметно протиснуться к выходу. Но уйти без Снейпа я не могла, а он не мог уйти без палочки, значит, о побеге не могло быть и речи, оставалось лишь стоять и ждать, что произойдет дальше. Это чрезвычайно меня злило, а еще пугало, и я словно накалялась внутри. Мне даже показалось, что медальон на шее тоже нагревается. Девочка отошла в сторону, по-прежнему держа палочку наготове, и что-то зло прошипела, я не расслышала, что. А вот Снейп похоже все понял и предупредил вполголоса: - Эвелин, закрой глаза. - Зачем? - испугалась я, - и в следующую секунду сообразила зачем, когда из глубин колодца донесся неясный шорох и гулкие удары о стенки трубы далеко внизу. Звук этот я узнала сразу, и, не успела жизнь пронестись у меня перед глазами, я рухнула на колени и заверещала, закрыв уши ладонями. Снейп рывком поднял меня на ноги и спрятал за спину - ему каким-то образом удалось вернуть палочку и даже обезоружить ученицу. - Живо на выход! Да закрой же ты глаза! У самой двери Снейпу в спину прилетело заклинание, чуть не сбив с ног. Он выругался и был вынужден ответить, началась потасовка. Я прижимала пальцы к глазам так, что мелькали цветные пятна, вся обратившись в слух. Цепочка у меня на шее горела, и пот струился по спине. Скрипнула дверь и я дернулась от резкого звука. - Что здесь происходит? - изумленно спросили голосом Рэндалла. На его глазах профессор и ученица перебрасывались заклятьями, которые большей частью попадали мимо цели, от чего взрывалась сантехника и зеркала, крошился кафель и вода с шумом хлестала из полопавшихся труб. - Рэндалл, не вовремя! Проваливай и уведи ее отсюда. - Я без тебя не уйду! - крикнула я. - Снейп, вам нужна помощь, - Рэндалл присоединился к поединку, я слышала, как он отрывисто выкрикивает заклинания. - Кто-то ей управляет, - заметил он через некоторое время, изрядно запыхавшись. - Сам догадался, - огрызнулся Снейп. - Уведи Ломбард, пока не... Он замолчал, первым что-то услышав. Девочка тоже молчала, проклятия больше не летали по комнате. В трубе что-то двигалось рывками: шорох - пауза, шорох - пауза, шорох... - Рэндалл, смотреть в пол, взгляд не поднимать. Медленно отходим к двери, спиной не поворачиваемся. Приготовь палочку, по моей команде... Я понятия не имела, где дверь, но меня потянули в нужном направлении и я последовала, едва способная переставлять ноги. Послышался громкий всплеск и удар тяжелого тела, такой, что даже, кажется, дрогнул пол, и мы замерли не сговариваясь. Что ж, оно все-таки до нас добралось. Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Как-то сразу стало ясно, что всем нам конец. Но тут заговорили все разом, я вновь видела белые вспышки проклятий сквозь сомкнутые веки. Чудовище шумно дышало, атакуемое волшебниками, шипело и билось на полу, круша кафель и стены. Девочка закричала особенно пронзительно, и чье-то тело упало у моих ног. - Снейп? - растерянно сказал Рэндалл. - Снейп, поднимайтесь... Дальнейшее я помню смутно. Мир будто схлопнулся, сжался до размеров песчинки где-то у меня в груди, перед глазами полыхнуло красным, песчинка взорвалась, и я вместе с ней. Кажется, я кричала. Ничего кроме ослепительного золотого света и адской боли, заполнившей все тело, вышедшей за его пределы, я не помню. Это была не смерть, увы. Я очнулась в луже воды, подползла к Снейпу, - пульс, дыхание... Признаков жизни не было. - Вставай, вставай же... - умоляла я, неумело надавливая на грудную клетку, пока не обессилела. Я держала Снейпа за руку и плакала без остановки. Неподалеку лежал Рэндалл, неподвижно, лицо в крови, но на него мне было плевать. Вскоре его унесли подчиненные, и мы остались одни. - Помогите... - скулила я. - Кто-нибудь... Но никто не приходил на помощь, лишь где-то в углу завывало: - Давайте все бросать в Миртл книжкой, она все равно ничего не почувствует... *** Рано утром Дамблдор пришел снова. Ночью, когда стало ясно, что за проклятие поразило Снейпа и сколько времени уйдет на