Косячный игрок

Вода, разлитая на полу, была обжигающе холодной не только для тела, но и для души: Тобирама не слышала ее тихого смеха, предостерегающего шепота и даже злобного бульканья. Эта вода была «мертвой», как и в ее «реальном» мире. От этого вдоль ее позвоночника бежали мурашки. Девушка остановилась и медленно села на корточки. Маленькая кисть погрузилась в воду, в которой она не видела собственного отражения. - Ты на удивление спокойна, реинкарнация моего сына, - голос был сух и холоден, как и эта вода. - Я все равно ничего не смогу исправить, - усмехнулась, поднимаясь, альбинос. Она обернулась и окинула взглядом фигуру старика, сидящего в воздухе. Под ним замерли девять черных матовых сфер, которые ей удалось идентифицировать как «Шар поиска истины». Не было сомнения – перед ней Рикудо Сеннин. Увы, но должного почтения и восхищения его явление у нее не вызвало. Виной ли этому то, что девушка в глубине души считала именно его тем камнем преткновения между отцами-основателями Кланов Учиха и Сенджу, или же просто его «победа» над Десятихвостым Демоном и его разделение на девять бедствий не впечатлили альбиноса, она и сама не смогла бы сказать. Альбинос медленно повернулась к нему лицом и выразительно изогнула бровь, будто бы говоря: «Зачем ты явился пред мои светлые очи, деда?» И это было так ясно, что старик в белых одеяниях опасно прищурил глаза, а меж бровей залегла глубокая складка. Он не любил неуважение к самому себе и не привык к нему. - Ты не передала чакру, не оставила наследника и посмела появиться здесь, - недовольно произнес Рикудо, сверля тонкую девчонку взглядом. - И что? В семнадцать мало кто думает о том, чтобы завести детей, - отозвалась Тобирама, говоря медленно и растягивая гласные. – Молодость, однако, гробить не принято. Она скрестила руки на груди и с превосходством посмотрела на человека, воспитываемого в другое время и в другом обществе. «В старину», как говорится. Да. Тобирама видела в Рикудо Сеннине человека, а не неживой кусок программного кода. Уж что-что, а в реальности «Мира Шиноби» она убедилась, как и все игроки в тот злополучный день, на собственной шкуре. Суставы до сих пор ломило, а в животе все скручивалось от воспоминаний о той боли, через которую прошлось пройти, когда душа покидает одно тело и вселяется в другое, делает его своим и реальным. Об этом не принято говорить в теперь уже их мире. Ворошить прошлое – признак дурного тона у человека. Это негласное правило. И Рикудо напомнил ей об этом. Невольно, но достаточно, чтобы у той был повод встать на дыбы и в штыки воспринимать каждое его слово: именно за их пререканием их застал Шинигами. Могучая фигура человекообразной сущности не вмешивалась в «разговор» прародителя и потомка, взирая на них с только ему свойственным мрачным равнодушием. Землисто-фиолетовая кожа жутко контрастировала с белоснежным кимоно, распахнутым на груди. Он был похож на демона или же рогатого, как козел, Мадару со светлыми волосами. Шинигами – это не просто проводник душ на круг перерождения, Смерть, но и Высшая сущность, решающая очень многие вопросы. Например, кому вернуться к жизни, ибо Путь его еще не окончен, как и полотно жизни. С его стороны, он видел отчаянно цепляющегося за такое жалкое подобие жизни старика, которому давно уже стоило переродиться, и человека, чье появление здесь необоснованно. Шинигами открыл интерфейс и посмотрел последний день жизни этой души, после чего недовольно прописал несколько команд для брюнета, который неожиданно замер, скованный неразрываемыми оковами, и попал под совместную атаку двух обезумевших братьев одного человека. Сердце же мужского тела, в котором была заперта женская душа, он тоже запустил и укрепил телесно-душевную связь. Его манипуляции не остались незамеченными: