Косячный игрок

Местные детишки оказались не такими уж и обычными, как виделось со стороны. Больно уж цепким взглядом они проходились по точно выверенным движениям Сенджу, слишком тихо и настороженно вели себя, словно опасаясь, что на них из-за угла кто-то нападет. Он мог бы списать все на паранойю и творящийся беспредел в эту эпоху воюющих провинций, но была одна оговорка… Шиноби не трогали гражданских. Поля еще могли пострадать от техник, но простой люд жил и мог не знать о том, что стычка враждующих Кланов произошла в километре от их деревушки. «Это все равно не мое дело», - продолжая смешивать составы в попытках получить нечто, одному Ками-сама ведомое, думал Тобирама. Он подмечал все новые странности в поведении детей и стариков. Да… В этой деревне было крайне мало мужчин, одни калеки, которые лишь в исключительном случае возьмутся за оружие. Женщины редко выходили на свежий воздух, прячась по домам. Те немногие, кого ему удалось увидеть, выглядели, откровенно говоря, жалко: молодые девушки выглядели не лучше, чем старухи. Потрепанные одежды не скрывали насколько те тощие, не скрывали неестественную бледность. Они шли, пошатываясь, и совершенно не замечали Тобираму. Они никого не видели и жили по инерции. Или, возможно, по приказу… Могло быть и так, что они не жили сражениями, как женщины некоторых Кланов. В один момент им просто пришлось взяться за мечи, сюрикены и кама, и их разум не выдержал отчаяния, страха или же чего-то другого из уникального коктейля эмоций, охватывающего неподготовленного человека. Им пытались помочь – он не раз видел, как дети тормошат девушек и женщин, не получая ответа. Изредка, днем, отвлекаясь от процесса создания, Тобирама поднимал глаза. Дети устали и, наблюдая за его действиями, просто отключались от реальности. Их разносили по домам мужчины и старики. Сенджу же жил в комнате в доме пустившего его старика. Он был шиноби в свое время и дожил до преклонных лет. Силен был этот худощавый Нобу. Его наблюдательность поражала, а вера в человеческую честь была безгранична. В его доме не было ловушек, но он пустил незнакомца, точно зная, что тот не возьмет и зернышка риса без его позволения. - Сегодня хороший день, - вместо приветствия произнес Нобу. Тобирама согласился. Солнце светило ярко, было тепло. Легкий ветер игрался в кронах высоких деревьев. Прикрыв глаза, альбинос прислушался к своим ощущениям, замерев у стола. - Но, даже в такой чудный день, кровь льется на землях Огня, Нобу-сан, - добавил Сенджу, присаживаясь напротив того. Бывший шиноби подобрался. - Кровь? - Ветер принес с собой, - пояснил Тобирама. Нобу поднялся из-за стола и, отрывисто выдохнув, быстро, насколько позволяла старость и давнее ранение, вышел из дома. Что будут делать эти инвалиды, несильно волновало Сенджу. Скорее, ему было интересно, поэтому он поднялся из-за стола, прихватив чашку с горячим чаем, и вышел на крыльцо. Под окнами была удобная лавочка. Он уже выяснил, где произошла стычка. Канчи… В «Мире Шиноби» ее брали нечасто, но она была одной из самых полезных способностей. Они с Неджи сделали пару тестов и узнали – эта техника вполне может составить конкуренцию Бьякугану. Правда развивать ее дольше, труднее, но на выходе вполне реально получить специфическую «гляделку» без слепого пятна. - Нобу-сан, - старичок уже успел собрать кое-кого из детишек постарше, пару мужчин и более-менее бодрых и здоровых пожилых, когда Тобирама решил привлечь к себе внимание. – Вам стоит поторопиться. Несколько выжили, но долго не протянут без помощи. Я могу отвести… - Да-да, Тора-кун, да-да, - пробормотал, кивая, старик. – Отведи, будь добр. - За мной, - Тобирама сорвался с места. Он не использовал чакру для ускорения, но при этом, изредка бросая взгляд на напряженные и сосредоточенные лица, сканировал местность и сверялся с положением на поле боя – живы ли еще те несколько человек или уже нет. Их чакра слабо колебалась, пылала не столь ярко, как хотелось бы Сенджу, но была вполне стабильной. «Не мерцает, и то – хлеб», - подумал Тобирама. Детишки изнывали от такой медленной скорости движения, и для этого Сенджу не обязательно было видеть их, он явственно чувствовал нетерпение. - На три часа, около километра. Ловушек