Косячный игрок

Игровая система дает огромные преимущества – в неоспоримой истине этого утверждения убедился Тобирама в очередной вечер, когда уставшие и измученные братья добрались до комнаты после тренировки. Он в это время сидел на своем матрасе и читал свиток, который позволила ему взять жена Батсумы из библиотеки. Жена Батсумы… Тобирама фыркнул. Уже полтора месяца прошло, а ему так и не удалось назвать ее хотя бы «ка-сама». Только «Тачико-сан», иначе он к этой невысокой женщине, которая в свои тридцать пять выглядела как семнадцатилетняя девушка, не мог даже обратиться. А ведь за ним раньше не числилась робость или боязнь перед такими вот холодными и отстраненными людьми, как Сенджу Тачико. Чаще всего они встречались в библиотеке. По виску мальчика стекал пот, когда он чувствовал на себе ее пристальный взгляд, когда обращался к ней с просьбой взять свиток в комнату. Ему казалось, что рядом с ней его ждет нечто плохое. Это чувство было крайне необоснованным, но сильным, поэтому мальчик часто посматривал на эту статную женщину в многослойном национальном одеянии. Поверх приятного тонкого кимоно травяного цвета она носила изысканное кораллово-розовое хаори с цветочным узором. Теми тихими вечерами, когда уже солнце зашло за горизонт, а братья с Батсумой не вернулись с тренировки, мальчику виделась в ее взгляде мягкость. Он каждый раз убеждал себя в том, что это тепло в антрацитовых глазах всего лишь его фантазия. «Это фантазия», - сказал себе в очередной раз Тобирама, просто пройди она мимо него. Но Тачико задержалась рядом с ним и усмехнулась, будто бы знала, чем собирается заняться ее второй сын, пока Батсума пребывает в заблуждении. - Ка-сама, - она сделала несколько шагов и остановилась, обернулась к нему и склонила голову набок, показывая, что слушает. – Я… хотел бы стать ниндзя. «Зачем я ей это сказал?» - мысленно взвыл Тобирама, внешне оставаясь спокойным и решительным. Он знал, что его голос дал слабину, но ничего не мог с этим поделать, лишь мысленно ругая себя. - Иди, - с заминкой ответила ему Тачико, разворачиваясь и уходя. Мальчик смотрит ей вслед, все еще оглушенный как ее словами, так и шелестом бумаги, раздавшимся в голове. Он выскакивает в садик и садится в медитацию. Тобирама сглатывает, когда видит восклицательный знак напротив «Сказано – сделано», и с волнением нажимает на нематериальную кнопку. Описание дополнилось парой предложений, которые были для Тобирамы как свет в конце тоннеля – первая подсказка, первый след и такая же надежда. «Только вот для этого мне необходимо стать сильнее» - альбинос сжал кулаки и вышел из состояния медитации. - «На меня действуют некоторые игровые условности и этим нужно пользоваться. Но как? Здесь нет подземелий, нет заданий на убийство чакра-монстров или нукенинов… одни «социалки». А?! Биджев хвост!» Социальные задания всегда заключались в принципе трех «п» - бесполезных действий принеси-подай и поговори. О них часто забывают игроки, ведь общение с персонажами системы не так интересно, как ощущения, испытываемые в бою. В них потерялся и Тобирама, поэтому он и не сразу вспомнил о таких простых заданиях, ценность которых была не столько в деньгах и получении опыта, сколько в их количестве и быстром способе получения определенной репутации. Вспомни он об этом типе заданий, то проблем возникло бы меньше. Хотя, даже сейчас вставал вопрос о том, где и как их получить. Особенно, с демонстрируемым к нему отношением, которое выдачу таких вот заданий не подразумевает… Глаза мальчика вновь вспыхнули. Он вспомнил еще один способ получения небольшого, но постоянного количества опыта – ремесло. Мальчик прикинул в уме, что могло бы получиться из этой затеи, ведь у него не было предрасположенности к созданию предметов. Ему тут же вспомнилась своя синяя броня с меховым воротников, мензурки с ядовито-зеленой чакрой, способной поднять на ноги даже такого зубра, как