Hold on

      Проснулась я от того, что кто-то слишком громко ходил по квартире и делал это, видимо, в обуви. Ох, бесчувственные люди окружают: одни своим ремонтом будят, другие сборами. Как-то получилось собраться с мыслями и приоткрыть глаза, но сразу же они закрылись сами под тяжестью век. Я перевернулась, уткнулась носом в подушку и как-то внятно старалась произнести:        — Мне тоже надо собираться? Встать так тяжело.        Даже как-то стыдно за вопросы. Вариант, в котором я перееду сюда, не рассматривается. Сейчас вот встану потихонечку да помаленьку…        — Ну, можешь спать до двенадцати, потом Адам ключи заберет, — задумавшись, отвечает брюнет.        Стоит где-то в двух метрах от кровати, смотрит на вид из окна. Одет в костюм. Нормальные люди, между прочим, не ходят так в повседневной жизни: не практично. Хотя достойно уважения: не каждый может 24/7 выглядеть как для церемонии награждения или чего-то подобного. И кто вообще: кто такой Адам? Я не знаю никого с таким именем. Мысли, одни мысли. Снова проваливаюсь в сон. Замечаю это, но вот поделать ничего не могу. Ну и катись все к черту: не могу существовать в этом мире без должного количества отдыха, избавившего от прощания и подбора слов.       Проснулась я оттого, что кто-то залетел в комнату и стал тараторить «доброе утро, проснись и пой». Видимо, тот самый Адам, а значит, что уже полдень. Приняв полувертикальное положение, я взглянула на свою жертву так, что ей точно будет грозить страшная расправа, если она не угомонится и не выйдет в течении ближайшей минуты.        — Ладно, я понял. Одевайся, на кухне подожду.        А ведь мои вещи тоже там. Не хотелось бы идти в одной только простыне. Но в этот самый миг я обнаружила, что они лежат рядом со мной.        — А вот за это отдельное спасибо, — сказала я. Не знаю, зачем, ведь никто не слышит. Минутка траура какая-то.        Появившись на кухне, я села рядом с художником. Что же: немного времени прошло, как узнала его имя. Минус одна загадка.        — Я тебе кофе принес, — проговорил парень, убирая телефон в задний карман брюк. Вот бы свой найти вместе с клатчем. — Только он с сахаром, я не знаю, пьешь ли ты такой.        — Все нормально, спасибо. А ты тут случайно не видел сумку?        И тогда он рукой указал на место рядом со мной.        — Спасибо, невнимательная я сегодня, — договариваю и делаю первый глоток горячего кофе. Достаю телефон, вижу семь пропущенных, тяжело выдыхаю и кладу его назад, успевая заметить свое отражение в чехле: вроде с макияжем все нормально, а вот ресницы примятые какие-то, как и волосы. В воздухе повисло молчание.        — Прекрати, — говорит художник.        — Что?        — То ты смотришь на меня так, будто упрекаешь, то мне кажется, что это делаю я. Но за себя ручаюсь: этого не собирался и не буду делать. Вот только почему он тебя не отвез вчера, почему сегодня оставил тут? — умолчал лишь о том, что два часа назад уже ругался на эту тему, не понимая всех приведенных доводов. Разошлись на том, что одному просто просьбу выполнить лень, а второй эгоист по жизни.        — Протестовала, — моментально отвечаю я.        — Что, в обоих случаях? — и он смеется, наклоняясь и поднимая что-то с пола. — Везде их оставляет, надоел прям, — добавляет, держа за крылышко журавлика, словно тот может улететь.        Становится как-то легче.        — Заходи как-нибудь, — говорит художник. — Поболтаем снова.       И я киваю.        — Обязательно.

***

       Захожу в свой подъезд и поднимаюсь на нужный этаж. Достаю ключи, один из которых засовываю в дверную скважину и замираю вместо того, чтобы сделать пару оборотов и зайти. А что, если дома кто-то есть, а я в таком виде? Тогда стараюсь повернуть ключ беззвучно, стараясь не дышать. Тяну за ручку — закрыто. Теперь уже облегченно выдыхаю: один оборот — значит кто-то есть и дверь закрыта изнутри, два — дома никого.       Заваливаюсь в квартиру и сразу же иду в душ, оставляя вещи, в которых я была, валяться на полу еще до того, как я зашла в саму ванную комнату. Подставляю лицо струям воды, наслаждаюсь, постепенно делая воду то еле теплой, то горячей. Контрастный душ — не только полезная, но и приятная вещь. После выхожу, завернувшись полотенец, валюсь на кровать и высыпаю из клатча все, что там было. Ставлю зачем-то на полку свою бумажную зверушку.        До конца вечера я так и не занялась ничем полезным, ощущая, что у меня сил нет. Валялась, почитывая книжку, делая наброски одного из героев фильма, после чего почувствовала себя вообще неважно и решила измерить температуру. Не зря, как оказалось. Вот так я и обеспечила себя походами в аптеку и никуда больше на ближайшие три дня, пока температура держалась. Но когда она спала, то как-то сами собой исчезли вообще все симптомы болезни, хотя я не пила ничего, кроме жаропонижающего, даже к врачу не обращалась. На этой приятной ноте я решила навестить подругу, которая звонила лишь раз, да и то, просила, чтобы я вещи забрала, а то у нее сезонная уборка намечается, а что и куда положить — не знает. Не знаю, хорошая ли это идея была, но я пошла. Просто ловлю себя на мысли, что всегда все планирую. Хорошо или плохо — это уже другое, но я стараюсь, а потом от плана ничего не остается. Совсем.

