Посмотри на меня! / Look at me!

Домой он попал уже в сумерках. Все же прыгать по крышам после таких потрясений оказалось делом нелегким, и когда Нуар тенью пробрался в окно своей комнаты, сил не осталось ни на что. Сняв трансформацию, парень с сочувствием поймал такого же обессиленного Плагга, отнес его к сырной тарелке и положил прямо на большой кусок сыра бри. Ворчание квами сразу сошло на нет, хотя еще около получаса кот бросал на Адриана полные осуждения взгляды. Сам парень залез под горячий душ и с великим удовольствием простоял там минут двадцать. Когда в ванной комнате буквально стало ничего не видно из-за пара, Адриан вышел, нацепил чистую футболку и спортивные штаны, подошел к телефону и проверил входящие. Никто его не искал, какая удача. Замок на двери тоже не тронут, значит, Натали и отец еще не вернулись с переговоров. Агрест плюхнулся на кровать, раскинув руки и ноги. Все тело болело, но синяков и видимых повреждений не было. Как все-таки хорошо, что у чудесных такая способность к регенерации! Страшно даже представить, что было бы с обычным человеком, переживи он подобное, но героям тяжелых увечий не достается. Во всяком случае, пока. Кот не мог отрицать того факта, что злодеи становились все сильнее, а им с Ледибаг приходилось все труднее. Нуар боялся, что наступит момент, когда они с напарницей просто не справятся, и Бражник одержит верх. Тепло комнаты, приглушенное освещение, сильная усталость и долгожданный покой привели к тому, что сознание Адриана поплыло. Сонливость сделала взор туманным, тело — свинцовым, мысли — вялыми. Агрест едва услышал тихий стук. С великим трудом разлепив веки, сначала огляделся, пытаясь понять, где он и что происходит, и лишь потом увидел силуэт в окне. В голове тут же прояснилось: Адриан ведь ожидал того, что алая леди навестит его. Главное сейчас нигде не опростоволоситься. Парень встал с постели и, превозмогая боль, прошел к окну. За стеклом на бетонном выступе сидела на корточках Божья Коровка и приветливо махала рукой. Агрест показал пальцами на дальнее окно и пошел его открывать. В один легкий прыжок девушка оказалась возле него. — Ледибаг? Что ты здесь делаешь? — с удивленной улыбкой поприветствовал юноша свою напарницу. Ему сейчас требовались все актерские навыки, взращенные модельной карьерой, чтобы сыграть убедительно. — Прости, что беспокою, просто пришла узнать, как ты. За ее извиняющейся улыбкой Адриан ясно увидел беспокойство. Девушка пыталась выглядеть спокойной и уверенной и могла бы провести кого угодно, только не своего напарника. — Я в полном порядке благодаря вам с Супер Котом. — Да, я вижу. Свет извне почти не проникал внутрь, темнота улицы заглядывала в комнату из-за плеча Ледибаг. Несмотря на включенные торшеры теплого белого цвета, уюта обстановке это не придавало. Комната Адриана выглядела как из журнала модных интерьеров для подростков, но была какой-то необжитой, словно здесь лишь принимали гостей время от времени. По сравнению с огромной светлой спальней Агреста комната Маринетт казалась круглой, теплой и словно слепленной из сливочной карамели. Как же все-таки различались ночные посиделки Супер Кота у принцессы с вечерним визитом Ледибаг к Адриану! Сейчас они оба стояли, потупив взгляды, и не знали, что сказать. Вернее, парень знал, что хочет сказать, но всячески сдерживался, чтобы этого не сделать. Наконец, он собрался с силами. — Ледибаг, спасибо большое за то, что вы делаете для Парижа, — как-то слишком официально сказал Агрест, сразу почувствовав себя идиотом, — И за то, что сделали для меня. Чудесная подняла удивленные глаза на парня, будто не ожидала вообще увидеть его здесь. — Это наш долг, ты ведь знаешь, — растеряно ответила она, чуть наклонив голову вбок, — А из-за чего ты… хотя нет, неважно. Это личное. Румянец заиграл на прелестных девичьих щеках. Адриан не мог упустить возможность немного полюбоваться предметом своей любви. — Это действительно личное, прости. Чудесная кивнула, и вновь на какое-то время установилась тишина. Молчание слегка угнетало, Агрест судорожно подыскивал слова, но мысли разбегались тараканами при свете лампы. То ли дело в том, что сейчас перед алой леди стоит не самоуверенный Кот, а довольно стеснительный Адриан; то ли в том, что пламенная любовь к напарнице у него неожиданно для самого парня уступила место гораздо более нежному чувству привязанности к Маринетт; то ли