его брат, и мечтательно закатил глаза. Да, ремеслом необходимо заняться, но в этот раз не так бессистемно. Здесь не только душа есть, но и смертное тело, которое нужно защитить. А что лучше всего подходит для защиты чего-то необходимого и хрупкого? Фуиндзюцу. Тобирама посмотрел на садик уже другим взглядом. Его излюбленным рецептом для создания чернил в «Мире Шиноби» были «копченые» чернила. Найти на них сажу – плюнуть и растереть, камедь – сакура здесь на каждом шагу цветет, а если не цветет, то можно попросить братишку вырастить. Тобираму не смущало, что здесь у его «Хаширамы» только-только стало получаться почувствовать чакру, так как помнил слова брата о том, что тому кажется, будто чакра ластится, как котенок. Два последних компонента будущих чернил у него уже есть. Вода и кровь – одно, чтобы разбавить получившиеся чернила, а другое – усилить будущую печать и завязать активацию на себя. В поселении, где всех относишь к условно-враждебным, сложно устоять перед соблазном сделать «привязку» к себе своих вещей. Сакуры у них в саду не было, да и вообще, это дерево не росло на территории поселения, что неприятно удивило мальчугана, который до захода солнца кружил по территории Сенджу Ичизоку. Пропуская чакру через стопы и направляя ее по всем направлениям как можно более тонкими волнами, он начал развивать способность канчи. «А я и забыть успел, какой ничтожной она может быть в самом начале», - устало ввалился домой Тобирама. Предельно тихо, по привычке, чтобы не получать порции неприязненных взглядов, невольно вспоминая, что если его таким гонениям подвергал только один Ичизоку, то вот Кушину и Наруто – все, кому не лень. Хотя и к Мито тоже предвзято бы относились, не будь рядом с ней Хаширамы. «Когда вернусь, надо будет пригласить Молнию с семьей куда-нибудь съездить. В Источники или же Узушио, а, может, вообще к Мей-семпай? Думаю, они оценят небольшой отдых вдали от этого гадюшника», - заглянув на кухню, мальчишка быстро обнаружил оставленные ему съестные запасы. Чашка риса с яйцом утолила голод, возникший после использования чакры на канчи, а также длительной прогулки с повышением навыков скрытности и тихого шага. Убрав за собой, он отправился в комнату, где уже были его братья. Они лежали на матрасах и младшие уже сладко сопели. Хаширама же, видимо, ждал его. - Привет, ани-чан, - шепнул Тобирама, проходя к своему спальному месту. – Как тренировка? - Как обычно, - ответил Сенджу. – Брат, я могу тебя попросить об одолжении? - Разумеется, - альбинос сел напротив брюнета. Их футоны лежали рядом, поэтому с этим проблем не возникло. – Что случилось? Слушая начало истории, приключившейся с его братом, альбинос едва удерживался от того, чтобы оглушительно и бескультурно заржать. Потому как с Хаширамой происходило практически то же самое, что и с ним самим в «Мире Шиноби»: пренебрегая тренировками с Кланом, которые могли бы улучшить отношение к нему, он предпочитал проводить время с тем, кто протянул руку помощи. С Учихой – врагом Ичизоку. А уж в том, что его брат пошел той же дорожкой, Тобирама не сомневался. Иначе бы брат назвал имя мальчишки, с которым он поспорил на тему «чье дзюцу круче». - И вот, собственно, в чем дело… - Хочешь спросить, не знаю ли я «крутую технику»? – улыбнулся альбинос. - Не совсем, - его брат был серьезен как никогда. – Ты точно знаешь, поэтому я хочу попросить тебя научить меня такой технике. Тобирама выдохнул. За этот месяц он, видимо, много раз умудрился опростоволоситься и показать то, что не должен был. - С чего ты это взял? - Увидел в твоих движениях, когда ты помогал нам после тренировок, пока мы не втянулись. Слишком быстро ты смог не только чувствовать чакру, но и манипулировать ей, не говоря уже о том, чтобы преобразовывать, - он замолчал, но ненадолго. – Поможешь? Альбиносу ничего не оставалось, кроме как кивнуть. - Сколько у тебя времени? - Немного, - Хаширама не