на основе фуин и чакры нет. Идите, но будьте осторожны – обычные ловушки никто не отменял, - дав отмашку, ему оставалось лишь наблюдать, как трое детей ускоряются и исчезают впереди, теряясь в листьях кустарников и среди крон деревьев. - Это опасно, - заметил один из мужчин. Тобирама покачал головой. - Я не отправлю детей на смерть, - холодно отозвался Сенджу. – Отряд из детей, куда входил и мой брат, отправили на зачистку как-то. При этом забыли упомянуть, что необходимо уничтожить группу из матерых взрослых шиноби. Я никогда не стану поступать так! Это будет словно насмешка над собственным погибшим братом. Дети, как он и ожидал, не встретили на своем пути какой-либо опасности. Они, к моменту прибытия взрослых, уже сновали по полю битвы. Один из стариков, с которым дольше всего говорил Нобу, кивнул Сенджу и начал руководить остальными «гражданскими». «Раз уж пришел, то помогу», - глядя на оказывающих первую помощь детей, Тобирама перестал стоять столбом и направился к одному из тех, кому дети не спешили помогать. Он присел на корточки рядом с едва дышащим мальчиком. Тот уже потерял много крови, но Тобирама еще мог его спасти. Как, в прочем, и всех остальных… Этому ребенку не повезло столкнуться с шиноби, использующего технику парящей ласточки или нечто подобное на довольно высоком уровне. Однако этот паренек – тот еще счастливчик, раз выжил в столкновении с таким мастером и отделался лишь парой глубоких порезов, крестообразно соединяющихся на подбородке. Они тянулись, рассекая щеки, до скул, обнажая кости. Довольно глубокие раны, которые при обычном лечении оставили бы неприятные шрамы с рваными краями, но… «Не думаю, что ему потребуется неон-чакра», - окутав ладонь мед-чакрой мягкого, мятного оттенка, юноша использовал ирьениндзюцу на мальчике. Порезы на лице не были так уж страшны, как несколько колющих ран на груди. Неудивительно, что ребенок дышал хрипло и поверхностно. Тобирама понимал - не будь его среди этих людей, ребенок бы не выжил. Никто не стал бы даже пытаться помочь. В это время повсеместной войны лишних мазей, бинтов нет. Сенджу Ичизоку не спешил расставаться со знаниями о мед-чакре, для использования которой требовалось большое умение, как считалось. Тобирама смотрел на их паршивенькие попытки исцелять, морщился и все же научил Кавараму и Хашираму той же Мистической руке. Так, как говорится, на тот всякий случай, когда не будет возможности использовать его лечебные печати. В глазах братьев Тора уже давно был кем-то вроде Рикудо Сеннина. Теперь же он стал Вторым Стариком еще и для этих ребят. Тобирама помог им в транспортировке после того, как потренировался в технике на живых людях. Ирьениндзюцу были не самой сильной его сторон, можно сказать, он был весьма посредственным в их использовании. В отличие от того же Хаширамы, которому не требовались печати для исполнения техник, связанных с мед-чакрой. «Мокутон, однако, решает», - говорил он Кавараме, который так же был сильнее в использовании «зеленой» чакры. Каждому свое, как говорится… Тот самый мальчишка, чью жизнь он спасал одной из первых, оказался внучатым племянником приютившего его старика. Глядя на него, Тобирама хмурился. У него еще оставалось среднее, по меркам «Мира Шиноби», чакроистощение, тормозящее процесс лечения. И альбинос в то утро знатно ругался, пытаясь управиться обычной мед-чакрой с повреждениями легких, сильным чакроистощением и большой кровопотерей. Он не был ирьенином! И с подобным раньше не сталкивался. Все же что он, что Изуна или кто-либо из его «команды» был гораздо осторожнее, и никто не лез на рожон без достойного прикрытия. Кроме него… «Хотя в тот момент у меня выбора не было», - поморщился Тобирама, припоминая развитие событий со Змеем и собственной «смертью». Этим можно было гордиться ровно столько же, сколько и собственным выбором этим утром. Осознавая собственную ошибку, Сенджу хотел просто побиться головой о ближайшую вертикальную поверхность! Как?! Как можно было не заметить чакроистощение такой силы?! Видимо, он слишком сильно устал. Самое время вспомнить, что ему как бы все эти проблемы не нужны, как и Клану, и пойти сбить с себя отвратительный запах войны, погрузиться в чудный и чудной мир производства.

