Косячный игрок

Шиноби редко пропадают сами по себе, они вообще редко пропадают. Их убивают у черта на куличиках, они резко срываются по секретным поручениям Старейшин или Главы Клана, но вот никогда не исчезают, как произошло это с Химе. Клан начал расследование. Каждый Шимура понимал, что это похищение, их волновал не столько исполнитель, сколько заказчик, но время шло, а результатов не было. До одного дня. Будучи на приеме у Дайме Хи но Куни, их оскорбили. «Драгоценный цветок», который, по словам гражданского, должен быть преподнесен в качестве кровавого извинения за жизнь «благородного Фута-куна», оказалась Иинг-химе, чья юность и красота были опорочены грубыми цепями с вязью фуин, блокирующей чакру. Ее черные, шелковистые волосы, с которыми так красиво играли потоки ветра, были острижены и едва прикрывали уши, кимоно выглядело потрепанным, а на открытых участках кожи виднелись царапины и синяки, но, несмотря на столь порочащий ее честь вид, девушка смотрела с презрением. - Жалки же нынче гражданские мужчины, - едко произнесла Иинг-химе. Ее слова прочно отпечатались в памяти мальчишки, ее младшего брата, что вместе с отцом посещал этот прием. – Не имея ни собственной силы, ни власти, все пытаетесь прыгнуть выше головы, но не можете, и действуете чужими руками тех, у кого нет чести, но кто алчен до денег. - Заткнись! Дрянная девчонка! – руки ребенка метнулись к рукояти танто. Хорошо, все-таки, что отец научил его крепить ножны с коротким мечом параллельно земле на спине, как делают дети из Учиха Ичизоку. Он видел. - Нельзя мстить чужими руками. Это не месть, это лишь способ потешить свое эго и получить страшных врагов, - Иинг-химе улыбнулась. Эта улыбка была безумна, кровожадна и страшна. Чужда. Не должна так Химе Шимура Ичизоку улыбаться, нельзя так делать сестре... Жуток был голос, которым сестра мальчишки отдала последний приказ. «Стоять на месте». Она бросила в их с отцом сторону странный взгляд, словно бы прося прощение за свои последующие действия. Вот Иинг-химе дернулась и резким движением, едва ли не на пределе возможностей тела, не ускоренного чакрой, оказалась за спиной неприятного мужчины-спички, который попытался отомстить за смерть родственника, о котором они даже не слышали. - Не стоило делать цепь такой длинной, - себе под нос фыркнул отец. – Не нужно было столько ждать, милая. Она задушила чиновника на глазах Дайме. Мужик, у которого была абсолютная власть над гражданскими в этой стране, даже не подпрыгнул, лишь разочарованно выдохнул. - Акихико-сан, - растягивая гласные, произнес мужчина в странной шапке, считающейся местным символом власти. – Что там с Декретом о мести? Черноволосый ниндзя весьма выразительно посмотрел на надушенного, раскрашенного мужчину, сидящего на троне и испытывающего крайнюю степень скуки. - Отец! – глава Шимура Ичизоку посмотрел на свою дочь. – Я хочу отомстить за свое похищение и продажу как живой товар. - Кому Шимура Ичизоку объявляет войну? – глаза Дайме загорелись. - Сарутоби Ичизоку, - выплюнула Иинг-химе. – В соответствии с Декретом о мести. - Заверено, - махнул рукой мужчина. Прием был окончен, Дайме развеял свою скуку на какое-то время, приготовившись отслеживать военные действия знакомых Кланов, а гражданская знать получила ценный урок. Никогда не пытайся мстить инструменту. Эти события были так же важны для сына Главы и каждого члена Шимура Ичизоку. Они узнали врага, им дали добро на охоту. - Время обагрить клинки Владыки Ветра кровью этих презренных собак, - уходя, произнес кровный отец двух детей от любимой жены и названный – двух сотен Шимура. - Клинки Владыки Ветра еще не