Часть 11
7 июля 2017 г., 13:26
Climbing out back the door, didn’t leave a mark
Я шла уверенной походной к пятиэтажному белому зданию, до которого оставалось пройти пару метров и свернуть за соседний дом. Все бы ничего, но эта задача усложнялась, так как приходилось обходить прохожих, которые так же старательно, как и я, перешагивали, а то и перепрыгивали лужи. Не люблю большое количество людей на улице: мешают как-то, да и вторгаются в личное пространство. Ну, а когда кто-то решается спросить какую-то улицу, дом или магазин, я просто даже не знаю, что отвечать, ведь вроде бы знаю, где это, а вроде бы и нет, поэтому страшно людей отправить в противоположном направлении. Ветер начинает дуть сильнее, и мои волосы конечно же лезут мне в глаза и рот. Я перекидываю их на одно плечо и завязываю плотнее шарф, чтобы они оказались под ним, а еще лучше, если бы под воротником пальто, но так мороки больше, да и долго это, почти пришла. Первая радостная новость — у них в регистратуре сломалась печать, поэтому мне надо идти в сорок какой-то кабинет, где мою проблему быстро решат. Я поднялась по лестнице, зашла, коротко объяснила, что мне надо, и уже спустя пару секунд бежала по лестнице вниз, пока не увидела на первом этаже Вику Надо же, что день у кого-то не задался: что-то она сегодня намного злее, чем обычно, да и не скрывает как-то. Я точно знала, что здесь был второй выход, и я бы точно пошла к нему, если бы она не заметила меня и не решила с наигранной любезностью проводить меня. Ну вот и все, прощайте, люди, а ведь я так и не составила завещание. Сейчас заведет в какой-нибудь темный угол… И правда завела. Нет, дорогу назад примерно я помнила, но вот людей вокруг не было. — Слушай, — начала она издалека, пока искала второпях что-то в карманах куртки, а после в своей сумке, — вот нравится мне парень, я нравлюсь ему, я даже уверена в этом, но почему кто-то третий начинает все портить? — Я не понимаю, про кого ты, — отвечаю, засунув руки в карманы и съежившись от холода. А ведь я серьезно не могу вникнуть в суть происходящего. — Ну только давай без этого. Мне и так неприятно просто рядом находятся, а тут еще и беседовать приходится, учить чему-то. Мне, как девушке, которая привыкла получать, что хочет, неприятно, что Артем то твои фото с другом решит пообсуждать, пока они вдвоем и думают, что окружающие даже не прислушиваются к разговору, то видео из истории, — договорила она и зажгла сигарету, которую старательно искала вместе с зажигалкой. — И это все? — я прям выдохнула с облегчением. — Мы не общаемся даже, чтобы я начала диктовать, что ему делать. — Ну вот и умница, что не общаешься. Потом ведь не захочешь и не передумаешь? А то у нас будет уже другой разговор. Без слов. Мне кажется, что тебе этого не хочется. Но зато хочется продолжать играть в свою скучную жизнь, общаться со своей единственной подружкой, терять дар речи на английском тоже, кстати. Дуры вы какие-то, не понимаю, что нашли. — Это все? — спрашивала я ровным голосом. Только бы вида даже не подать, что она раздражает. Должно же быть мне все равно на такие мелочи в этой длинной жизни, которая еще наполнится чем-то более положительным. — Ну беги, — договорила она, выдыхая дым и делая новую затяжку. Пока она докуривала сигарету до фильтра, я уже смогла пройти достаточно, чтобы еле различать ее силуэт, когда оборачивалась. Я достала из кармана телефон и набрала первые цифры номера, на который собиралась звонить. Вот он — мой любимый: и с полуслова понимает меня, и продолжит за меня. Нажав на зелененькую кнопку на сенсоре, я стала вслушиваться в гудки. — Чего так долго, знаешь, сколько уже прошло? — ныла на другом конце провода Маша, которая ждала звонка. — Да хватит жаловаться, это я тут должна. А то одна, то другая… То одна проблема, то другая, то выступление. Все. Доброй Василисы не будет сегодня. — А какая будет? — ухмыльнулась она. Ох, не сомневаюсь даже в этом: хоть и нет ее рядом, а выражение лица запросто представляю. — Дополнять надо. То одна, то другая, то третий. — Жестокая и беспощадная, вот какая. Надоели все. — Ну прям-таки все… Вот не пойму: это у тебя реакция запоздалая такая, или что? Не стоишь же на сцене сейчас, а эмоций ровно столько же. Что-то произошло? И дальше последовал рассказ о Вике. Слушала она внимательно, пока я не закончила. — Да забей ты, она и правда что-то сильно раздражает в последнее время. Я лучше брату расскажу, есть у меня одна идея оригинальная. И вообще, почему дуры-то? И он тут причем? Может, он что-то сказал тебе тогда после выступления? Вдруг из-за этого бесится, или же, что не она отвечала. — Ничего не сказал, не успел: его там зауч позвала, он и пошел. А Вику я даже не видела. — И ты расстроена этим? Вааасенька, не переживай. — Не что? Ты сильно ударилась? — Ой, ну я же и так все знаю. Вот давай распишем все его достоинства, и тогда, может, ты и сама осознаешь свое положение. Вот, к