Hold on

The rooms have a hint of asbestos and maybe just a dash of formaldehyde

Along with the people inside

What a wonderful caricature of intimacy

      На следующую репетицию я не явилась, да и на учебу я тоже не пошла. Я не думала, чем это будет мне грозить и, похоже, даже не собиралась. В этот день, вместо того, чтобы повернуть направо от дома, я свернула налево, в ближайший переулок, и осталась там на минут двадцать, а то и все тридцать, шарахаясь от каждого постороннего звука и прохожих, спешивших в это ненастное утро по делам.       Зачем, собственно, такие сложности? Я всего лишь выжидала время, за которое квартира опустеет и я смогу вернуться назад.        Мои шаги на лестничной площадке казались жутко громкими, да и самой хотелось стать маленькой, как никому ненужный котеночек, свернуться комочком и провести в какой-нибудь картонной коробке оставшийся день.       Я открыла дверь своим ключом и, сняв ботинки, на носочках дошла до своей комнаты, плавно закрывая за собой дверь. Залезла на кровать, накрылась одеялом с головой, закрыла глаза и лежала, слушая свое неровное дыхание до тех пор, пока начала понимать, что кислорода стало не хватать. Выжидала я до последнего, однако одеяло все-таки сбросила на пол. Наверное, прошел только час.       Я лежала в полудреме и смотрела в потолок, когда соседи решили нарушить мое спокойствие. Стены у нас, как оказалось, тонкие, и все, что происходит за ними, слышно прекрасно. В этот момент соседи включили какую-то ужасную песню, из-за чего и мне пришлось слушать что-то очень странное с текстом «каждая женщина хочет, чтобы сегодня ночью к ней прикасался тот, кого она ждет». Ладно еще один раз они ее прокрутили, окей. Ладно два, но трижды я просто не выдержала. Я стала кричать: — Может уже хватит, а? Неужели человеку нельзя страдать в одиночестве и тишине?        И они, по всей видимости, услышали меня. Музыка стала играть еще громче, а я в придачу стала слышать голос соседки, которой медведь на ухо наступил. Нет, не наступил: он напрочь оттоптал его…       И в этом безумии я как-то услышала, что у меня звонит телефон. Спустя пару секунд я ответила на вызов. — Машенька, умоляю, спаси меня, — произнесла я настолько жалобно, насколько умела. — Ты там что, на сельскую дискотеку попала? Я уже даже растерялась, туда ли я звоню, — произнесла подруга, после чего возникла небольшая пауза. — Блин, забыла, что спросить-то хотела. — Сколько мне дадут, если я соседям дверь в квартире подожгу? — Смотря что сгорит и узнают ли. В любом случае явно меньше, чем за убийство. А ты чего не пришла? Английский первым, ты чего? — Того, — ответила я, перевернувшись так, что уткнулась лицом в подушку. — Умом-разумом уже тронулась?.. Хотя да, с такой музыкой не удивительно, или у нас что-то другое? Любовь например, ммм? — Да, именно. А теперь, когда мне в теории должно было стать легче из-за этого, но на практике никак не стало, Мария, не изволите ли вы написать мне заявление на сегодняшний день? — Да не признание это, я же и так знала. А заявление напишу, но при условии, что ты придешь к следующему уроку: к этому уже не успеешь. А он, кстати, интересовался, куда ты запропастилась. — А ты что? — Сказала, что плохо чувствуешь себя. — А он?.. — Не знаю. Он то ли злился, то ли беспокоился, то ли было все и сразу. Странно даже как-то. — Дориан Грей…- сказала я вслух, что осознала только после — Нестареющая история любви, греха и раскаяния. А что, неплохо: вдруг это именно то, чего тебе в жизни не хватает. — Все, прекращай, я пойду одеваться. — Будешь должна мне. — Всем я вам что-то должна… — В смысле? Кому- всем? — она хотела было сбросить вызов, но я все испортила. — Потерпи уже час и все будет.

***

      Мы сидели на подоконнике в коридоре на втором этаже, который обычно пустовал, ведь именно на этой перемене все дружной толпой шли в буфет. Я вручила Маше листик и ручку, и она использовала подоконник как стол, чтобы было удобнее писать, пока я рассказывала ей все, что произошло за последние дни, и чего она еще никак не слышала от меня. — Ты меня слушаешь так, как будто это все совершенно нормально и происходит каждый день. Прекращай так делать, хорошо? — Сама виновата. Он просто видит. — Я? Я тоже вижу, и что с того? Да мы все тут не слепые. В это время подруга старательно выводила подпись, после чего отдала мне лист. — Да, здорово. А теперь переписывай, мое имя с ошибкой написала. — Я просто полночи к химии готовилась, в отличие от некоторых. — А мы что-то пишем? — Пишем, пишем, — она вновь принялась заново писать заявление, используя уже это как образец, — и вообще, я про «видит» в другом смысле. Слышать и слушать ведь тоже не одно и тоже, правда? В девушке либо есть обаяние и флирт, либо нет, и если она хочет этим пользоваться, а не дано, приходится следить за каждым жестом, движением. Но, поздравляю, ты относишься к первому типу, поэтому и тебе толком ничего делать не приходится. А он просто…понимает. Давай, вылазь уже из своего домика, тебе это будет даже полезно, а то засиделась. — Но что будет в конце?  — А что в начале — вообще не важно? Что, что, могу только ответить, что опыт. Я же знаю, ты чего-то захочешь — и все, тебя не переубедить. И заданшься ли ты в таких случаях вопросами? Ну нельзя полжизни выкинуть лишь потому, что она тебе не нравилась из-за отрицательных эмоций. Будет как-то пусто. А почему Дориан Грей? — Он как с кинообложки: с виду все так прекрасно, и остается только догадываться, что происходит в остальное время.