***

Разложив пластины перед собой, Тобирама, морщась и шипя, уверенно выводил на них символы печатей, обмакивая кисть в плошку с настоем. Он был недоволен своей работой и тем, что, потратив столько материалов, ему не удалось создать нечто особенное и приходилось довольствоваться неплохими эффектами. Процентное увеличение скорости реакции и объема чакры были востребованными в «Мире Шиноби» эффектами, они часто выпадали в паре при усилении снаряжения, только имели фиксированные величины. Так что, с одной стороны ему повезло, а с другой… лучше бы выпал один бонус к стихийному преобразованию. Наблюдая за тем, как впитывается настой в металл, Тобирама пытался понять, как же Система может ломать мир, если ее «огрызки» делают из металлических пластин губку. В обычном мире, где нет и малейшего присутствия Системы, на это ушло… сколько бы? Такое действие вообще было бы осуществимым? Для нормальных людей нормальными людьми была придумана гравировка. Фыркнув, Тобирама вгляделся в пластины. Он сделал все правильно – теперь под парой слов о структуре материала была строчка об успешном усилении с помощью фуин. Усилив руки чакрой, он принялся за дело. Сложив последовательность из двадцати семи печатей, Тобирама четко представил конечный результат – пластинчатые доспехи, состоящие из кирасы, наплечников и латной юбки. Это была полная копия его доспеха из «Мира Шиноби». «Черт!» - хлопнув себя по лбу, он достал из свитка будущий пушистый воротник. Из-за этой недостающей детали не получилось с первой попытки создать идеальный, в его понимании, доспех. «Мех хранителя Звездных Гор» имел слабую, едва видимую ауру оттенка ирисовой орхидеи. Показатели получившегося доспеха «синего» цвета хорошего качества были гораздо лучше той брони, что приходилось носить Сенджу ранее. Он, помимо великолепных показателей защиты, увеличивал показатели скорости реакции, объема чакры и ловкости, а так же усиливал чакру. Это был очень редкий показатель, как помнил Сенджу. Ему как-то довелось сражаться против группы чунинов из Хошигакуре но Сато. Их чакра была настолько плотной, что с ее помощью они могли блокировать его выпады, заставляя полагаться только на ниндзюцу! Крайне неудобные противники, он тогда победил только из-за того, что имел больше опыта в противостоянии игрокам. И то, его едва не взяли измором – после битвы среднее чакроистощение было нивелировано сжиженной мед-чакрой. Но сам факт – его практически уделали чунины! Не сказать, что у него не было гордости, но относился Сенджу к собственным поражениям гораздо проще, нежели брат или же Неджи. Даже Изуна ворчал больше, чем он, когда они оба удирали из Подземелья, будучи при смерти. Но эта победа над чунинами из Хоши задела его. И вот теперь он держал снаряжение с эффектом, высокому значению которого едва не проиграл.«Все же моя удача не так уж и плоха», - улыбнулся шиноби. Пусть усиление и было всего на пять процентов, но распространялось оно, скорее всего, и на стихийную чакру. А уж усилить любимый Снаряд Водяного Дракона сам Ками велел! Он останавливался изначально в этой деревушке только для того, чтобы создать экипировку. И теперь, как казалось, Тобирама мог покинуть гостеприимный дом старика и все-таки вернуться в Селение Клана. Но… Это словно вызов. Насмешка. Проверка на вшивость от самого себя. Его захватило чувство, будто та самая Тобирама, которую ему пришлось в себе подавить давным-давно, в очередной раз спросила: «Ты