Посмотри на меня! / Look at me!

Следующий день прошел как в тумане. Агрест-старший пребывал в состоянии ледяной ярости, когда его сын наконец объявился. Правда, объяснения отпрыска заметно растопили лед, и все же Адриану недвусмысленно намекнули, что его положение очень незавидное. Парень понимал, что еще один промах — и да здравствует золотая клетка. Теперь уже навсегда. Отчего-то сейчас все это казалось ему неважным. Грядущая проверка по литературе, соревнование по фехтованию, проблемы дома и бессонные ночи — все отошло на второй план. Стоило закрыть глаза, и под закрытыми веками появлялось удивленное лицо Ледибаг. Не страх, не возмущение, не отвращение, а изумление отражалось в васильковых глазах. Это отравляло кровь черной как смоль надеждой, и Нуар отдал бы руку, лишь бы изгнать это робкое чувство. Лучше бы ему никогда не знать этой привязанности! Всем от нее становится только хуже. Адриан страдал сам, и заставлял страдать других. Леди Удача влюблена в настоящего него, но парень никак не мог сообразить, кто эта загадочная девушка, боялся ошибиться и навлечь еще больше бед. Но ведь снять маску она тоже не желает! Как же ему догадаться, кто из окружения и есть та самая? А что, если Нуар просто раскроется сам? При следующей же встрече. Тогда все встанет на свои места! Чудесная Божья Коровка поймет, что он и есть ее возлюбленный, и колесо Фортуны сделает оборот в их сторону. Адриан едва не засмеялся от простоты решения. Сколько можно ходит вокруг да около? Если он сам не сделает шаг, то пропасть между ним и замечательной героиней в маске станет расти и расширяться. Но тут ему пришла в голову другая мысль: что почувствует Ледибаг, когда поймет, что весь прошедший год отвергала ухаживания того, в кого была безответно влюблена? Ведь юноша знал, кто завладел ее сердцем, но продолжал скрываться, продолжал пытаться снискать взаимности. Чем дольше Адриан думал над ситуацией, тем неразрешимее она казалась. Он остро нуждался в совете, нуждался в собеседнике, способном понять, но Плагг отвергал любые попытки развернуть эту тему, а на все вздохи своего хозяина лишь закатывал глаза и отпускал ироничные комментарии. Помогать квами явно не собирался. Что оставалось Агресту, кроме как искать утешения у единственного человека, достаточно доброго и мягкого, чтобы понять и выслушать? Он даже не рассчитывал на помощь — просто хотел участия. Как только домашние дела закончились, учеба и подготовка остались позади, Адриан трансформировался в Кота и выскользнул на свободу. Улицы уже погружались в полумрак, фонари зажигались вдоль дорог, вывески магазинов пестрели на фоне одноцветных коробок зданий. Вечер возвращал рабочих в их дома, и машины толкались, ругались и рычали, спеша скорее оказаться у дверей родного дома. Нуару были чужды их спешка и возбуждение. Губы угрюмо сжались, стоило подумать, что его никто нигде не ждет. Черные коты никогда не пользовались горячей любовью, всегда были гонимы и одиноки. Видимо, Супер Кота ждала такая же судьба, и глупо было ей противиться. Улицы мелькали внизу, расчерчивая город муравьиными дорожками. Париж действительно напоминал муравейник, потревоженный чьим-то назойливым вниманием. Чем ближе Нуар подходил к еврейскому кварталу, тем больше встречалось неспешно прогуливающихся горожан. На площади Вогезов гуляк было в разы больше. Фонтан облюбовали несколько парочек, воркующих о своих тайнах, а двое детишек, под присмотром болтающих взрослых, носились вокруг статуи Ледибаг и Супер Кота, неуклюже пародируя героев. Юноша приземлился на крышу, через дорогу от двенадцатого дома по улице Готтлиб. Уютная пекарня распространяла через широкие чистые окна теплый свет, а чуткое обоняние Кота улавливало аромат свежей выпечки и какао. Это место определенно пользуется большой популярностью, однако сейчас Адриана интересовала не аппетитная сдоба, а пустой балкон третьего