напились их кровью, - произнес мальчишка с грязно-золотыми волосами и аккуратным крестообразным шрамом на подбородке. Он стоял подле деда и, скрестив руки на груди, смотрел на своего ровесника в черных одеждах Сарутоби Ичизоку. Особенно его интересовала открытая часть на шее – эта черная ткань была жутко прочной, их клинки, благословленные Владыкой Ветра, никогда не могли ее порезать, а тут кому-то это удалось. У его сопровождающего поверх черной облегающей формы была повязана черная обычная ткань. Необычно. И сразу кажется, будто он что-то хочет скрыть. «Очередное повреждение их крепкой брони?» - предположил мальчик. Старейшина Шимура говорит с Наследником Сарутоби. Ребенок в маске чувствует себя вполне уверенным, признает вину своего Клана и искренне пытается поставить хотя бы запятую, если не точку, в этом конфликте. - Кровь людей нужна лишь Войне, - буркнул сопровождающий Наследника Сарутоби. Из-за масок их голоса звучали глухо. – Требуя кровавую цену за уже пролитую кровь мы в скором времени превратимся во вторых Сенджу и Учиха, что не способны остановиться, забывшись в пустой ненависти и превратившими ее в свое Ниндо. Старейшина кивнул, принимая замечание. Они и сами, в своем стариковском кругу, долго говорили о том, что пора прекратить проливать кровь, но что отец, что сын, после того, как странный недуг напал на Иинг-химе, не хотели ничего слушать об этом. «Винят обезьян», - говорили Старейшины, неодобрительно, но понимающе качая головами. - В соответствии с Декретом о мести, мы можем просить о прощении, - произнес Наследник в маске обезьяны. – Мы начали, нам и идти на поклон, прося завершения, но вот решить, стоит ли и дальше лить безвинную кровь – должен Шимура Ичизоку. - Своим поступком Сарутоби Ичизоку оскорбили честь Шимура Ичизоку. Понимаете ли Вы это, Наследник? Похитить дочь Главы Клана, передать ее гражданскому в качестве живого товара… Этого хватит для отказа. - К сожалению, я не могу отступить, Нобу-сама, - покачал головой мальчишка. Нобу был доволен. Саске хорошо воспитал своего сына, да и у самого мальчишки язык хорошо подвешен. Умеет говорить, паршивец, умеет играть в эту старую игру, считающуюся стариковской в Эту Эпоху. - Неужели такова воля Саске-куна? – притворно удивился старик. - Мы под одним небом, Нобу-сама, и что Сарутоби Ичизоку, что Шимура Ичизоку повязали себя одной веревкой. Хирузен улыбался и с горящими хитрым огнем глазами вел безмолвный разговор. Мельчайшее движение тела было словом, а то и предложением, колебания в решениях неприемлемы. «Из него выйдет сильный лидер, - подумал Нобу. - Теперь о Клане малыша-Саске волноваться не стоит – смена там подросла достойная, а вот собственный внук не радует так сильно. Этот же весь в своего отца-барана!» - Декрет о мести запрещает вмешательство представителей других Кланов, Нобу-сама, - неожиданно холодно заметил Сарутоби. – Шимура Ичизоку не сможет отказать. Вы ведь не сможете солгать, когда Он будет рядом? «И этот паршивец умеет играть ноты старых песен…» Независимо от условий, Декрет о мести не должен быть нарушен объявившей его стороной. Данзо хмурился. Он не понимал, о чем говорит этот пацан, Шимура не могли нарушить его. «Почему дедушка не поставит его на место?» - он бросил взгляд на Нобу. Старик прикрыл глаза. Резко. Слишком резко и торопливо, будто бы паренька что-то гонит. - Заповеди Владыки Ветра запрещают нам лгать, - отозвался Нобу. Их загнали в угол. Но и они ведь не раненые или слабые животные, чтобы сходить с ума и бросаться на загонщика? К тому же… «Если такой трюк провернул этот мелкий Сарутоби в одиночку или, по крайней мере, без участия