сразу подошел к брату, предварительно он попытался выучить что-то по свиткам, только вот в тех каракулях разобраться с наскока было практически невозможно. – Осталось два дня. - Плохо, но не смертельно, - пожал плечами Тобирама, поднимаясь. – Идем, нам придется практически все это время тренироваться, если хотим, чтобы ты победил. Брюнет поднялся вслед за ним, до конца не веря, что его брат не стал шипеть на него, и в его взгляде не было привычного недовольства. До болезни альбинос часто был ими недоволен, молчалив и замкнут, предпочитая копаться в земле в садике и читать старые легенды. А сейчас у него был именно Брат. Именно с большой буквы. Не безликий член семьи, который только в бреду мог нормально общаться с братьями, но и при ясном сознании не строить из себя невесть кого. «Неужели стоит побывать на грани, чтобы освободиться от этого Мокутона?» - думал, следуя за братом, Хаширама. Он не имел и малейшего представления о том, куда они идут, но предполагал, что Тора знает, что делает. Они отошли не настолько далеко от поселения, чтобы опасаться Учих, но достаточно, чтобы их не стали трогать свои. Тобирама положил свою ладонь на лоб брата и прикрыл глаза. Сенджу с удивлением смотрел, как вокруг брата клубится видимая невооруженным глазом чакра и чувствовал исходящую от нее свежесть. Он прикрыл глаза и вдохнул полной грудью такой приятный воздух, как после дождя. Легкий и головокружительный, прохладный воздух был насыщен чакрой, поэтому Хаширама ощутил, как его Очаг начал разогреваться. Он положил руку на живот, где разгорался Очаг и выдохнул. Новый вдох принес аромат цветов и свежей травы. - У тебя ярко-выраженный Мокутон, прямо истинный Сенджу, - хихикнул Тобирама, убирая ладонь с мокрого лба брюнета. - У этой стихии все техники – монструозные и «крутые»… - Нет! – сделал шаг назад Хаширама. – Я не хочу так заявлять, что из Сенджу Ичизоку! - …только вот нам не подходят, - продолжил, как будто бы не слышал брата, Тобирама. – Однако Мокутон – это хорошо. Такой сильный кеккей генкай подразумевает, что тебе будет помогать сама чакра в изучении техник. - Что? – Хаширама склонил голову набок. Он не совсем понял то, что сказал его брат. - Ты поймешь, когда столкнешься с этим. Я могу хоть двадцать раз объяснять, но ты не поймешь, - ответил альбинос. – Ладно, вернемся к делу. Вода или Земля? - Вода! – не думая, воскликнул Хаширама. Тобирама усмехнулся. – Только как мы будем заниматься? Разве не лучше будет выйти к реке? - Зачем? – спросил мальчик. Он выбросил руку в сторону и послал чакру через нее. В пределах своего тела энергия подчинялась гораздо охотнее, поэтому ему пришлось чуть напрячься, чтобы энергия преобразовалась в воду, а та, в свою очередь, в водяной сюрикен. Эта небольшая метательная звездочка, брошенная ребенком, оставила заметную царапину на мощном стволе дерева. – Стихия все равно не будет тебе подчиняться. А вот чакра – вполне может. Сконцентрируйся! Слушая наставления альбиноса и следуя им, Хаширама начал практиковаться в технике Суитона. Брат ему не сказал, какой технике обучит его, но его уже увлек сам процесс. - А как же техника, Тобирама?! – подлетел к младшему брату брюнет и затряс того за плечи. До встречи оставалось около полутора часов, а он научился только высвобождать воду. Множество маленьких капель, которые невозможно было преобразовать в сюрикен, как продемонстрировал альбинос. - Ну, давай. Время же есть, - кивнул мальчик. Он уже увидел, что у Хаширамы есть свой предел в связи с тем, что его слияние со стихией не так велико. «Нужно исходить из того, что есть. Времени у нас, действительно, не так и много, чтобы пытаться приспособить для него того же Дракона», - подумал Тобирама и опустился на колени. Нужно было спросить у «сестрицы». *** Сложив печать концентрации, Хаширама прикрыл глаза. Сейчас у него был «экзамен», на котором он не мог провалиться и, тем самым, послать труды