этажа. На мансарде виднелся сквозь шторки лишь слабенький ламповый отсвет. Кот беззвучно приземлился точно на перила балкона. Дома ли та, к кому он пришел? Агрест сомневался, правильно ли сделал, что заявился сюда. Маринетт была одной из подозреваемых, но расследование занимало мысли юноши в последнюю очередь. Ему просто хотелось человеческого тепла. В комнате зародилось шевеление. Видимо, одноклассница дома и не спит, что было на руку мучившемуся Адриану. Она ушла сегодня с последних занятий, сославшись на плохое самочувствие, и наверняка отдыхала. Нет, все же зря он пришел. Тревожить больную нехорошо, а грузить чужими проблемами — и того хуже. Герой развернулся на перилах, готовясь к прыжку, но сзади раздался звук открываемого окна, и слабый голос удивленно спросил: — Супер Кот? Что ты тут делаешь? Попался. Оглянувшись, молодой человек виновато улыбнулся. — Мне показалось, что я… видел акуму, и хотел проверить, — ляпнул он первое, что пришло в голову, — Рад, что ошибся. — Акуму? — с тревогой переспросила Маринетт. — Это то, что превращает обычных людей в суперзлодеев, — пояснил парень, все еще решая, уйти или остаться. Ответ дала сама одноклассница. — Погоди, я сейчас выйду. Окошко захлопнулось. Ну что ж, все повернулось примерно так, как хотел Нуар. Спустив одну ногу с перил, он уселся на перегородку, поджав вторую ногу к груди. Подбородок устало опустился на колено. Через полминуты на балкон вышла Маринетт. Выглядела она по-домашнему мило, укутавшись в большой флисовый плед с рукавами. — Так ты преследовал эту акуму? Думал, что она нападет на меня? — поинтересовалась Мари, подойдя к герою и облокотившись на перила по правую сторону от него. — Я не думал, просто следовал за ней. Но, наверно, я все-таки ошибся, — без тени улыбки проговорил Кот, поглядывая на брюнетку. Та смотрела вниз, на дорогу и людей. Волосы, собранные в низкий пучок, кое-где выбились. Наверно, она лежала перед тем, как выйти. — Как ты меня заметила, принцесса? — О, я увидела мелькнувшую тень! — с энтузиазмом принялась рассказывать Маринетт слегка осипшим голосом, — Сначала испугалась, ведь, знаешь, последний злодей был такой страшный! Моя одноклассница, Филора, как раз гуляла с друзьями возле Сакре-Кер, когда эта девушка на облаке стала стрелять в прохожих. Даже в Филору попала, но, к счастью, ночью все снова стали собой. — Разумеется, Ледибаг же не могла оставить город в беде! — с ноткой горделивого восхищения согласился Кот, — Знаешь, я вообще таких, как она, никогда не встречал. Как самоотверженно борется, и всегда до последнего! — Ого, ты действительно ей восхищаешься, — подметила девушка, с интересом поглядывая на героя. Тот даже отпираться не стал. — Ей трудно не восхищаться. Она как пламя, как дикий огонь в лесу. Влажные деревья еще способны противостоять ее жару, но я, очевидно, был сухостоем, — Нуар засмеялся, понимая, как легко говорит о собственном преклонении перед Леди Удачей. Почему-то перед самой Божьей Коровкой делать это гораздо труднее. — Возможно, — нехотя согласилась Маринетт, отворачивая лицо в сторону парка Вогезов, — только знаешь, Супер Кот, что-то ты не выглядишь счастливым. Адриан не поверил своим ушам. Либо его одноклассница обладает телепатией, либо ее душевная чуткость почти достигла возможностей экстрасенсорики. Либо Агрест был прав на ее счет. — Черным котам не положено быть счастливыми, — пожал он плечами, — Особенно, когда их отвергают. — А? — Маринетт снова посмотрела на него своими темно-синими глазами. Нуар раздосадовался, что сказал это вслух. Он же решил не делиться с девушкой проблемами, просто немного поболтать, а затем уйти, однако слова полились беспрерывным потоком. — Я, кажется, все испортил. Представляешь, так долго старался добиться взаимности, что просто не смог сдержаться! Она сводит меня с ума, и порой совершенно собой не владею, — оправдывался