девчушка вздрогнула и удивленно опустила глаза на пол, покрытый слоем воды. Стихия забурлила и наполнила звуками помещение, осветила его приятным неярким светом. Старик заворчал и обернулся, точно определяя место, где был скрыт от глаз Шинигами – своеобразный ГМ ожившего «Мира Шиноби». - Шинигами! – воскликнул Рикудо, заставив девушку вздрогнуть и оторваться от разглядывания собственных босых ног. Она была удивлена не меньше старика, но повела себя куда вежливее: опустилась на колени и поклонилась, выражая уважение и преклонение перед Высшей сущностью. Она знала, что он знал, что она знала, что тот читает ее, как открытую книгу, поэтому не сдерживала свою радость и благодарность. И это было удивительно: Тобирама каким-то образом почувствовала, что ее вернули к жизни. Она хотела бы отблагодарить Шинигами, только не знала как. Ей повезло, ведь и у Бога Смерти было то, с чем ему мог помочь человек, пусть и Неумирающий игрок. Он приблизился к ней, так близко, что она смогла ощутить тлетворное дыхание смерти, окутывающее его фигуру. «Сможешь ли ты смириться с тем, что окажешься среди знакомых людей, но у вас не будет того общего прошлого, к которому ты привыкла?» «Например…» «Учиха Изуна. Он никогда не помогал тебе, был лишь твоим врагом и, в конце концов, пал от твоей руки». Глаза пораженно распахнулись, тонкая рука прикрыла рот. «Он ведь будет не тем Изуной, которого я знала? Не так ли?!» «Так, малышка», - в голосе Шинигами послышались покровительственные нотки. А ужас и смятение в пронзительных и красивых глазах девушки сменились на облегчение и уверенность. «Тогда смогу!», - и улыбнулась, отвечая на немой вопрос Бога: «Они ведь будут не моими друзьями и знакомыми». «Хорошо. Со своей стороны обещаю твое возвращение в тот же миг, что и пал от руки твоих «братьев» твой убийца, даже если ты не справишься с той целью, - он стал серьезен. - Тебе предстоит тяжелая работа, Тобирама из Сенджу Ичизоку. Уверена ли ты, что сможешь изменить судьбу одного человека, а вместе с ним и целого мира?» - Пока не попробую, не узнаю, - вслух произнесла Тобирама и в этот миг она, с горящим взглядом багряных глаз, была не похожа на саму себя. Именно сейчас она была больше похожа на альбиноса-юношу, в чьем теле уже находилась долгое время. Когда он делал что-то для «души», он смотрел на мир точно таким же взглядом, полным уверенности и стремления к чему-то далекому, идеальному. Перед Шинигами появилась призрачная консоль, на которой он набрал команду и отправил девушку в ее приключение. Бог Смерти оформил ей особую сюжетную линию, получившую имя «Сказано - сделано». Девушка исчезла, но на ее месте появилась другая, у которой кожа была серой с бронзовым отливом. Она сделала несколько шагов по направлению к Шинигами, виляя округлыми бедрами, и состроила неприязненную гримасу. - Мы уже говорили, Ши-14, что твои эксперименты никому не нужны, - голос у этой девушки с вязью печатей, выжженных на лице. Ее глаза с вытянутыми белыми зрачками и ярко-сиреневой радужкой могли бы испугать любого, но Шинигами уже привык и к этому цвету, вызывающему резь в глазах, и к ее виду, несвойственному для тех, кто отвечал за работу большой Системы. Неоновый фиолетовый костюм, состоящий из юбки-карандаша и пиджака, наброшенного на желтую рубашку, выглядел на ней эффектно, но мало подходил для места, где они работали. - Да, говорили, Шья, - спокойно отозвался Шинигами. – И даже вынесли это на Суд. Можем и сейчас это сделать. И Судья вновь встанет на мою сторону, потому как ты начинаешь выказывать претензии, не ознакомившись с ситуацией. - И какова же ситуация? – ядовито отозвалась девушка. - Она была Неумирающей. - Что?! *** На этот раз вселение в тело сопровождалось лишь жуткой болью в суставах. Физическая боль, которая не могла сравниться