малыша-Саске и этих прожженных интриганов-торгашей, то надо бы его поощрить. Заодно вызвать зависть у Данзо-куна и таким образом заставить это юное разочарование сойти с кривой дорожки, ведущей в никуда», - Нобу умел держать лицо. Если бы этого навыка не было у старика-Старейшины, то Сарутоби исчезли бы с горизонта раньше, чем Узумаки активировали бы взрыв-печать – уж слишком жутким было бы его выражение лица: губы растянуты в широкой кровожадной улыбке, в глазах горит огонек предвкушения. – И никто не собирается нарушать ни одну из них, Наследник. Мы и так виноваты в том, что проливаем священную кровь, забыв о наказах мертвых отцов. И платим за это. Только вот цена… слишком высока, чтобы и дальше поддерживать этот конфликт. - Старик?! – вскинулся Данзо. – Ты… Веришь в те сказки о Проклятии Семи Ветров? Да даже будь они правдой, Владыка Ветра… принял бы нашу сторону! Благословил бы нас на правое дело! И проклял бы этих мартышек… «Данзо, Данзо… Ты еще так мал и неопытен. Слеп», - бросив тоскливый взгляд на внука, Нобу грустно улыбнулся. Молодежь. Великая слабость Шимура Ичизоку и их же великая сила – именно она страдает в первую очередь, когда кто-то из Клана нарушает заповеди Владыки Ветра. - Позже об этом поговорим… - Я не могу понять, - взял слово Сарутоби. – С такой богатой историей, с таким кодексом чести, о котором даже в нашем Клане мало информации, и будучи столь принципиальными, как могут представители Шимура Ичизоку столь неуважительно относиться к своему наследию? Нобу просто посмотрел на своего внука. Данзо закатил глаза. - Не совсем правильно выразились, Наследник, - поморщившись, выговаривая обращение к ровеснику, произнес Шимура. – Мы уважаем Владыку Ветра и его Заповеди, чтим Законы, а так же несем наказания за их нарушения. Или платим по счетам, как выразились бы люди из Вашего Клана… - Данзо! – чуть повысил голос Нобу, обрывая внука. Тот кивнул и замолчал, поморщившись. – Хоть я и говорил Вам, Наследник, что Глава Клана Шимура может отказать в прощении, но… Кто сказал, что он станет это делать? Вы, Наследник, и Ваши люди могут услышать смех демонов, что участвуют в Параде, но видеть их - не дано обычному люду. Как и с нашим Кланом, Вы можете узнать лишь общую и не скрываемую информацию, когда же особенности быта и самого существования Шимура Ичизоку Вам никто и никогда не откроет. Сарутоби медленно кивнул. Он старался запомнить каждое слово, каждый жест и каждое мимическое движение, чтобы потом, на территории Сарутоби Ичизоку все хорошенько обдумать, сформулировать вопросы и задать их своему отцу. Он сам начал это. Мальчишка точно знал, что отец и пальцем не пошевелит для заключения этого мира – особенно, когда узнает о том, что все это затеял он, Хирузен Сарутоби. Его сын и Наследник просто потонет под завалами из разнообразных вариантов того, чем можно «откупиться от благородного мстителя» согласно Декрету о мести. И почему он не из Нара Ичизоку – почесал бы пятку или за ухом и придумал бы самый лучший из вариантов? - Я предоставлю предварительный договор через трое суток, Нобу-сама, - нужно было заканчивать этот разговор, а то еще Хирузен услышит некую подробность, из-за которой его предпочтут убрать от греха подальше… - Не торопись, Наследник, - покачал головой Данзо. Он морщился и явно испытывал сильную боль, что было странно, по мнению Хирузена – этого парнишку в последнем бою он не видел. Да там вообще Шимура практически не участвовали, а лишь единым фронтом отошли в укрытие, оставив все на Сенджу. «Тогда почему он кажется знакомым? Да и шрам этот еще… Шрам? А ведь… Если подумать, он меньше и аккуратнее, но