чудесный, боясь осуждения. Ему так хотелось понимания, и он надеялся, что добрая Мари сумеет различить горе в зеленых глазах. — А что именно ты сделал? — тихо спросила девушка, озябнув и плотнее запахнув плед на груди. Его складки напоминали сейчас греческую тунику из толстой махровой ткани. — Поцеловал… Приглушенное притянутым по самый нос пледом «угум» вывело юношу из омута воспоминаний. — Извини, что взваливаю на тебя свои проблемы, принцесса. Мне просто тяжело все это переживать. — Ничего страшного. Вы спасаете Париж так часто, что я просто обязана хоть раз спасти тебя, — улыбнулась Мари, шмыгнув носом. Холодный ветер так и норовил забраться под плед, и девушка начинала зябнуть. — Ты так еще сильнее заболеешь, — нахмурился Кот, от внимания которого не скрылась легкая дрожь и посиневшие губы, — Лучше иди домой. — А как же ты? — А я, скорее всего, отправлюсь на патруль. Мне не хочется возвращаться к себе, — пожал плечами Нуар, спуская вторую ногу с перила. Сейчас он стоял по другую сторону ограды, и кожаный хвост свисал с третьего этажа, нервно колышась от ветра. — Не уходи, — попросила брюнетка, изогнув тонкие бровки домиком, — Останься. В такую холодюку ни один уважающий себя злодей не выйдет на улицу! Адриан смотрел на нее с беспокойством. — Тебе лучше не стоять снаружи, — настоял он, подмечая, что губы Маринетт действительно посинели. — Тогда, может, зайдем? — в пригласительном жесте указала девушка на дверь. Кот сильно удивился. — Принцесса зовет меня в гости? — Именно так, — улыбнулась она и пересекла балкон. Ручка легко поддалась, открывая проход в полутемную комнату. — Ты идешь? Испытывая странное смущение, Нуар кивнул и легко перемахнул через перила. Сейчас его повадки стали поистине кошачьими: он быстро оглядел мансарду перед тем, как переступить порог, а заходя, принюхался. В комнате пахло чем-то неуловимо знакомым. Тонкий аромат цветов и пыльный запах залежавшейся ткани. Примерно так же пахнут вещи, которые долгое время никто не носит. — Я сейчас принесу чай. Подожди тут, — сказала Маринетт, стягивая с плеч плед и бросая его на спинку стула. Как только девушка скрылась в люке, Кот позволил себе тщательно осмотреть спальню. Ничего особо не изменилось с прошлого визита. Тогда они сидели вчетвером: Адриан, Нино и Алья пришли к однокласснице заняться проектом по географии, а заодно попробовать вкуснейшие круассаны с миндальным кремом, которые сделал мсье Дюпен. Правда, до проекта тогда так и не дошло, слишком весело проходило время в компании друзей. Адриан любил эти воспоминания. В минуты слабости, сомнений и желания опустить руки он возрождал в памяти такие дни и говорил себе, что есть люди, ради которых Кот будет героем, которые верят в него и ждут помощи. Пусть даже они и не знали, кто скрывается под черной маской. Маринетт поднялась в комнату, неся в руках деревянный поднос. Нуар забрал его и поставил на низкий столик у кровати. Две прелестные чайные пары из голубого фарфора с нежными незабудками по кайме, чайник из того же сервиза и вазочка с печеньем. Сливочник казался просто игрушечным. Парень неловко застыл возле стола, не зная, куда себя пристроить. — Что-то не так? — Маринетт устроилась на самом краю того, что кроватью являлось чисто условно. На деле же это скорее походило на огромную кучу подушек, каких-то плоских мягких зверей и одеял. Настоящее гнездо, не иначе. — Твои родители не сильно удивятся… гостям? — Адриан надеялся, что девушка не заметила заминки. — А, они внизу, в пекарне, так не переживай, — она стала разливать по чашкам ароматный напиток бледно-карминового цвета. По комнате заструились ароматы мяты, лимона и кокоса. — Работы всегда хватает, а последнюю неделю и вовсе аномальный наплыв клиентов, так что я могу видеть родителей раз в два-три дня за завтраком, — буднично рассказывала Мари, добавляя в одну из чашек немного сливок. — Ты так часто