Косячный игрок

Золотое море простиралось до горизонта, у которого тенями высилось несколько одиноких скал. Среди этих песков множество людей и животных нашли свой путь к Шинигами, страдая от жажды или же мучаясь среди песчаной трясины. Пустыня Страны Ветра была прекрасной защитой как от шиноби, так и от армий дайме. Вот только такого, как он, ей было не остановить. Сасори знал тайные тропы и удобные места для отдыха, а так же был лишен нужды в остановках, еде и воде, отчего мог пересечь этот природный защитный барьер в кратчайшие сроки. И все же он медлил, наслаждаясь фантомными ощущениями. Казалось, он вновь вернулся к тому времени, когда у него было «живое» тело и он мог чувствовать жаркое дыхание Великой пустыни. Перечеркнув протектор и покинув Сунагакуре, талантливый кукловод более не приближался к границе Страны Ветра. Логи затерялись, воспоминания поблекли… Катастрофа сохранила лишь эти тени. Несколько лиц, образ каменных строений и обжигающий ветер, наносящий небольшой урон – все, что детально помнил Скорпион о своей Деревне. Но были и более размытые воспоминания. Он знал, кем и при каких обстоятельствах была основана Сунагакуре но Сато, пусть и не помнил источник своего знания. Вновь слушая потусторонний искусственный голос, рассказывающий историю Селения, Сокрытого в Песке, парень не был доволен Основателем и хотел бы это изменить. Это был Шанс, выпадающий лишь раз в несколько жизней и который он просто не имел права упустить. Однако и быть неосторожным Сасори не мог позволить себе: «Рето считается шиноби необыкновенной силы. Другой, логично, не мог бы объединить шиноби Казе но Куни. Вопрос только в том, о какой силе говорится… Был ли он искусным торгашом или же обладал уникальным Кеккей Генкай?» О силе мертвецов можно рассуждать долго. Однако было то, что многие упускали... «Рето не был сильнейшим Казекаге. И не будет проблемой для нового Шодай Казекаге». Он ступил на жаркий песок. Его цель была в глубине пустыни, в ее сердце, где беснуется ветер и песок. И именно туда, где не отличить небо от земли, а север от юга, направлялся Скорпион Алых Песков, имея лишь идею. Безумную, как и ситуация, в которую он по собственной воле попал. Его друг не будет вечно тормозить. Время уходит быстрее, чем вода сквозь пальцы… *** В какой-то момент он даже пожалел, что решил идти за Сасори налегке и теперь вынужден, тяжко вздыхая, раскидывать самоуверенных и особо неразумных детишек-смертников, попутно ломая им кости и растаптывая гордость. Сражение было его стихией, что бы там Тобирама не говорил или думал, чувствовал себя парень вполне комфортно среди отчаянных криков и звона скрещиваемых клинков. Запах чужой пролитой крови уже не раздражал так сильно, как раньше. А красные дорожки на собственных руках не отпугивали. Их он вообще не замечал. Опыт за детей шел небольшой, все же подросток их уже «перерос». Для него пока что это было бесполезной тратой времени, но вскоре все должно было измениться – к деревушке приближались шиноби посильнее. Они решили заявить о себе громко и летально как для собственного молодняка, так и для Шимура. Тобирама откинул в сторону мальчишку с фарфоровой маской, закрывающей лицо, и направился встречать «гостей», двое из которых ускорились и через несколько минут должны были оказаться на пороге. Их очаги вспыхнули одновременно, но даже без сенсорной способности Тобирама мог сказать, что имеет дело с дуэтом Катон-Футон, а так же то, что скоро здесь станет очень жарко. - Вы издеваетесь? – как говорится, сначала была искра, ставшая потоком. Сенджу стоял на пути у техники, считающейся визитной карточкой Учиха. Мощная сила пламени неслась вперед с одной единственной целью – уничтожить. Не зря ведь это дзюцу называется Великим Огненным Уничтожением? Угорь. Корабль. Сконцентрировать у плеч чакру и … - Суитон: Стена воды, - произнеся название техники, Тобирама почувствовал, как чакра утекла, будто вода сквозь пальцы, из Очага. Пришлось вложить в нее около шестидесяти пять процентов от общего объема, чтобы нейтрализовать совместное дзюцу. От восьмидесяти семи процентов чакры осталось не более тринадцати. Точнее, двенадцать целых