с той, что испытываешь при насильственном изъятии души из живого тела. Дело ли было в том, что на этот раз весь процесс контролировал сам Шинигами, или же в том, что его душа уже была оторвана, поэтому просто переместилась в новый сосуд – Тобирама не знал и, если говорить, положа руку на сердце, не хотел знать. Сенджу поднялся на локтях и удивился: после слов Бога Смерти он считал, что его забросит во взрослое и сформировавшееся тело. Иначе бы эти слова о том, что он – убийца Изуны, не имели бы смысла. Но, тем не менее, он попал именно в детское тело. Беззащитное и слабое, по сравнению с тем, что у него было. Мальчик сдавленно зашипел и с трудом сел в позу для медитации. Сложив печать плотной концентрации, Тобирама воспользовался небольшой игровой условностью: перед глазами у него появился полупрозрачный список взятых миссий, в котором числилась только одна – «Сказано – сделано». Он мысленно нажал на нее и с интересом прочитал алое дополнение: «В связи с обстоятельствами стартовые условия изменены. Администрация приносит свои извинения и не настаивает на следовании первоначальным инструкциям по достижению цели. Хорошей игры, и да будет послушна чакра Вашей воле». Сглотнув, Сенджу откинулся на матрац. Ему нужно найти человека, который в будущем развяжет Мировую Войну Шиноби, а так же успешно соберет паззл имени Дзюби! Это из разряда найди то, не знаю что, и принеси туда, не знаю куда! Мальчик заскрипел зубами: и как он не подумал об этом, когда подписывался? «К биджу под хвост! Все равно «гоп» уже сказано, осталось прыгать», - Тобирама закинул руки за голову и закрыл красные глаза. Ему показалось, что прошло лишь мгновение с этого момента, как уже пришлось вставать из-за будильника имени пятки какого-то смертника. Рядом кто-то шумно сопел и мешал, повернувшись на бок, спать дальше. - Доброе утро, - прошипел Тобирама, откидывая тонкое одеяло. Рядом с его постелью замер мальчишка внешне немногим старше самого альбиноса. Этот ребенок с несуразной стрижкой под горшок смотрел на Сенджу, как на второго Рикудо, и только благодаря нечеловеческому самообладанию мальчишка никак не прокомментировал ситуацию. Зависание брюнета продлилось недолго: он довольно быстро взял себя в руки и бросился к сидящему на футоне брату, чтобы стиснуть его в объятиях, причитая о том, что сильно переживал о «своем отото». Из ниоткуда появилось еще двое мелких мальчишек, облепивших альбиноса, который, как ему казалось, для такой радости родственников должен был восстать из мертвых. Они повалили его обратно на футон, игнорируя попытки подняться. Для надежности Хаширама сел рядом. Когда же Каварама умудрился поднырнуть под одеяло и лечь рядом с альбиносом, он обхватил его руками и ногами. - Я позову Кадому-саму, - воскликнул Итама и умчался прочь из комнаты. - Да в чем дело-то?! – Тобирама уже устал от этой непонятной возни вокруг него. – Ведете себя так, словно я могу отдать концы от косого взгляда! Каварама еще сильнее прижался к альбиносу, а Хаширама отвел глаза, и Тобирама понял – они действительно боятся этого. - Ты не помнишь, да, ни-сан? – глухо спросил Каварама. – Тех вечеров, наполненных страхом, и ночей, когда никто не мог уснуть, потому как чувствовалось время, утекающее, как песок сквозь пальцы? Не помнишь, как требовал нас поклясться, что мы не будем лить слез по тебе?! - Тебя вчера сильно лихорадило, - заговорил Хаширама, пока младший брат пытался перестать плакать. – Мы и не надеялись на чудо, даже Кадома-сама сказал, что ты не жилец и эту ночь не переживешь… Тобираме ничего не требовалось говорить, его брат понял все без слов. «Но я пережил, и что теперь?» - на этот вопрос у старшего не было ответа, кроме тлеющей надежды, что все будет хорошо. Он ободряюще улыбнулся. Кадома, подошедший в скором