бываешь одна? — удивился Кот, усаживаясь прямо на пол возле столика и предупредительно вытянув ладонь, видя, что готовятся возражения против выбранного места. — Я бы помогала им внизу, но слишком уж я… такая… — Какая? — Нуар наклонил голову, глядя девушке в глаза. — Недотепа, — неловко засмеялась Мари, но сразу же закашлялась, — Извини, пожалуйста. Чувствую себя, правда, не очень хорошо. Даже с колледжа раньше ушла. Лишь бы окончательно не разболеться! Принимая чашку из тонких девичьих рук, Адриан в который раз за встречу почувствовал смущение. Он пришел к ней, сам толком не зная, чего хотел, но одноклассница и так поняла, в чем нуждался герой. В теплой компании и безмолвной поддержке. Ей не нужно было говорить, чтобы утешить ноющее сердце хранителя Парижа. — И ты еще хотела стоять на балконе, — упрек прозвучал не осуждающе, а скорее просяще. Он поставил чашку под столик и, не поднимаясь, дотянулся до стула, сдернул с него плед. Мягкая ткань податливо обвисла в когтистых руках. Встав с пола, Кот сделал шаг к хозяйке спальни и бережно накинул на ее плечи плед-халат. Брюнетка опустила глаза на дрожащую поверхность чая. Ее вид был кроток, а взгляд мягок. Сидя в ворохе подушек, Маринетт выглядела действительно прелестно. Ребячливые штаны в кроличью мордашку, белая футболка с длинным рукавом и растрепанный пучок волос — она гармонично вписывалась в обстановку, делала комнату уютной и гостеприимной одним своим присутствием. Приглушенный желтый свет прикроватного торшера создавал приятный полумрак, играя оттенками ее светлой кожи. Тепло расслабляло, а ароматы успокаивали. — Я не хотела оставлять тебя одного. Мне показалось, ты очень несчастен, — почти шепотом призналась Маринетт, — Будто потерявшийся ребенок. Нуар сглотнул. Не может такого быть, чтобы кто-то видел его так ясно, почти насквозь! Биение собственного сердца показалось сокрушающим грудную клетку. Легкие сжимало, и юноша не мог сделать вдоха. Он снова сглотнул. Несмотря на сладковатый аромат выпечки и чая, на языке словно оседала соль. И что это только за чувство? — Кот? — голос девушки звучал через ватное оцепенение, — Кот, ты что? Пожалуйста, не плачь. Колени сами подогнулись, и молодой человек упал перед Маринетт. Вот, что это за чувство… Адриан не мог понять, почему его бьет дрожь, почему щиплет глаза. Откуда эта соль на языке? Легкие сдавило еще сильнее, воздуха отчаянно не хватало, но вдохнуть не получалось. Сила воли покидала обмякшее тело, заставляя его сгибаться все ниже. Слезы оставляли неприятные мокрые дорожки на щеках. Мужчины не плачут, тем более — герои, но сердечная боль оказалась непосильной ношей. Адриан Агрест все же обладал сентиментальной, ранимой душой, скрытой под комплексом покинутого ребенка, закованную в броню вынужденного одиночества и недоверия к людям. Он всем сердцем желал раскрепощения, внутренней свободы, и теперь парня разрывало от нахлынувших эмоций. Долгие месяцы восхищения, близкого к идолопоклонству перед алой леди, первое нежное чувство, перераставшее в крепкую привязанность, а затем вылившееся в беззаветную любовь, разочарование, страх быть отвергнутым, ревность к другой, личной жизни Ледибаг — все это сокрушало Адриана. Маринетт, ласковая, добрая Маринетт смогла с такой легкостью прочесть его, что, подобно первому весеннему лучу солнца, насквозь пробила лед, оберегавший душу парня от подобных эмоциональных потрясений. Девушка мягко поглаживала волосы Кота, пока тот, обняв ее ноги и уткнувшись лицом в девичьи колени, пытался успокоиться. Он не плакал — слезы высохли почти сразу. Парень чувствовал себя раздавленным. Нежные прикосновения Мари волновали его, приводили в еще большее смятение. Одна минута проходила за другой. Сколько просидели два молодых человека в уютной тишине комнаты? Едва ли кто-то из мог ответить на этот вопрос. Кот слегка наклонил голову, и девушка мягко