семь десятых процента. Слабое чакроистощение, если вспомнить градацию «Мира Шиноби». Ему нужно было срочно восстановить резерв. С мыслью об этом, а так же о том, что эти двое не будут долго тормозить, Тобирама достал из подсумка на плече пузырек с неон-чакрой и выпил ядовито-зеленую густую жидкость. Не имеющая вкуса, но мерзкая по своей консистенции неон-чакра была просто незаменима в таких ситуациях, как эта – когда собственный резерв практически пуст, а противник еще жив. Семнадцать, двадцать три, тридцать… Шипение утихало, пар, закрывающий обзор, спадал. В нескольких десятках метров, на границе с лесом застыли две фигуры. Эти ребята, что сокрыли лица за одинаковыми масками, были сильны, Тобирама чувствовал это, поэтому, просканировав местность, убедился, что Шимура эвакуировались и сейчас их Очаги мерно горели где-то на удалении и под землей. Своим поступком они развязали ему руки, а свои же связали узами долга. А долг, как известно, платежом красен… «И все же доброго клинка не хватает», - вспоминая Чидори, чья рукоятка казалась продолжением собственной руки, мысленно посетовал Сенджу. У тех детишек, что нападали первой волной, доброго оружия, подходящего ему не было. Небольшие кинжалы, кунаи, сюрикены, но только не катаны, которые могли бы замедлить этих легких и проворных, словно обезьянки, ниндзя. «Еще можно положиться на сестрицу», - идея показалась здравой. Водяной меч был точно по руке, а так же сделан из собственной чакры. Идеален, вроде бы как. Его контроль позволил создать прекрасное оружие. Тонкая катана из более уплотненной, усиленной чакры была точной внешней копией Чидори. Он стал еще опаснее, они не могли этого не заметить. Шиноби общались с помощью знаков, значений которых Тора не знал. Все же в каждом Клане есть свои секреты, а ему только Учиха добровольно доверили пару своих. Сенджу пришлось «делиться» в обязательном порядке – часть Ичизоку, как-никак. У них были короткие мечи, которые они усиливали с помощью чакры. «Это будет интересно», - Сенджу оскалился и рванул вперед. Хотелось хорошей битвы, не все же время сидеть и быть тихим-мирным Торой, которого собственные братья обожают использовать в качестве дакимакуры, а единственный друг – как подушку или макивару. - Вода доминирует над Огнем в Цикле Разрушения, - сближаясь с этим подражателем-огневиком, задумчиво произнес Тобирама. Обезьянки молчали, нападали одновременно, пока он, рассуждая вслух, уклонялся. – Как Огонь – над Ветром, но в Цикле Порождения все меняется: Ветер становится Водой, приобретая над ней Власть, так же, как Вода способна подчинить Ветер в Цикле Коррекции. Как понять, какой Цикл имеет Власть, что способно превзойти в неравном бою? Разрушим, создадим или ослабим? Три слова. Три действия. Два тела пало к ногам третьего, что покачнулся, но не пал. Рискуя, всегда есть шанс, что победишь, однако, избегая риска, этот шанс становится близок к нулю. Тобирама рискнул. Сенджу победил. Он подставился под последний удар шиноби с Футоном, понадеявшись на собственный запас здоровья, однако в этот момент броня превзошла все его ожидания. На ней не осталось и царапины после лезвия, заточенного чакрой Ветра. Опыта не пришло. Противники были живы, но без скорой и квалифицированной помощи ирьенина не протянут долго. Вряд ли в их Клане найдутся те, что сравнятся с Сенджу в искусстве врачевания. «Будет милосерднее их добить», - он поднял водяной клинок. - И полезнее, да». Краем глаза он заметил движение и остановился. Лезвие замерло у горла того мальчишки, если верить собственной памяти на оттенок чакры, которого он оттолкнул в сторону, пробираясь к границе деревни. Ребенок дрожал. Острое лезвие только при касании разрезало черную ткань кофты мальчишки, и теперь только от Тобирамы зависело, надавить еще немного, перерезая горло юной мартышке, или же убрать клинок. - Отойди, - маска ребенка была в трещинах. Он качал головой и лишь разводил руки, дрожа, закрывая собой товарищей. Тобирама закатил глаза. – Травники им не помогут. Лишь целительские касания. Старую добрую Мистическую руку в этом мире обзывали по страшному и Карэсессяку но дзюцу было одним из наиболее приемлемых