юноша был слишком измотан сегодняшними событиями. Божья Коровка выглядела задумчивой и слегка потерянной. — Я рада, что с тобой все хорошо, — наконец произнесла Ледибаг, видимо, решив оставить хозяина комнаты отдыхать. Она уже повернулась обратно к окну, когда Адриан спохватился. — Подожди, Ледибаг! — не отдавая себе отчета в том, что делает, юноша несильно схватил ее за руку. Ему показалось, что он различил пульсацию на тонком запястье, настолько сильно билось сердце героини. Ее волнение передалось и Адриану. Он боялся сказать что-то компрометирующее, но еще более боялся упустить свою возлюбленную, даже не попытавшись открыться. Девушка не повернулась к нему. Она все так же стояла лицом к окну, опустив голову. — Я хочу поговорить с тобой. Пожалуйста, останься, — попросил Агрест, едва сдерживая странную дрожь. Наверно, переживания напарницы сплелись с его собственными. — Мне нужно идти, — тихо сказала чудесная. — Ну же, посмотри на меня! — воззвал к ней Адриан, прекрасно понимая, что если она не поддастся ему сейчас, то этот шанс растворится призрачным мотыльком. — Прости, Адриан. Мне очень жаль. От вида опущенных плеч и поникшей головы Ледибаг юношу будто окатило ледяной водой. Сейчас он мог бы поклясться, что вновь и вновь падать в Сену было во много раз приятнее, чем видеть это невыразимо печальное смирение гордой и сильной героини. Пальцы сами отпустили ее запястье. Не проронив больше ни слова, Ледибаг взмахнула йо-йо. Ее силуэт, быстро исчезающий в опустившейся на Париж ночи, напоминал красную птичку, навсегда покинувшей клетку. Наступившие выходные не могли ничем порадовать Адриана. Плагг все еще ворчал, нагло пользуясь чувством вины хозяина, и практически все время ел. Габриель Агрест вернулся с поездки и теперь не вылезал из кабинета. Натали выдала подопечному целую стопку листов с заданиями, расписанием, домашней учебной программой и сухо пожелала удачи. Для Адриана время шло мучительно медленно. Он поклялся дать себе и Ледибаг немного времени, чтобы обдумать произошедшее, но мысленно вновь и вновь возвращался то к миледи, то к принцессе. Даже несмотря на уверенность, что его напарница и Маринетт — один человек, он все равно продолжал разделять их, и относился к каждой по-своему. Адриан все еще чувствовал слабость после потасовки с Посейдоном, боль в конечностях никуда не делась, однако он решил наведаться вечером к Маринетт. Душевные переживания так тяготили, что ему жизненно необходимо было поговорить с тем единственным человеком, кто его понимает. Как только на город стали опускаться сумерки, Адриан поужинал, сказал, что позанимается немного и ляжет спать пораньше, попрощался с Натали и поднялся в комнату. Плагг мирно сопел на подушке, обвив хвостом свою огромную голову. Агрест приглушил свет в комнате, включил спокойную музыку и разбудил квами. Маленький черный кот недовольно потянулся и начал летать вокруг хозяина. — Что, опять пойдешь к принцессе? — насмешливость в голосе Плагга куда-то пропала, что уже было необычно. — Да. Мне нужно увидеться с ней. — Не наделай глупостей, — посоветовал квами перед тем, как слиться с Адрианом. После перевоплощения Нуар в один прыжок пересек всю комнату и на мгновение остановился: на глаза ему попался бархатный мешочек, в котором лежала подвеска для Маринетт. Подумав несколько секунд, чудесный медленно взял подарок в руку, словно засомневался в идее преподнести его. И вот Супер Кот прыгнул в темноту. С наступлением вечерних часов он начинал чувствовать себя немного лучше, уверенно прыгая с крыши на крышу и пролетая через улицы и парки. В образе Нуара даже боль практически не чувствовалась, что несказанно радовало юношу. Чем закончились бы подобные акробатические номера для ослабленного чудесного, ему представлять совершенно не хотелось. На улице Готтлиб ничего не изменилось: теплый свет пекарни, манящий запах выпечки и какао, гуляющие парижане в парке Вагезов, маленькие цветные машинки на проезжей части. Все здесь дышало спокойствием, размеренностью и предсказуемостью. На третьем этаже в окошке виднелся слабый свет. Маринетт не спала, но отчего-то обычное предвкушение очередного душевного вечера в ее компании не приходило. Нуар чувствовал волнение, почти такое же, как и во время последней встречи с Ледибаг. Не в силах ни на что решиться, Супер Кот сидел на крыше и гипнотизировал окно в комнате девушки, словно ожидая, когда она