чем Ками-сама не шутит? Он уже посмеялся, когда здесь оказался Тобирама-сама, так что нельзя удивляться тому, что парень выжил. А ведь Сэтору-сан знатно погонялся за одним из Шимура, пока не подловил несколькими ударами в лицо. В обычной ситуации они были бы смертельными, но Тобирама-сама – Сенджу, и помимо навыков у него есть такие снасти, как те пузырьки с настойками… Где бы такие достать? Клану бы на внутренние нужды пригодилось.. Черт! Отвлекся… Ва-а! В общем, этот Данзо топчет землю только благодаря доброте Тобирама-сама. Но вот… Каждый из наших, какие бы смертельные раны у них ни были, все стояли твердо и чувствовали себя куда лучше, чем до этой операции против Шимура. Что-то не сходится… Проклятые Шимура!» В Сарутоби Ичизоку был свой внутренний устав, гласящий, как рассказывать своим товарищам о своих успехах на торговом поприще. И одно из них не понимал молодняк, не объясняли старшие. Те лишь как-то странно смотрели на интересующегося… «Звенящий Кодекс» - предмет, на который ссылался каждый Сарутоби, что понимающе усмехался, слыша детский вопрос о Шимура. Парень едва не ушел в мысли с головой – хорошо еще, что был не один, и Сэтору привел его в себя несильным ударом ребром ладони под ребра. «Неделю? Серьезно?! О, Ками-сама, благослови этих Шимура!» - Хирузен был рад, что не стал приходить без маски и сейчас никто не видел его довольной и счастливой улыбки. Уходя с места встречи, Сарутоби Хирузен едва сдерживался от того, чтобы обернуться. Он поджимал губы и думал, что можно предложить этим демонам, что устроило бы и Сарутоби Ичизоку, в идеале бы не ударив по собственному Клану, и проклятых Шимура. В этот момент он припомнил единственное, что ему удалось узнать из Кодекса. «Одно из правил сложения повестей о собственных сделках - не упоминать о сделках с Шимура, да? – нахмурился Хирузен. Он почесал макушку. - Не… Все равно не понимаю… Только то, что Шимура странные, а наши Старейшины – монстры, если ведут с ними дела…» Уходил он с полегчавшим сердцем и горящим от интереса взглядом. Это был вызов его способностям. - Хирузен-сама? – спросил Сэтору у остановившегося Наследника. Тот поднял руку, призывая молчать, и обернулся. Сарутоби прищурился и проследил за взглядом мальчишки. Те Шимура стояли рядом с бледным силуэтом Сенджу. – Нам нужно возвращаться, Хирузен-сама. - Да, идем, Сэтору-сан, - кивнул Сарутоби. Тем временем Сенджу степенно раскланивался со стариком, приютившим его. Его откровенно веселило недовольство Данзо, скрестившего руки на груди и мучавшегося от острой боли в висках, он не спешил облегчать ее – то было знаком, что Клан Шимура на правильном пути. «Удивительно, - подумал Тобирама. - А ведь стоило только начать переговоры! Этот Владыка Ветра… Никогда не слышал! Но не могу не признать, он чуток и внимателен к своим подопечным. Везунчики… С таким покровителем не пропадут, в отличие от Узумаки, Сенджу или Учиха, которым никто спасительным пинков не даст даже при угрозе вымирания.» - Мне пора, Нобу-сан, - усмехаясь собственным мыслям, сказал Тобирама. «Я и так сильно задержался», - хотел он продолжить, но вовремя прикусил язык – старик не виноват в том, что некоторым белобрысым в который раз не повезло с Кланом. К тому же Шимура ничего не сможет изменить, лишь, возможно, будет жалеть, что неприемлемо. Чертова гордость! Без нее было бы жить гораздо проще, пусть и не так интересно. – Нужно возвращаться. - Что ж, - кивнул, улыбаясь, Старейшина Шимура. – Раз нужно, то иди. Вы, молодые, вечно куда-то бежите, придумываете себе разнообразные отговорки и причины, лишь бы не оставаться дома. - В каждое время свои