своего отото к Шинигами, поэтому мальчик немного волновался. Экзаменатором у него был его друг и сама стихия, которая, казалось мальчику, сейчас смеется над ним. Сможет ли он сделать все правильно? Под силу ли? Хаширама вспомнил прикосновение Тобирамы к его плечу и слова. «Тебя направят. Просто начни», - а багряные глаза так и горят уверенностью в силах «ани-чана». Он медленно начинает складывать последовательность печатей и чувствует, как начинает разгораться Очаг. На предпоследней печати мальчишка открывает глаза и с последней печатью произносит название техники: - Высвобождение воды: снаряд водяного дракона! – капли воды, которые он научился создавать, закручиваются вокруг него и сливаются в сплошной поток. Они возносятся к небу и обрушиваются в реку в виде змееподобного снаряда не самого большого размера. На другом берегу стоит один из экзаменаторов. Его ровесник выглядит пораженным, а он, наоборот, чувствует, как губы сами расползаются в глупой и широкой улыбке. У него все получилось. И в это было трудно поверить даже такому юному гению, как Хаширама. Да, Батсума часто говорил, что он гений, но все его достижения меркли в сравнении в собственных глазах, когда он видел прогресс младшего брата. - У тебя есть младший брат? – спросил Хаширама. - Да, двое, - ответил Мадара, поворачиваясь к задумчивому и какому-то загруженному другу. – К чему спрашиваешь? - Ты боишься за них? – Мадара недоуменно посмотрел на друга, который сел на берег, вытянув ноги. Вода едва-едва не касалась подошвы его обуви. – В смысле, сейчас идет война, их вполне могут убить. «Дура-ак», - подумал про себя Хаширама, глянув на помрачневшего друга. - Боюсь. Старших-то уже убили «поленья». *** - Батсума-сама! Они не готовы, - время будто повернулось вспять. Будто бы они вернулись в то время, когда еще не были женаты, а Сенджу Тачико, тогда еще Савамура, была достойной женщиной-самураем из Страны Железа. Она была известной и сильной, гордой и одинокой, но все так же прислушивалась к словам родителей. Было ли ошибкой выполнение той миссии по сопровождению одного из чиновников к политическому лидеру в том регионе? Она и сейчас, после стольких лет совместного быта с Батсумой, не скажет, потому как ее воинское сердце греется при виде счастливых улыбок трех ее сыновей и горящего взгляда четвертого. - Я не изменю своего решения, Тачико, - сухо ответил ей мужчина. – Они мужчины Сенджу Ичизоку, а для твоих материнских порывов места и времени нет. Как бы тебе не хотелось, но Кавараме и Хашираме пора становиться воинами не только на словах. - Итама? – ловким и практически неуловимым движением она извлекла из складок своего одеяния короткий клинок, и приставила леденящее лезвие к горлу своего мужа. Мужчина лишь хмыкнул. Все же Тачико может быть опасной, когда не получает нужных ответов. - Еще не может использовать Мокутон, - цыкнул Батсума. – Ты следишь за «ним»? - Слежку оставь для Учиха, - рыкнула Тачико. – Я присматриваю за СВОИМ СЫНОМ. - Отлично! – ответил ей Батсума. Его начал этот разговор выводить из себя, хотя это он начал его. – Кадома-сама настаивает на встрече и разговоре с ним. Устрой. Фыркнув, она развернулась и покинула кабинет. Батсума смотрел ей вслед и думал, что Тачико не должна быть такой. Она не должна спорить с ним, угрожать и вообще противиться ему – женщина росла в Стране Железа, где все жестко следуют традициям. И он не учел, что она была не просто женщиной, ожидающей отца или же мужа со службы. Тачико сама была онна-бугейся, поэтому там имела равные права с мужчинами, что отложило свой отпечаток на ее личность, закаленную сражениями и гибелью товарищей. «Тебя будет ждать сюрприз, дорогой муж», - оскалилась женщина, убирая клинок в скрытые ножны. Встречу с Кадома она устроит, а там все зависит от ирьенина, и женщина проследит, чтобы этот интриган не повлиял на ее очнувшегося сына, на которого у нее далеко идущие планы.