исцеление, он отправился немного отдохнуть, и вот вернулся. Я провела ночь в бессознательном состоянии, которое сложно назвать сном, а утром пробралась к Снейпу в палату, придвинула соседнюю койку поближе к нему и улеглась рядом, не выпуская его руку из своей. Я-то отделалась шоком и синяком на груди, аккурат под медальоном, а вот профессор… Живым он не выглядел. Лицо иссиня-бледное, сосуды проступили на коже черной сеточкой. Помфри сказала, что за несколько дней он поправится, но хороший зельевар сейчас был бы кстати. И ушла, украдкой утирая слезы. - Вы знаете, что там произошло? - спросила я директора. - Я надеялся, ты поможешь мне разобраться. - Там была девочка. Совсем маленькая, первый или второй год. Это она... все устроила. - Признаюсь, мне, старику, в такое сложно поверить. Ты сможешь узнать ее? Я покачала головой: - Не думаю. Но тоннель, откуда появлялось чудовище, он все еще открыт? - Увы. - Я могу показать вам это место! - встрепенулась я. - Боюсь, это бессмысленно, - покачал головой Дамблдор, - только наследник Салазара Слизерина может открыть комнату. - Зачем ее открывать, проломить пол и дело с концом... - Если бы все было так просто, - всплеснул руками директор, - Тайная комната называлась бы иначе, не находишь? Комнату построил один из основателей школы, уж он постарался защитить свое убежище от всякого рода вторжений. - Но монстра необходимо уничтожить. Он мог убить нас всех! - я поежилась при одном лишь воспоминании. - Повезло, что ты ему помешала. - В каком смысле? - Твой медальон. - Дамблдор протянул руку, я сняла цепочку и отдала ему. Он вертел безделушку в руках: - Огромная сила накоплена в нем, и когда ты оказалась в опасности, эта сила вырвалась наружу. Именно так работает стихийная магия, так проявляются магические способности у детей. - Это все благодаря ему, - я обернулась на спящего Снейпа. - Я вам кое-что покажу. Я плеснула в стакан воды и накрыла его сверху ладонью. Вода в стакане забурлила. Потому что именно этого я и хотела. Лицо у Дамблдора посуровело. Я его еще никогда таким не видела - очень серьезный, внушающий опасность. - Вот еще. Я забрала у директора медальон, положила на ладонь - он начал подпрыгивать, словно танцуя, хотя рука моя оставалась неподвижной. - Это все, что у меня получается. Я пыталась сдвинуть силой мысли кровать, но ничего не вышло. - Это очень любопытно, Эвелин, не скрою, я потрясен. - Как это вышло, у вас есть предположения? Директор помолчал. - Создавая этот талисман, Северус вкладывал в него часть своей силы, думаю, об этом ты знаешь или догадываешься. - Я не догадывалась, но кивнула. - Вчера, когда произошел выброс магии, вся эта колоссальная энергия нашла пристанище в твоем теле. Это очень интересно, и наводит меня на мысли о возможностях сквибов, но тебе этим забивать голову не стоит. - Что же мне теперь делать? Я странно себя чувствую: сильной, такой… переполненной. - Прежде всего, хорошенько отдохни. Не переживай из-за Северуса, он непременно поправится. Как только будут новости, я дам знать. И не переживай слишком сильно из-за своих способностей. Это может пугать, но помни, что я говорил: из всего извлекай урок. - И будь благодарной, - эхом откликнулась я. Директор ушел, я лежала на кровати, пялясь куда-то в угол, урок из происходящего не извлекался, и я не заметила, как уснула. Днем я справилась у мадам Помфри о Рэндалле. Тот был жив и почти здоров, лежал в соседней палате, куда я не преминула заглянуть. Он возлежал, слабый, на казенных подушках, цвет которых невыгодно оттенял холеное лицо. На глазах была марлевая повязка. - Мистер Рэндалл, можно? - А, мисс Ломбард. Что вам нужно? Ослепить меня было мало, решили добить? - вяло откликнулся он. - Я вас ослепила? Поговаривают, я вас спасла. - Возможно, но в процессе практически превратились в фейерверк. - Мне жаль что вы пострадали. - Над бровью у него, к тому же, был свежий шов. - Это ничего не меняет - мои травмы. Восстановление