снова предашь себя или же в кои-то веки сможешь настоять на своем?» Этот вопрос… Он причинял боль. «Я слишком долго отступал перед обстоятельствами», - это напомнило ему о первой стычке с Изуной после того, как брат пригласил его в Сенджу Ичизоку. Как приятно было чувствовать яростный взгляд Батсумы, прожигающий спину, восхищенный – брата, а после видеть радость и благодарность в глазах Изуны, сталкиваясь с ним на войне. Этого он не желал, только вот это был своеобразный ответ. Учиха сильно помог ему отточить навыки в сражении с игроками. И вот сейчас вновь настало время вернуться на этот правильный Путь. Хватит блуждать и ныть, страдая, когда все можно изменить. Здесь у него осталось незаконченное дело. Он не может оставить старика, когда ему требуется помощь, пусть этого изначально и не планировалось. Надевать доспехи не хотелось – отчего-то он чувствовал себя в безопасности, находясь среди этих людей из Шимура Ичизоку. Тобирама не ждал от них удара в спину, но это не значит, что юноша был беспечен. Канчи взяла несколько уровней за один день – столь часто шиноби использовал технику. «Нападение произошло на расстоянии часа неспешного хода. Они знали или имели мысли о том, куда эти дети идут», - мысли, с которыми он помогал в транспортировке раненых, были мрачны и сейчас. Когда его броня была готова, Тобирама должен был решить, потакать ли в этот раз паранойе или же понадеяться на благоприятный исход и неожиданное везение нападавших. В везение в таких случаях он не верил – за все время такие случаи на войне единичны даже для нескольких лет в «Мире Шиноби», а вот в холодный расчет командиров – охотно. На автомате снарядив броню, Тобирама сразу же почувствовал воздействие эффектов. «Еще неплохо бы Хаппури сделать, - кивнул себе юноша. - Чидори тоже не хватает. Вряд ли он здесь есть, да и этот клинок не так уж плох, знал и похуже, но все же… Не хватает, однозначно. Уже привычно использовать Райкири и Молниеносное Торнадо, да…» Как он и думал, старик сидел у матраса внучатого племянника и тихо молился. - Все будет хорошо, Нобу-сан, - сказал Тобирама, стоя в проходе. – Он встанет на ноги и станет еще сильнее. Клянусь. С заходом солнца можно будет повторить воздействие мед-чакрой. И на этот раз Тобирама решил воспользоваться неон-чакрой. «Я не настолько хорошо владею ирьениндзюцу, чтобы снова рисковать. Неон-чакрой я точно восстановлю запас его чакры и излечу физические повреждения, хотя шрамы будет и тяжелее свести», - рассуждал Сенджу, приближаясь к футону. Старик поднялся и освободил ему место, отойдя к стене. Он не мог оставить внука. Тобирама присел рядом с мальчишкой и откинул тонкое одеяло. Он вытянул руку над телом ребенка и окутал белую ладонь чакрой, преобразовав ту в стихийную. Перчатка из воды была нужна для концентрации чакры. Этот процесс не был быстрым, Сенджу не хотел спалить к биджу каналы мальчишки и, тем более, повредить Очаг. С этим пришлось бы нести ребенка к брату и не факт, что Хаширама сможет исправить последствия его спешки. Так что, медленно и аккуратно. Приходилось делить поток неон-чакры, часть отправляя на восстановление резерва, другую – на физическое лечение. Благо, у него контроль был все еще на крайне высоком уровне, и собственное увеличение резерва от брони не сказалось на нем. Вот ведь странность еще… Как мог так быстро увеличиться резерв? Останется ли этот эффект после снятия снаряжения? Ошметки Системы знатно ломали мир…