сама выйдет на балкон и пригласит героя. Если бы это произошло, Нуар отбросил бы все сомнения, счастливо улыбнулся и пообещал никогда более не упускать возможности побыть с Маринетт. Но, увы, сейчас кошачьи глаза видели лишь пустой балкон, закрытую дверь и слабый свет в окне. Понимая, что и дальше сидеть на крыше глупо, проще сразу отправляться обратно домой, Кот сжимал и разжимал пальцы, в тупом оцепенении буравя взглядом площадку перед дверью. Ветер завывал в узких проулках между домами, шевелил волосы Нуара и нашептывал ему слова ободрения. Свет в окошке моргнул, будто предостерегая, что шанс вот-вот будет упущен. Наконец, повинуясь порыву, парень совершил мягкий прыжок на балкон. Приземление получилось очень тихим, практически бесшумным, и вряд ли принцесса заметила своего вечернего гостя. Кот же, вопреки планам, остался стоять на холодной плитке возле перил. Желание увидеться с Мари толкало его вперед, но неясный страх приковал к месту невидимыми цепями. Чуткие уши различили шорохи в комнате, словно кто-то ворочался в постели. Шум улицы перестал существовать для Нуара; все его чувства были направлены на пространство за стеной. Вот кто-то вздохнул, звякнула чайная ложка о тонкий фарфоровый бок чашки — этот звук Кот узнал бы и через сто лет. Тень, отбрасываемая соседним зданием и покатой крышей дома, скрывала Черного Кота от посторонних, и лишь зеленые глаза отражали редкий свет. Едва слышные шаги за дверью становились различимее по мере приближения к балкону. Вот ручка опустилась вниз, нога в аккуратных домашних тапочках скользнула вперед. Маринетт была укутана в тот же самый плед с рукавами, в котором была в день первой их ночной посиделки. Тогда Нуар испытывал примерно те же чувства, что и сейчас, и принцесса также пришла к нему сама, развеяв сомнения. Она не заметила неподвижной фигуры Кота в тени на самом краю балкона, прошла к перилам и устало облокотилась на них. Распущенные черные волосы скрывались в складках пледа, покрасневшие нос и щеки, равно как и слегка припухшие веки, свидетельствовали о недавних слезах. У Нуара вновь сжалось сердце. Он прекрасно понимал, что причиной слез являлся Адриан, и в глубине души немножко ненавидел свое второе я. — Принцесса, — очень тихо позвал юноша. Маринетт шумно выдохнула и повернулась, щуря глаза. Нуар сделал шаг вперед, выходя на более освещенную часть балкона. — Кот, — на выдохе произнесла Мари, и нижняя губа слегка дрогнула. Слезы стояли в покрасневших, но по-прежнему прелестных васильковых глазах. Нуар протянул руки навстречу, и принцесса бросилась к нему. Сильные когтистые руки сомкнулись кольцом вокруг узких плеч, пальцы нежно гладили волосы, пока девушка беззвучно плакала в объятьях Черного Кота. От нее пахло ирисами и теплом. Ночное небо смотрело на них равнодушно и скучающе. Оно видело столько горя, слез и разбитых сердец, что людские драмы давно перестали трогать его. Для Нуара же эти мгновения навсегда отпечатались в памяти. Он пришел сюда за поддержкой, но более, чем ему самому, в заботе нуждалась Маринетт. Ее рыдания отозвались в нем тихим, но ровным пламенем. — Принцесса, — очень тихо и нежно позвал Кот некоторое время спустя, — Посмотри на меня. Мари хлюпнула пару раз носом и подняла заплаканные глаза на Кота. Радужка казалась сейчас особенно светлой, как всегда бывало на фоне покрасневших от слез век. Взгляд, полный невинных, горьких обид первой любви, просил исцеления от сердечной боли. Нуар прекрасно понимал, кто причина этой боли, и всем своим существом желал облегчить страдания сильной, но такой хрупкой девушки. — Никто во всем мире не стоит твоих слез, — ласково прошептал чудесный. Слова казались ему банальными, но они передавали именно то, что чувствовал Нуар. Никто, а уж тем более, он сам, не стоит слез Маринетт. — Спасибо, Кот, — Мари благодарно прижалась к нему, и парень продолжил нежно поглаживать ее по волосам. В этот вечер не произошло более ничего, но он стал самым значимым для них обоих. Душа девушки словно оттаяла после долгих недель ледяной пустоты, наконец впуская в сердце тепло, а юноша дал себе слово, что больше не причинит ей боли. Адриан станет для нее настоящим другом, а Нуар — верным рыцарем. Он будет защищать Ледибаг как напарник, будет всегда рядом, будет успокаивать и веселить. Он не раскроется перед девушкой. Кот пообещал хранить ее покой. Отныне ни он, ни она никогда не будут одиноки.