провела горячими пальцами по щеке героя, от края маски до самого подбородка. Буря в душе Адриана улеглась, и он наслаждался моментом единения с Маринетт. Какие бы чувства ни испытывал чудесный к Ледибаг, он не мог отрицать, что его предательски тянуло к Маринетт. Это было больше, чем дружба, сильнее, чем благодарность. Яркая личность мисс Фортуны слепила светом открытого пламени, в то время как Мари согревала мягким теплом керосиновой лампы. Те же чувства он испытал и ночью на фабрике. Сердце Кота подсказывало ответ, но тот пренебрежительно отмахивался от доводов рассудка, целиком отдавшись почти материнским ласкам горячих девичьих рук. Если бы его голосовые связки позволили, Нуар с удовольствием напевал бы тихие кошачьи песни. Поглаживающие движения постепенно становились медленнее и слабее. Адриан приоткрыл веки, но не видел лица Маринетт. Ему не хотелось шевелиться, но нужно было прервать затянувшуюся ласку, пока они оба не уснули. — У тебя такие мягкие руки, — промурлыкал Кот совсем тихо, и его позвал шепот. — Кот? Вот и настал момент поднять голову. Агрест нехотя оторвался от пригретых колен и взглянул в лицо брюнетке. И почему ее глаза такие печальные? Почему темные лучики пронзают васильковую радужку, словно дождевые тучи, растекающиеся по яркому летнему небу? — Да, принцесса? Словно собираясь с силами, одноклассница несколько раз глубоко вдохнула. — Обещай мне, что не станешь страдать из-за Ледибаг, — попросила Маринетт, отводя взгляд. На щеках, вопреки обыкновению, не разливался румянец. Кожа сохраняла бледность, и лишь тени прикасались к щекам и скулам. Наивная искренность просьбы тронула Супер Кота. Что мог он ответить этой доброй и милой девушке, не обещая невозможного, но и стараясь не огорчать ее? — Ты же знаешь, принцесса, мы не всегда властны над сердцем. — И все же постарайся, — вдруг настояла она, — Ледибаг явно не стоит таких переживаний, раз за целый год не смогла разглядеть в тебе искренние чувства. Глубокий синий океан ее глаз разбивался волнами негодования, когда Маринетт глядела в лицо своему гостю. Черные норковые брови старательно сходились на переносице, порождая глубокие морщинки, а губы упрямо сжались. Боевой настрой мягкосердечной одноклассницы даже немного веселил. Нуар осторожно взял ее ручку холодными когтистыми пальцами и притянул к своим губам. — Я обещаю, что буду очень стараться не слепнуть от яркого сияния Леди Удачи, — с заметно улучшившимся настроением согласился Кот, исподлобья взглянув на брюнетку. Ее скулы тронул румянец, словно капнула на кожу розовая акварель. Чай уже остыл, но все равно оказался чудесным. Парень с девушкой болтали, поначалу испытывая некоторую неловкость от интимности предыдущих ласк, но постепенно успокаивались. Кокосовый запах распространял вовсе не напиток, а эти печенья-маковки в вазочке. Попробовав их, Кот зажмурился от удовольствия. — Какая вкуснота! Маринетт, твой отец — просто гений кондитерского дела! — блаженно щурясь, с набитым ртом мурчал Нуар. Нежная текстура таяла на языке, оставляя ни с чем несравнимую сладость ванили и кокоса, а кремовая капелька внутри каждой маковки ласкала вкусовые рецепторы ароматом шафрана и сливочным послевкусием. — Да, «Мон Амур» действительно пользуются огромной популярностью, — улыбалась Мари, — Поэтому я и хотела угостить тебя ими. — Это их название? — облизнулся Нуар, хищно цепляя когтями еще одно печенье, — Я ведь запомню и скуплю всю следующую партию! — И не влезешь в свой костюм, — сипловато засмеялась брюнетка, польщенная таким восторгом. Она явно очень гордилась отцом. — Ничего, злодеи не дают сильно набирать вес, — отмахнулся юноша, отпивая чай, щедро разбавленный сливками. Такой маленький, почти игрушечный сливочник оказался на удивление объемным. — Тогда я попрошу отца, чтобы он оставил тебе целую коробку. — И, как только я зайду за ним в пекарню, все посетители