займет немало времени, но сегодня вечером я отправлю вас туда, откуда вы прибыли, даже если мне придется делать это наощупь. - Слово Замминистра, - поддразнила я. - Не волнуйтесь, я просто только что узнала, что вы живы и зашла узнать, как самочувствие. - Очень мило с вашей стороны. Дверь, полагаю, там, где вы вошли. Я отчего-то не спешила уходить. Ладони у меня чесались и пульсировали, странное тепло жгло их изнутри. Не очень понимая, что мне с этим делать, я вдруг сказала: - Рэндалл, я присяду на кровать и коснусь вашего лица. Пожалуйста, не дергайтесь. Он не успел возразить, как я положила ладони на повязку. Тепло текло из моих рук, я чувствовала это так явно, что почти видела. Когда он застонал сквозь зубы, я убрала руки. Рэндалл дрожащими руками сорвал повязку. Поводил красными, воспаленными глазами и пропел: - Я вижу. - Позову медсестру. Когда Помфри помчалась в палату, не поверив, что пациенту стало лучше за считанные минуты, я действительно чувствовала что-то похожее на благодарность. Хоть какой-то прок был от всего этого безумия. Вскоре к нам заглянул и сам Рэндалл, с тростью и в старомодных солнцезащитных очках. Глянув на лицо Снейпа, пробормотал что-то в том смысле, что он легко отделался. - Мисс Ломбард, как ни противна мне эта мысль, вы принесли пользу, хоть всего лишь и исправили последствия своих действий, - говорил он свысока, даже подбородок тянулся вверх. - Но если вы таким образом надеялись вызвать определенное расположение… снисхождение, если хотите, то вынужден напомнить: ничего не изменилось, и вы покинете нас сегодня вечером, несмотря но, что профессор не сможет оказать нам помощь. Я уже отдал распоряжения. - Всегда пожалуйста, - покачала головой я. *** Когда за мной пришли, я отказывалась уходить, отпускать руку Снейпа. Кричала, кажется, плакала так, что мадам Помфри пришлось поить меня успокоительным. - Дайте мне еще пять минут, - попросила я и, когда все вышли, поцеловала Снейпа в неподвижные губы в последний раз и сказала, что буду его ждать. Пусть не в этой жизни, пусть в следующей, но - буду. Рэндалл ожидал меня у дверей лазарета. Коридор освещался дюжиной свечей, а он все равно был в темных очках. - Мисс Ломбард, мне нужно ваше разрешение на изъятие воспоминаний. - Я не против, изымайте. - Мисс Ломбард, - нетерпеливо сказал он, - я сейчас сильно рискую своей должностью и доверием коллег, так что будьте любезны ответить по форме. - Знать бы еще, как эта форма выглядит! - возмутилась я. - Я, в здравом уме и твердой, но это ненадолго, памяти, даю разрешение на изъятие моих воспоминаний? Так? - Превосходно. - Подозреваю, это был сарказм, но Рэндалл все же коснулся палочкой моего виска и что-то произнес. Кончик палочки засветился серебристым, Рэндалл быстро поместил светящийся шарик в стеклянный сосуд и спрятал в карман, мне даже не удалось толком его рассмотреть. - Все. Пора приступать. Кровати в лазарете сдвинули к дальней стене, из-за чего комната казалась нежилой и крайне неуютной. Кроме меня там было человек десять, все с суровыми лицами и палочками наизготове. Я увидела Дамблдора и почувствовала себя немного увереннее. Волшебники, кроме директора, образовали круг со мной и Рэндаллом в центре. - Эвелин Ломбард, даете ли вы свое согласие на изъятие воспоминаний и корректировку памяти? - спросил он громко. - Но вы же только что… - начала я, но осеклась, когда Рэндалл чуть склонил голову. Я выхватила взглядом Дамблдора, тот кивнул мне, очки при этом загадочно блеснули. - Да, я даю свое согласие на изменение памяти. Рэндалл произнес заклинание, я почувствовала, как теплеет цепочка на моей шее, и закрыла глаза. Несколько голосов нараспев читали текст на незнакомом языке, и под эту мелодию я уснула, согреваемая теплом на шее и в груди. Мне снилось, что я - крошечная лодка, качающаяся на волнах посреди океана. Солнце в зените, и вокруг ничего и никого, лишь бескрайние волны и ослепительный золотой свет.