Hold on

      Беззаботное утро среды. В полвосьмого я сидела в махровом халатике и тапочках на своей любой кухне, попивала кофе с молоком и никуда не собиралась идти еще ближайший час. На фоне негромко играло радио, где ведущие давно проснулись, вели оживленную беседу и старались разбудить остальных слушателей, попутно перекидываясь шуточками между собой и рассказывая что-то интересное из мира из новостей.       На улице стало светлеть, однако осеннее утро никак нельзя сравнивать с летним. Осенью становилось как-то зябко и сыро, что заставлялось чувствовать себя некомфортно, настороженно. Эту картину еще больше усугублял туман: с каждым днем, приближающим нас к зиме, он становился гуще, рассеивался медленнее. Иногда идешь по утрам, а везде все серое, и если бы не знал эти улочки с самого детства, то несомненно заблудился бы. Как ежик из мультфильма.       Информация, на самом деле,- страшная сила, которая обрушилась на меня в тот момент, когда я допила свой крепкий кофе. И как только к такому привыкать? В этот момент я вспомнила абсолютно все, чему не придала значение вчера, что мой уставший мозг мозг услышал, но не воспринял.        — Через неделю, даже чуть больше, у нас защита проектов. Мне об этом зауч с директором только и говорят дни напролет, — произнес учитель. — И мое участие обязательно, а то меня уволят раньше времени, чего не хотелось бы. Я думаю, что она шутила, однако от серьезности ее вида возникли подозрения, что нет. И я надеюсь, что ты меня выручишь. Все уже разошлись, не могу никого больше выбрать, поэтому ты идешь отвечать тему про англоговорящую страну. Я понимаю, что ты явно не готовилась, но мы с тобой обязательно будем репетировать. Завтра в восемь жду тебя. Пока.       И после этого я начала чувствовать себя как-то не очень. Все мои вымышленные герои в голове начали бунтовать между собой: одни твердили, что сиди ты, ничего не делай, поздно уже, другие же кричали «беги». А я считала, что надо хотя бы обсудить это, а не просто проигнорировать просьбу. На часах семь сорок, я совершенно не готова, идти пятнадцать минут. Прекрасно! Следующие десять минут я бегаю по квартире как сумасшедшая и ищу что-нибудь, чтобы смогло меня спасти. В итоге я завязала волосы в высокий хвост, на лицо нанесла пудру, помаду и чуть подкрасила ресницы. Одежду я вчера бросила в стирку, поэтому пришлось искать в шкафу что-нибудь среди забытых мною вещей. Мой выбор пал на светло-серое платье с длинными рукавами, а когда я надела его, поняла, что коротковато: люблю вещи длиннее, чем до середины бедра, но переодеваться времени нет. Балетки я тоже не смогла найти, поэтому бросила в пакет свои черные туфли, в сумку положила новую упаковку колготок, под предлогом того, что в спешке могу порвать их. Далее забрала вещи, застегнула плащ и побежала до школы.       Пришла конечно же я позже назначенного времени, направилась в сторону туалета, где вытащила упаковку колготок, на которые так и не посмотрела дома. А зря, ведь там были черные чулки с кружевной резиночкой. Мой день, определенно. Покупала я их не для школы, и никаким образом не собиралась так ходить в будни. Но, несмотря на все сопротивления, надела их и метнулась к классу английского. Когда открыла дверь, учитель как ни в чем не бывало сидел на своем месте, уткнувшись в экран ноутбука и попивая кофе. Ну да, да, одна я не пунктуальная такая.        — Извините, я… — начала говорить. В этот момент он отвлекся от своего прежнего занятия и перевел взгляд на меня, осматривая.        — Лиса, проходите, — произнес он, поднимаясь со своего места и поправляя галстук, — Чудесно выглядите.        — Что? — переспросила я в растерянности. — Спасибо.       И я собиралась сказать что-то про отключенную воду, конец света, нехватку времени, про опоздание и много-много чего, но мне не дали этого сделать.        — Я тоже недавно пришел, так что все в порядке. Хотите кофе?        — А так вообще можно? — сказала я, не подумав. Ну да, только так и делаю, ведь при другом раскладе мне и слова не дают вставить. — Хочу.       Мы стояли поблизости, изучая друг на друга: вслушиваясь в голос, всматриваясь в черты лица, предугадывая последующие реплики и поведение. И кажется, даже если бы произошло нечто незначительное, никто бы не упустил это из вида.       