недостатки, - улыбнулся Тобирама. Нобу хмыкнул. - Это верно. Тебе стоит поспешить, а то, - Данзо непонимающе посмотрел в сторону деда, который усмехнулся и заговорщицки подмигнул альбиносу. – Старые маразматики разберутся с теми немногими проблемами, что им подкинули эти переговоры, после чего с полной отдачей возьмутся за тебя. И тогда карп, плывущий против течения, обернется драконом, Тора. Ты не сможешь уйти. Тебе не дадут. - Одзии-сан прав, - быстро сообразил, о чем тот говорит, Данзо. Он побледнел, припомнив оговорки стариков. – Вы слишком добры, чтобы отказать нашим старикам, и они быстро свяжут Вас узами брака с кем-то из спасенных девушек. Возможно, даже с моей сестрой, Иинг-химе. Тора-сан! Мне не хотелось бы, что бы Вы возненавидели наш Клан, поэтому поспешите. - Пусть Ками будет милостив к вам, - поклонившись, Тобирама попрощался и переместился с помощью техники телесного мерцания, исчезая с глаз Старейшины и Наследника Шимура. Он появился на поляне, где его оглушил звон, и мир ненадолго перестал существовать. Тобирама шипел проклятия, но не слышал собственного голоса, и закрывал уши, хоть и понимал бесполезность этого действия. Пока на фоне этого раздражающего колокольного перезвона не раздался глубокий и будто бархатный мужской голос, который холодно проинформировал о том, что текущее местоположение игрока – закрытая локация: «Сердце Храма Масок». Перед глазами одно за другим всплывают все новые и новые окошки, интерфейс проступает на периферии зрения. Тобирама чувствует, как сжимается сердце от чувства ностальгии – когда-то и он был ребенком, когда-то и он играл на не самом мощном по тем временам компьютере в требовательные и лишь чуть отстающие по детализации от вирта компьютерные игры. И этот интерфейс… Он будто попал в прошлое и ему вновь те несчастные тринадцать лет, а перед глазами – экран с открытой онлайн-игрушкой китайско-корейского происхождения. Тобирама улыбнулся, глядя на прямоугольное окошко чата в нижнем левом углу «экрана», где то и дело появлялись сообщения от Системы и каких-то людей. «Система: Поздравляем! Безумец получил уникальный предмет «Эссенция кровавой слезы раскаяния духа мести»!» «Система: Поздравляем! Безумец получил уникальный предмет «Эссенция кровавой слезы раскаяния духа мести»!» «10:14, 46. Миротворец: Вот засранец!» «Система: Поздравляем! Безумец получил уникальный предмет «Эссенция кровавой слезы раскаяния духа мести»!» «10:15, 18. Миротворец: Эй! Завязывай уже! Мы уже поняли, что круче твоей удачи только самомнение того обиженного на жизнь псевдо-лидера…» «10:16, 01. Безумец: М-ма… В отличие от него, мое ЧСВ вполне справедливо находится среди небесных тел – я в соло выношу ЭТ-Учих, а эта твоя удача – лишь результат длительного фарма ПКК…» «10:16, 10. Миротворец: Ты просто везучий ублюдок!» «Система: Поздравляем! Безумец получил уникальный предмет «Жемчужина раскаяния духа мести»!» «10:18, 56. Миротворец: Невероятно везучий ублюдок!» «Система: Поздравляем! Безумец получил титул «Проводник IV ранга»!» «Система: Поздравляем! Безумец получил уникальный предмет «Коллекционная монета с моном Учиха»!» «10:24, 46. Безумец: М-ма… Последнего и сам не ждал, так что – да, я просто биджев невероятно везучий ублюдок!» «10:24, 58. Миротворец: …» «10:25, 16. Миротворец: Просто заткнись, НВУ!» «10:25, 20. Целебник: Достали! Оба! Пшли в ЛС, шаннаро!» Тобирама не скрывал улыбку. Это, действительно, было так знакомо по тем старым играм, что трудно было не проникнуться чувством ностальгии и отвлечься на не менее «важные» элементы интерфейса. В левом верхнем углу располагались две полоски, отображающие уровень