вариантов, которое быстро разошлось по миру, исходя от Сенджу и подхватывая Учихами. Одна была разница – древни им владели, в отличие от остальных. Ребенок не сдвинулся. - Ладно, - он убрал клинок. – Они все равно умрут. Смотри, как они страдают. Наслаждайся, пацан. Его спину жег взгляд сына Войны. - Вы ведь можете им помочь? – он уверен в этом, он видел то, как этот парень в одиночку остановил дуэт и едва держался на ногах, а потом, выпив странную жидкость, восстановился в одно мгновение. И то, что альбинос упомянул о Карэсессяку, говорило о большой осведомленности. О Клане за спиной, что сильнее, чем Шимура Ичизоку. – Пусть мы и враждуем с Шимура Ичизоку, но до этого никто не вмешивал сторонние Кланы… Их поступок низок! - Ты не понял, пацан, - Тобирама обернулся. – Мой Клан даже не знает о местной заварушке. Я здесь один. Мальчик не верил. Да и кто бы в здравом уме поверил на слово в эту Эпоху? - Ладно, у меня тут еще гости, - на ветвях показались еще четверо шиноби в масках. – Эх, долго вы! Каждый из них был ярким и оранжевым, словно апельсин. «Снова Катон», - он выдохнул и для разнообразия изобразил некое подобие боевой стойки. С Учихами эти ребята и близко не стояли. Молодые люди не спешили не то, чтобы атаковать, а даже как-то готовиться. Словно не были готовы к подобному. «А шли так уверенно…» Мысленно обозвав себя идиотом, Тобирама чуть сместился, чтобы видеть, что собирается предпринять мальчишка. Тот держался рукой за маску, а потом, чуть сжав ее, резко сдернул. - Я Хирузен из Сарутоби Ичизоку, Наследник Клана, - громко представился мальчишка. Его голос не дрожал, сам мальчик был уверен и смотрел в алые, словно додзюцу Учиха, глаза Сенджу, представляясь. – От лица своего отца, Главы Клана, готов признать Долг Клана перед… Тут он замялся и выразительно взглянул на альбиноса. - Тобирама, - выдохнул парень. – Из Сенджу Ичизоку. Мальчишка, шумно сглотнув, завис, оглядывая подростка с ног до головы. - …перед Тобирамой из Сенджу Ичизоку, - голос его дрогнул, произнося название одного из сильнейших Кланов Страны Огня. – Как плату за лечение техникой Карэссессяку всех выживших членов Сарутоби Ичизоку, участвовавших в нападении на одно из гражданских убежищ Шимура Ичизоку. Якудзе но Джуин! Мальчишка, прежде, чем его союзники или сам Тора успели отреагировать, прокусил палец и каплей крови скрепил проклятый договор на своем сердце. - Биджудаму мне в рот, - только и смог сказать Тобирама, глядя мальчишке в глаза. Такого безумства ему еще видеть не доводилось. – Пусть несут твоих соклановцев. Будем лечить, а ты будь на виду. Джуин на сердце! Ты хоть понимаешь, как это, твою мать, опасно?! Олух! Подходя к двум практически трупам, он сложил печать внутренней концентрации чакры, а потом и печать корабля, останавливая кровотечение. Все же он был еще не настолько крут, чтобы делать это небольшим усилием мысли, он даже сосредоточившись, без печатей этого не сможет сделать. А потом шло все медленно и спокойно, неон-чакра быстро восстанавливала резерв, исцеляла физические повреждения. Эти двое поднялись на ноги едва ли не через десять минут. Как раз к моменту, когда оставшиеся от той компании подростки и молодые люди выполнили его указание и поднесли пострадавших детей. - Ненавижу войну, - бурчал себе под нос Тора, дуясь и тем самым веселя детей. При этом он щедро использовал чакру для лечения. – И долги я тоже ненавижу. Знали бы, как бесите со своими долгами, что вы, что Шимура… - Не стройте из себя старого деда, - язвительно отозвался тот самый огневик, что использовал технику Учиха. - Говорю же, бесите, - продолжил гнуть свое Сенджу, улыбаясь. – Особенно ты. Я уже грешным делом на Мудачих подумал, когда Великое Огненное Уничтожение увидел. Не смейся! Не было тебя там, парень… В этом Огне он горел и точно помнил, какого это, быть сожженным заживо. Сенджу и Узумаки страшнее – у них жизненной силы больше, они познают всю «прелесть» этого Дзигоку, а вот им, Сарутоби и Шимура, не понять – окунувшись в Огонь, они разлетятся прахом. Пеплом… Улыбка меркла, но руки продолжали выполнять свою работу отдельно от мозга, ударившегося в воспоминания о не самых