Возможно ли поговорить с собеседником, не используя при этом слова: сказать нечто откровенное и искреннее, нежное, идущее от самой души? Или же правдивое, но в грубой форме, испортив отношение к себе навсегда? Наверное, да: одного взгляда хватает. Но тогда в этой реальности будет существовать более тысячи версий, расшифровывающих каждый подобный миг.       Первой разорвала наш зрительный контакт я, не выдержав. Все это как-то ново.        — Вы ведь не собираетесь меня оставить? — поинтересовался учитель, пока заваривал кофе.        — Собираюсь, — честно ответила я.        — Это очень жестоко с Вашей стороны, — ответил он, рассмеявшись. В следующую секунду он поставил передо мной чашку с только что приготовленным кофе, а сам сел рядом, развернувшись ко мне. — В чем дело?        — В моей боязни выступать перед публикой.       Даже говорить об этом не хочется, из-за чего возникает небольшая пауза в разговоре, во время которой я поправляю резинку на волосах.        — Но ведь это можно исправить.        — И для этого надо больше времени, чем мы имеем.        — Вовсе нет.        С этого, пожалуй, и начался наш спор. По сравнению с тем, сколько я могу спорить (а это, поверьте, больше часа), продлился он недолго, я почувствовала себя неправой и замолчала. А мне продолжали рассказывать о таких нюансах, как: перед кем я выступаю, сколько по времени длится речь, и о с чего в целом складывается выступление. Доску разделили на две разные части, после чего на ней появилось целых два плана, отличавшихся непосредственно по содержанию и по количеству пунктов.        — Примерно так, — произнес учитель, отходя от доски, чтобы я проанализировала все и записала.        — А если некоторые пункты убрать, а другие объединить вместе? — я встала со своего места и подошла к доске. — Можно?       В ответ мне кивнули и протянули черный маркер, который я и просила. Тогда я зачеркнула то, что считала лишним, поменяла нумерацию, объединила пару пунктов в один, чувствуя, как мне смотрят в спину. Вот вдруг, когда я тянулась, чтобы начать писать вверху, платье поползло вверх…       Когда я обернулась, учитель сидел на парте среднего ряда и смотрел на меня, стараясь без слов задать вопрос «это все?».       Я стала объяснять, почему я переделала все именно таким образом. Не знаю, вышло хорошо или плохо, но меня поняли, а больше ни на что времени не хватило.       Следующий раз я должна прийти в эту пятницу, в конце дня. Попрощавшись, я вышла довольной из кабинета, однако осознала, что пришла, чтобы отказаться от участия, а вышло все иначе. Но это было не единственное, что волновало меня, ведь теория с платьем оказалась верной.        — Черт, черт, черт! — закричала я, стараясь обтянуть подол платья ниже, чем привлекла внимание Вики, проходившей мима.        — Вот ненормальная, — опять начала жаловаться она, — вечно что-то не так.       К счастью, на этом ее огромнейший словарный запас иссяк, и она зашла в кабинет, а я следом за ней.        — Ничего себе, — выдала Маша как только увидела меня, — солнце сегодня на западе встало? Ты сама-то помнишь, когда в последний раз обувала каблуки?        — На прошлую дискотеку.        — А я ведь говорила, говорила, что ты пересмотришь еще все свои взгляды и будешь их носить не только на свои бенефисы да вернисажи!       Первые полчаса урока мы сидели тихо, что является рекордным временем для нас. Но потом, я вот точно умру, если парой фраз с Машей не перекинусь. Я сидела и почему-то нервно крутила ручку в руках, затем грызла свой карандаш.        — Может тебя покормить? — интересовалась Маша, отбирая карандаш. — У меня где-то в сумке шоколадка есть.        — Не стоит.        — Стоит. А еще таблеточки для усиления внимания и улучшения памяти попить стоит.        — Знаешь, а я его где-то видела, — я прям загорелась очередной идеей.        — Кого?        — Англичанина нашего.        — А, ну да, о ком же еще! Как же это Маша раньше не догадалась! А знаешь, где?        — Где? — я думала, Маша сейчас серьезна.        — В мечтах своих, милая.        — Иди ты, — я даже отвернулась от нее. — И карандаш мой верни! А то из пяти один остался.