чакры и здоровья, которые шли от круга с грязно-золотым символом Сенджу. Фон у мона Клана был светло-голубой, на нижней границе круга был изображен уровень, превышающий тот, что был у Сенджу до этого. Его имя же находилось под насыщенно-голубым баром, отображающим чакру. Тобирама. Напротив, в правом верхнем углу была мини-карта. Серая, заблокированная, под которой, в правом нижнем углу не было тех самых важных иконок, отличающих старые компьютерные игры и первые вирт-миры от игр на вроде «Мира Шиноби». Все эти «Персонаж», «Миссии», «Инвентарь», «Техники» и другие, менее важные в глазах Тобирамы, иконки просто свели бы на «нет» самобытность вирт-миров этого поколения, уничтожили бы изюминку виртуальной реальности. Иллюзия второй жизни в ином мире прельщала гораздо больше, чем ограничения. Оглядевшись, он обратил внимание на открывшиеся окна с сообщениями. «Поздравляем! Вы первый, кто выполнил скрытое задание «Порыв ветра, рассекающий торговые паруса»! Уровень награды повышен». «Поздравляем! Получено достижение «Первопроходец I уровня»!» Среди сообщений были так же информирующие о том, что помимо этого задания, Тобирама так же выполнил еще три скрытые миссии за все время пребывания и получил титул «Таинственный странник» за способ их выполнения. А что до награды… Именно благодаря выполненному «Порыву ветра, рассекающим торговые паруса» Тобирама получил доступ к этой версии системного интерфейса, а так же разовый вход в особое подземелье «Башня тысячи сражений». Глаза Сенджу загорелись – он знал, что это за место. В прошлое посещение этого подземелья Тобирама был не особо удачлив, в отличие от Изуны и собственного брата, и вынес бесполезный для него комплект высококлассного метательного оружия из чакропроводящей стали «изумительного» качества, который, вроде бы, занимал одну из печатей в свитках, закинутых под кровать. Учиха получил огненную технику S-ранга, а брат… «Уникальный режим отшельника, что б его биджу покусал», - честно говоря, Тобирама завидовал своему брату, когда держал в руках бесполезный набор оружия. Из-за этого, впервые чувствуя себя ущербным шиноби, Сенджу хладнокровно запечатал набор в свиток, который забросил под кровать. В тот же день, в тот же час. И вот теперь Система дала ему еще один шанс. Как можно отказаться? Как можно отложить на «потом» нечто, от чьего упоминания твоя кровь вскипает? Желал ли он войти в «Башню тысячи сражений»? Определенно! Или он не Тобирама из Сенджу Ичизоку? Будучи человеком, пошедшим против одного из Великих Кланов, не странно ли трусить, думать о том, что может проиграть и уйти ни с чем? Да и… Разве «Башня тысячи сражений» не щедра к тем, кто в ее стенах прыгает выше головы? Эта мысль, проскочившая в голове Тобирамы со скоростью кометы и чудом, не иначе, пойманная им, заставила юношу улыбнуться. «И в самом деле, - подтверждая свое желание переместиться к подземелью, подумал Тора. - Что мешает бросить вызов себе и победить, не думая ни о чем ином? Положа руку на сердце… Я устал. Сначала брат и его «тайная» дружба с Учиха, потом Изуна, а дальше еще и Каварама, бегающий куда-то из лагеря наравне со мной и Хаши… Да и мама не делает мою жизнь легче со своей Страной Железа и порядками благородных самураев… Ками-сама, благослови Изуну за то, что это чудо упокоило Батсуму. Его бы загонов я бы не пережил и послал бы все давным-давно. Еще до того, как позволил втянуть себя в противостояние Шимура-Сарутоби и отослал по доброте душевной Сасори… Хотя… О какой я тут «душевной доброте» думаю?! Здесь! У подножия «Башни тысячи сражений»! Пусть идет все к биджу под хвост, но я эгоистично погружусь в эту вечную битву игрока!» Тобирама поднимается по ступеням, привлекая внимание других людей, среди которых был и эмоциональный блондин, который одним из первых приметил новичка у подножия. Парень уже поднял руку и хотел окликнуть альбиноса, когда тот двинулся наверх к кованым бронзовым воротам с множественными гравировками сражений, взятых с фресок и изображений различных народов. По площади, на которой это происходило, пошел гул – «Башня тысячи сражений» была запечатана одним из Администраторов, и никто не мог туда войти.