потребуют такое же печенье! — улыбнулся Кот, вспоминая последствия его появления в толпе, особенно, если состоит она преимущественно из девушек. — Будешь живым талисманом и ходячей рекламой, — озорно блеснули васильковые глаза. Нуар непростительно долго смотрел в них — залюбовался, и это не укрылось от внимания Мари. — Почему ты так пристально смотришь на меня? — борясь со смущением, спросила она. Адриан отметил про себя, какая же милая его одноклассница. — Ты очень славная, — Кот говорил сейчас совершенно искренне, даже не задумываясь, как похожа ситуация с Маринетт на ту ночь с Ледибаг, — Начинаю заочно завидовать счастливчику, который тебе понравится. И только спустя секунду парень понял, что сказал. Трудно было понять, кто смутился сильнее — он или девушка. Пунцовые пятна раскрасили лица молодых людей. — Вот уж нашел, кому завидовать! — вспыхнула Дюпен-Чен, — У него и без меня жизнь в шоколаде! Вот тут Кот насторожился. — У него? — повторил он, чувствуя внутри нарастающее недовольство. — Я хотела сказать… это…- совсем растерялась бедная девчушка, схватив первую попавшуюся подушку и запустив ею в героя, — А какой тебе вообще интерес? Справедливость возмущения и неловко брошенная подушка, попавшая не в Кота, а в ножку столика, привели юношу в чувства. А ведь и правда, какое ему дело? — Ну как же! — снова перейдя на игривый тон, горячо объяснял Нуар, — Ведь сейчас, если нападет очередной суперзлодей, я с радостью защищу тебя, принцесса! Это будет так мило: герой спасает хрупкую девушку из когтей негодяя! Какой заголовок для газет, — восторженно захлопал он в ладоши, и тут же лукаво улыбнулся, — Но, если у тебя уже есть принц, то спасать тебя будет он, а не я. Что же тогда делать бедному Супер Котику? С наигранной жалостью парень стал ластиться к ногам одноклассницы, как и положено котам, но был беспощадно оттолкнут той же ногой в смешных заячьих штанах. Через секунду ребята уже весело смеялись. Часовая стрелка показывала половину первого, когда Мари, убаюканная их негромким, текущим плавно, словно спокойная река, разговором, полулежала на постели. Нуар ясно видел, как часто стала моргать девушка, с каким усилием открыла веки; сам подавлял заразительные зевки и с удовольствием растянулся бы на пушистом ковре. Адриан, устроив скрещенные руки и голову на постели, слушал невнятный рассказ подруги о мечте поехать в Марсель. Голос становился все тише и тише, пока последнее слово не слетело с персиковых губ Маринетт. В комнате воцарилось сонное безмолвие. Нуар медленно поднял голову. Как и предполагал, девушка сладко спала, устроившись в ворохе одеял и подушек, а одна игрушек в форме забавного круглого слона была прижата тонкими руками к самому подбородку. Челка забавно оттопырилась в одном месте, и маленькая прядка стояла антенной. Кот усмехнулся. Одноклассница слегка посапывала, и это казалось таким милым. Адриан не помнил, чтобы видел когда-либо спящую девушку. Это и правда так… трогательно, что ли? Какой беззащитной выглядела она, так и хотелось сгрести в охапку и убаюкивать. Агрест поднялся, чуть попружинил, разминая ноги, и потянулся. Пора бы и ему домой, а то совершенно не выспится. Напоследок парень подошел вплотную к постели и наклонился к Маринетт. Пучок давным-давно распался, и рассыпавшиеся по подушке (или этот комок под головой брюнетки был одеялом?) короткие волосы напомнили нити черного шелка. Рука в черной перчатке медленно потянулась к лицу девушки, и указательный палец осторожно заправил прядь за аккуратное ушко. Улыбка засветилась на губах Кота. — Доброй ночи, принцесса, — тихо попрощался он со спящей Мари, выключил светильник и подошел к двери на балкон. Покидать уютную комнату не хотелось, но ему нужно было возвращаться к себе. Трансформации хватит еще минут на двадцать — самое то, чтобы добраться до дома. — Мы скоро увидимся, — шепнул Нуар, выскользнув на