***

       — Проходи, — как-то не очень жизнерадостно она встретила меня.        Мне предложили кофе, от которого я не отказалась. Пили мы его молча. Но Маша заговорила первая.        — И если мы перестанем общаться, это будет нормально, просто ли?        — К чему такие мысли? — ведь серьезно, я не понимаю. Тогда она встала и вышла из кухни, пробыла в другой комнате не больше минуты, после чего вернулась, передавая мне какой-то журнал.        — Что это?        — Брат принес. Сказал, что какая-то подруга дала, чтобы он прочитал статью, но он этого делать не собирался, потому отдал мне. А я, в свою очередь, наткнулась на интересное интервью. Ты листай пока, а как долистаешь до него, то ответь на вопрос, что было там, на твоей выставке?        И я не понимала даже, что ищу, просматривая все. Выход нового аромата духов? Наверное не то. Десять идей для оригинальной вечеринки? Тоже. Подарки на новый год своими руками? И это не подходит, да и рановато они публикуют такое. А со следующей страницы я прочитала только пару первых слов заголовка, после чего стала рассматривать фотографии, на двух из которых была я.        Они написали статью о выставке, Маша увидела и наверно была в истерике: я мало того, что не позвонила, хотя должна была, так и не объяснилась.        — Извини, — как же трудно мне было это сказать.        — Но почему ты не рассказала?        И я видела в ее глазах столько доверия, но в тоже время непонимания. Мне так хотелось рассказать. И вместо этого я начала врать, а вместе с тем умалчивать подробности.        — Ну, потому что по фото ты должна была уже догадаться, кого я встретила, хотя все должно было сложиться иначе.        — И о чем вы говорили? — спрашивает она, кивая, что сейчас как-то больше начинает понимать.        — Сначала о выставке, потом как-то на учебу перешли, — отвечаю, рассмеявшись. — Мы так жестко разругались, что я решила уехать. Там было сколько глупостей, вроде той, что мы с тобой встречаемся…        — Это он сказал? — Маша вся во внимании. еще бы.        — Да-а.        — Ой, придурок. Значит правильно сделала, что уехала. Ты расстроена? Ты какая-то пассивно-депрессивная.        — Пассивно-депрессивным может быть только маниакальный синдром, но никак не я.        — Ладно, надеюсь, что это так. А то хватает в этой жизни передач вроде «беременна в шестнадцать».        — Не начинай, — произношу, закатывая глаза.        — Поздно. Теперь заканчивать не буду. Знаешь, что я сделала? — а сколько нетерпения в этих словах чувствовалось.        — И что же? — ведь фантазия у человека хорошая.        — В общем..мой брат встречался с Викой.        И сказанное не сразу дошло, ведь это вообще как и каким образом?        — Да, это несложно было устроить, — продолжила Маша. — И ему потребовалось совсем мало, чтобы, как он выразился, «влюбить ее в себя». А затем бросил, вот она и страдает сейчас, но не показывает, только все рвет и мечет.        — Ладно, если где-то тут есть логика, почему она не нравится тебе и мне, то брат при чем?        — Ну, он не любит таких девушек, поэтому не против проучить. Ну согласись же: давно пора было это сделать!

***

       Где-то через месяц, вернувшись в свою рутину, я возвращалась домой и увидела на доске объявлений у подъезда записку, адресованную, по всей видимости, мне. «Извини, квартиру не знаю, только подъезд помню. Мне надо тебе кое-что показать, встретимся в галерее двадцать восьмого в четыре. Адрес должна помнить. Адам.»        А вот что, если бы нет? Хотя, ладно, придираюсь я уже: если его написать, мало ли кто еще заявится. Так в назначенное время в назначенном месте я все-таки появилась. Сняла верхнюю одежду, зашла в выставочный зал и застыла на месте: весь потолок был украшен бумажными журавликами, которые свисали с него, летая в воздухе из-за сквозняка, гулявшего здесь.        — Завораживает, правда? — внезапно появился Адам. Хотя, это я засмотрелась и шаги не услышала.        — Ровно тысяча?        — Да больше.        Мне хотелось дотянуться рукой хотя бы до одного, однако они были расположены слишком высоко.        — Это к какому-то событию? — интересовалась я.        — К выставке, — произнес Адам, ложась на надувной матрас, который лежал у самой стены. — На тему мечтаний, если можно так выразиться. Оставить все так, как есть?        — Можно было бы попробовать их развесить на разных уровнях, или просто некоторые ниже, — произнесла и тоже легла, последовав примеру своего собеседника. А в таком положении поток и правда смотрелся лучше. — Желание жить появляется, глядя на это, — призналась я.        — Рад это слышать, — ответил он с паузой. — Мне уже сказали, что влюбленные — безумны, потому и творят нечто подобное.        — А ты влюблен? — спрашиваю и интересом.        — Девушку недавно встретил, — говорит он и смеется, — Евой зовут, судьба что ли. Знакомые стебутся с тех пор, как узнали. Хотя, у нее псевдоним, поэтому привыкла к другому имени.        — А у тебя?        — Что у меня? У меня только фамилия другая… Мне кажется, что я тут уже целую вечность лежу. Как герой фильма, который томно смотрит и думает о своей жизни.        — Саундтрек тогда где?        — У меня телефон полетел, поэтому сейчас новый, и на нем только одна песня, которая на звонке стоит.        — Одна так одна. Включай. И тогда заиграла I Apologize группы Five Finger Death Punch.        — Теперь точно, как в фильме, — через некоторое время поделилась я.        — Есть бутылка белого, принести?        — Как знаешь.