лучших днях. - Не горел ты в этом Огне, - произнес Тобирама. – Я выполнил свою часть. О Долге поговорим позже, когда будет для этого и время, и место. - Место? – Хирузен навострил уши. Он не понимал. Война ведь. Тобирама лишь улыбнулся. - Место, где шиноби из разных Кланов могли бы не ожидать удара в спину, открывая свою фамилию, - произнес Сенджу. – Не все шиноби живут войной. Их бросают в пекло, словно дрова в костер, и не дают ненависти утихнуть. Кровь за кровь справедлива, но не разумна. - Как можно простить за смерть своего отца, брата, матери?! - А кого нужно прощать – инструмент, что оборвал их жизнь, или же того, кто использовал его? Подумай об этом, Наследник Сарутоби, - выдохнул Тобирама. – Послушай вот что. Вражде между Сенджу и Учиха просто не дают утихнуть. Я учил своих братьев думать и, честно-то говоря, пытался развеять их светлые мысли о собственном Клане. Мерзкий Клан, но ты не согласен, не так ли? Не зная внутренней кухни, отстаиваешь тех, что посылают группу из детей на отряд матерых шиноби. Защищаешь Клан, где отец пытается убить сына. Это справедливо? Это разумно? - Вашего отца убил Учиха… И сделал это, чтобы спасти Вас? – неуверенно спросил Сарутоби. - Да. А моего брата на ту операцию отправил Глава Клана. Они знали, что дети не вернутся. Так теперь скажи мне, как мне ненавидеть Учиха? - Но предки… - Не поделили женщину, подрались, а потомки подхватили? – усмехнулся Сенджу. – Хотя, в случае Учиха и Сенджу, то там дело было либо в отце, либо в деревянной лошадке, которую они не поделили. Мальчик прыснул. - Сэтаро-семпай, а почему воюют Сарутоби и Шимура? – ребенок повернулся к единственному ниндзя с Футоном. История была пресной, скучной и вполне типичной для этой Эпохи. Сарутоби – в первую очередь Клан торговцев, которым в военное время не особо критично, чем торговать. Людьми, техниками, продовольствием или наркотическими смесями. Тобирама даже удивился тому, как в Клане относятся к табаку с примесями из некоторых трав – девочек обучали курить кисеру в возрасте первой крови. - Они становились на иной социальный уровень, - пояснил огневик, пострадавший от клинка Тобирамы. Мальчишки же начинали где-то в возрасте девяти-десяти лет, как раз в это время они выполняли первую одиночную миссию. - Хирузен-сама выполнял в это время свою миссию, поэтому не мог знать о происходящем в Клане, - произнес парень, делая затяжку из кисеру. – Было множество заказов, мы, как бы сказать… зашивались, носясь стреляными зайцами по Стране. Ту партию детей перекупить, тому чиновнику перепродать эту девушку на тысячу-две рье дороже. Нельзя сказать, что нам это нравилось. Приходили ведь заказы не на одних гражданских, но такие Кланы, как Сенджу, Учиха или Хьюга мы не трогали. Жить хотелось. Но вот один заказ нам пришлось принять. На женщину из Шимура Ичизоку. Я не буду оправдываться, но это моя вина. Если бы я тогда удержал себя в руках. Если бы… Вы этого не видели. Там были женщины, девочки и тело каждой было в кровоподтеках, обнажено. Их глаза были пусты. Они молили о смерти. Я сорвался и от того родственника чиновника осталась лишь гора мяса, а потом упокоил их. Никогда не забуду их улыбки, надежду на легкую смерть. - Но почему Шимура… Если убили мы? – нахмурился, не понимая, Хирузен. - Нет никого в Стране Огня, кто был бы искуснее их в техниках Ветра. Мы, Хирузен-сама, огневики, поэтому даже признайся я в убийстве, то ничего бы не изменилось. Я принес проблем Саске-сама, но я ничего не мог поделать с собой… - Любой бы сорвался, да? – закончил за него Тобирама. - Да, - кивнул Сэтаро. – Как бы то ни было, но между нашими Кланами никогда не было вражды до этого. Шимура даже вели с нами торговые дела, чем мы и воспользовались, похитив одну из девушек, что была не так осторожна. Не знаю, как они узнали, что это наших рук дело, но с того момента между нашими Кланами нет мира и каких-либо связей, кроме ненависти. И, вроде бы, дело было недавно, но сути конфликта уже знают лишь единицы. Торговцы… Так ли беспринципны они, как пытаются показать? - Кем была та Шимура, что вы выкрали? – спросил Хирузен. Мальчик понимал, что здесь что-то не так… - Дочь Главы.