времени, был удивлен, ведь он своими глазами вместе со старшим сыном Батсумы видел, как навсегда закрылись глаза юного Сенджу, как с его губ сорвался последний вздох. Точно так же, как и сейчас то, что альбинос жив и здоров. Этот ребенок ничего не помнил, словно бы не было того месяца, когда он чуть не отправился в Чистый Мир. Однако мужчина видел, что эта болезнь не прошла даром для Тобирамы. Раньше этот мальчишка был холоднее и безучастен к своим братьям, завистлив к Хашираме, а сейчас будто повзрослел и пытался в тоже время остаться ребенком. По крайней мере, именно такое впечатление сложилось у ирьенина, пока он осматривал альбиноса. - Болезнь отступила, но я бы посоветовал… не спешить и как следует отлежаться, - вынес вердикт Кадома. Он потрепал белые волосы мальчишки и поднялся, собираясь уйти, чтобы не сболтнуть лишнего. «Уж лучше бы тебе было умереть», - мужчине с посеребренными старостью висками было не по себе от того, какая жизнь в Клане ждет этого ребенка: «Сенджу без Мокутона то же самое, что и Учиха без шарингана. Смешно и нелепо, уж прости, малыш, что так и не смог дать тебе отправиться в Чистый Мир». Тобирама проводил высокого мужчину взглядом до двери. Бывший вояка, а теперь ирьенин, знал внутреннюю кухню Клана, иначе бы не сделал той небольшой заминки перед советом. Из-за этой заминки альбинос даже расслабился, ведь, похоже, кухня осталась той же, жестокой и отвратительной по отношение к тем, кто не способен озеленять участки направо и налево. «Снова идти против системы», - закатил глаза мальчик, уже готовясь к тем сложностям и проблемам, что ожидают его в будущем. С первой из них он столкнулся на следующий день, когда пришел в столовую и встретился с отцом. Сенджу Батсума выглядел в точности, как и в «Мире Шиноби»: темноглазым брюнетом с четко выраженной линией подбородка. На лбу была повязана светло-зеленая бандана. Мальчик поздоровался, но тепло ему ответили только братья: взрослые предпочли проигнорировать. Точнее, это сделала мать, отец же одарил презрением. Тобирама прищурился и кивнул своим мыслям. Он сел за стол и принялся завтракать с индифферентным лицом, будто бы не было этого подчеркнуто пренебрежительного отношения к нему. Хаширама стиснул зубы и попытался съесть хоть чуть-чуть перед долгой и изматывающей тренировкой. «Каварама заметил», - отметил мальчишка, оглянув братьев и родителей: «А по лицам ка-сама и то-сама ничего не сказать. Хотя, для то-сама братишки не существует, а вот ка-сама… С ней никогда ничего не понять». Он очнулся от своего задумчивого состояния, когда альбинос покинул их. Мальчик вышел в небольшой ухоженный садик, где почувствовал себя не таким уж и чужим, как в доме Батсумы Сенджу. Присев на корточки возле ярких фрезий, радующих глаз, он сложил печать и сконцентрировался на том, что вчера не сделал, охваченный паникой из-за осознания сложности задания. Исходные данные, касающиеся его тела, радовали: предрасположенности к преобразованию природного свойства, канчи и тяга к мечу заменили способности предыдущего владельца тела. «Режущие способности Ветра и скорость Молнии выглядят не так эффектно, как вырывающиеся из-под земли ветви Мокутона, но не менее качественно упокаивают врагов. Особенно в сочетании со стальными боевыми веерами, к которым у мальчика была предрасположенность. Какая утрата для Сенджу И-чи-зо-ку», - фыркнул мальчик и переключился с умений на лист заданий. «Сказано – сделано» было самым непонятным из всех миссий, взятых альбиносом, поэтому он не торопился рубить с плеча и вдумчиво вчитывался в текст, где должна быть подсказка, с чего начинать. «Кто ищет, тот всегда найдет», - подумал Тобирама и прервал свое занятие. Слишком много тренироваться вредно – все-таки у него не тело игрока с присущими ему игровыми условностями…