примеру, доброта. Она ведь определенно есть. Ну, можно представить, как он там на дерево лезет, котеночка с ветки снимает. Еще ум, креативность. Храбрость. Ты слушаешь еще меня? Эй, не молчи. — Да слушаю я тебя. Слушаю и поражаюсь: сколько же процентов твоей фантазии понадобилось на создание такой красочной истории? Умный, красивый? Вот с этим если я и соглашусь, то храбрость-то ты где нашла? Огоньков в глазах еще не хватает. — Ты учителя с дьяволом не путаешь уже? Когда искушать начнет, душу не продавай. — Продам: нечего мне с ней делать. — Ой, Васенька. Это очень сложная жизнь, в которой он в тайне влюблен в тебя, поэтому слов не хватало, чтобы за секунду до своего ухода выразить все эмоции. — Да, конечно. — Ну, а ты помечтай. Вот, например, сюрприз устроит. Скажет, что у тебя успеваемость плохая, доп. занятия нужны, и обязательно у него дома. — Где же еще. — А там случайно разольет на тебя стакан воды… Хотя нет, вода высохнет без проблем, лучше сока, и тебе придется переодеться в какую-нибудь его майку, пока одежда в стирке. — Ты как будто опять до трех ночи читала какие-то стремные истории. — А дальше знаешь что? — Предоставлю возможность рассказать тебе. — А дальше ты полезешь в сумку, чтобы достать какую-нибудь книжку или тетрадку, но когда обернешься, он будет за твоей спиной, что вы чуть не столкнетесь. Он будет смотреть тебе прямо в глаза, что ты не отведешь взгляд… В какой-то момент я стала слушать ее с такой серьезностью, будто мы обсуждаем, как избежать повышение уровне океана или глобального потепления. Хорошо, что слышу Машу я одна. А то кажется, что все начинают на меня смотреть. А что я, стою вот у кафешки, рассматриваю какую-то яркую брошюрку в луже… — Я тебе работу нашла: порно писать будешь. — Не перебивай. И ты разрешишь ему делать все, что захочется. Например, капать горячий воск, играть в преступление и наказание, проводить по коже различными предметами, вроде щетки, кисточки или ножа. У него обязательно будет кровать с кованной спинкой, чтобы смог уложить тебя туда и привязать. — А без этого никак нельзя? — Нет. Так вот, ты должна будешь слушаться, но в один момент ты не выдержишь и нарушишь правило, поэтому ему придется положить тебя на колени и отшлепать. — Маша, закрой рот. — Нет, я не закончила. Далее он попросит, чтобы ты… — Здравствуйте! — говорю я настолько воодушевленно, насколько это возможно. Говорю на английском и думаю, что переучилась я, ведь выходной, я не в пределах школы, а русский язык как-то забываю что ли, переключаясь вмиг. Это было последнее, что услышала Маша в трубке, потому что я скинула вызов и оказалась под пристальным взглядом синих глаз. Стояла напротив, улыбалась дибильно, краснела, наверно. Зеркало бы, чтобы убедиться. — Прогуливаешь? — поинтересовался он. А вот и профессиональная улыбка стюардессы в ход пошла. Тоже на английском ответ, ну что, прям похоже на доп. занятия. В принципе, мы с Машей иногда так же разговариваем, когда тема для разговора такова, что прохожим даже обрывками фраз ее слышать не стоит. — А я тут в кафе как раз шла, нет конечно, я на справке. Ну надо же хоть что-то сказать. — Ну пошли. — Куда? — не сразу доходит до меня. — В кафе. Куда же еще. Не домой же. Ну что, живем один раз, поэтому соглашаюсь. Мне открывают двери и я прохожу в первому свободному столику, находящемуся у окна. Снимаю пальто, вешаю на спинку стула, мой собеседник проделывает все тоже самое, после мы садимся и я кладу сумку на свободное место рядом со мной. Официантка оперативно приносит там меню, ожидая услышать заказ. Я делаю вид, что пытаюсь что-нибудь выбрать. Да, а кто-то вот и таким себя не утруждает. К счастью, мне надо начинать разговор первой не пришлось. — Знаешь, я привык, что обычно кто-то выбирает за меня, -улыбнувшись, произносит он и продолжает: — Во избежании вот таких проблем. Вы разговариваете по-английский? — теперь уже обращается к официантке. — Что? — спрашивает светловолосая, глядя в мою сторону. Даа, нет в этой головушке ничего из того, что должно там быть. — И что мне выбирать-то? — Интересуюсь я. — Критерии какие? Хоть сладкое, соленое, что-то экстравагантное, борщ? — Последнее — это суп? Жестоко это, Василиса. — Да, русскую кухню отведать не желаете? — Я-то могу не только заказ сделать, но и женушку найти, которая будет печь блины да щи варить. А потом и русский домик с печкой найду. И еще что-нибудь. — Я бы не отказался от кофе и десерта. Это все. Это я и заказала. А дальше разговор как-то совсем не клеился. Вроде бы и говорили, но как-то поверхностно. А после мне даже не дали заплатить самой за свой заказ. Стоя на улице, я снова вернулась к этой теме. — Спасибо, конечно, но все-таки это как-то неправильно. — Это всего лишь кофе, просто меньше думай об этом. Пока, надеюсь, завтра увижу. Надеюсь, нет. Но я так не ответила, не подумайте. Просто хочу остаться на своем липовом больничном, пока есть такая возможность.