И юноша уже хотел было окликнуть того, щурясь и собираясь использовать свое умение, когда почувствовал на своем плече чужую руку. Он обернулся и увидел старого знакомого, который впервые на его памяти не был беспечно-отморожен. Наоборот, молодой мужчина был хмур и напряжен, смотря в спину альбиносу, который легко толкнул даже на вид тяжелую дверь и шустро проскользнул в подземелье. *** Первый этаж встретил Тобираму вычищенными до блеска каменными полами, гулким и оглушительно громким эхом. Здесь не было красивых гобеленов с изображениями вдохновляющих побед или статуи победителей – нет, лишь голые стены да естественное мягкое освещение из окон, мало похожее на солнечный свет. О его природе многие гадали, но… Правды не знал никто. Сенджу тогда даже не думал о подобной ерунде, а вот теперь ловит себя на странных мыслях о нетипичном свете. Он беззлобно фыркнул и остановился у двери в конце коридора. Нужно привести мысли в порядок, ведь за ней ему будет уже не до природы биджева света. За ней придется полагаться только на себя – не будет за спиной Изуны, не будет в руке уже ставшего родным Чидори. Медленный выдох следует за глубоким вдохом прежде, чем белая рука вновь толкает мощную с виду дверь, и та легко поддается. Глаза Тобирамы слезятся от яркого света, когда он ступает с камня коридора на песок арены. Он утер их рукавом. Чуть щурясь, Сенджу окидывает взглядом первый этаж «Башни». Круглая арена без естественных препятствий, на которой уже некоторые шиноби лениво обмениваются ударами. Краем глаза он уловил резкое движение и отпрыгнул в сторону, избегая атаки падающего лезвия. Его первым противником был не зеленый юнец – те предпочли бы стихийную технику, но и не дряхлый старик, реакция которого замедлена старостью. Взрослый мужчина с сеткой шрамов на лице в аляпистой одежде странствующих монахов цыкнул и прервал свою атаку, дернув на себя цепь. - Кумогаи Иошинори, - представился тот. - Сенджу Тобирама, - отозвался Тора. - Ты не вооружен, - без интереса заметил Иошинори. - Мое оружие – моя чакра, - в подтверждение своих слов Тобирама использовал технику клинка воды. Получившаяся катана выглядела зубочисткой, если сравнивать ее с кусаригамой Кумогаи, у которой цепь, длиной около шести-семи метров, соединяла грузик и кама, которое больше походило на боевую косу, чем на серп. Иошинори прикрыл глаза и перехватил рукоятку камы. Теперь конец цепи с грузиком обматывали его предплечье, а серп он держал двумя руками параллельно земле. Взревев, Кумогаи бросился вперед. «Дурная мощь», - с неким сожалением подумал Тобирама, подныривая под выпад Иошинори и, оказавшись у того за спиной, развернулся и нанес удар по широкой дуге. Водяной клинок легко рассек тело на две неравные части, а Сенджу столь же легко стряхнул кровавые капли с синего лезвия. Куски мяса по инерции пролетели еще пару метров, поэтому ему пришлось еще чуть пройтись, чтобы сорвать с шеи мертвеца цепочку с именной пластинкой. Тело истаяло после того, как Тобирама забрал предмет. Мини-карта, о которой уже успел забыть Сенджу, мигнула и высветила зачищенную область.