Саалзир и смертные

Зачарованный огонь горел здесь уже много веков. Слишком тусклый и неторопливый, чтобы перепутать его с настоящим. Слишком холодный, чтобы растопить хотя бы снежинку. Он пережил своих создателей — магов древности, и славу героев, в честь которых был зажжён. Но ничто не вечно. Когда-нибудь магия исчерпает себя — через сотню или тысячу лет — а может, это случится прямо сейчас. Лорил смотрела, как дрожали, словно бы от усталости, островки призрачного света, рассыпанные по усыпальнице, и ей казалось, что вот-вот они сдадутся напирающей со всех сторон тьме, погаснут один за другим и оставят их с братом в непроглядной черноте. Каджит и босмерка сидели на промерзшем полу в безмолвии и полном опустошении, отстранённо друг от друга, но держась за руки. Они до последнего камешка исследовали место своего заточения, но так и не нашли ни скрытых рычагов, ни потайных проходов. Отсюда вела одна-единственная дверь, и открывалась она с другой стороны. Самим не выбраться. Помощи не дождаться. Когда в Коллегии спохватятся, что они задерживаются, спасать уже будет некого. — Это я виновата, — едва слышно выдохнула Лорил. Здесь был опасен любой звук хоть сколько-нибудь громче шепота. — Никто не виноват… — столь же тихо ответил Джи’Ос. — Разве что Коллегия… Они там совсем уже все с ума посходили. Он говорил это ещё в Винтерхолде, но никто не слушал. Лорил и сама считала, что брат слишком сгущает краски. Задание по сути было пустяковое — прийти, осмотреться, на рожон не лезть, руками ничего не трогать. Всё, что от них требовалось, — быть осторожными. Но даже с этим они не справились. В Скайриме полно неисследованных руин. Старшим магам заниматься ими недосуг, но и оставлять всё как есть тоже никуда не годилось — что если у них под боком опасный артефакт по типу Ока Магнуса? Что если он попадёт не в те руки? Обычно разведывать обстановку поручали ученикам под руководством учителя. Но в этот раз решено было сформировать группу из одних только новоиспечённых адептов. Вернее, это задание и должно было стать их последним испытанием, формальным экзаменом на звание адепта. Джи счёл это вопиющей безответственностью, крайне возмутился и, понятное дело, пошёл ругаться с архимагом, требуя, чтобы с молодняком отправили кого-то опытного. В который раз занудство схлестнулось с несгибаемым упрямством, и в который раз потерпело сокрушительное поражение. Архимага не переспорить. Но и Джи’Оса ведь не переубедить. Он не смог отпустить сестру без должного присмотра и, игнорируя тот факт, что мало чем сможет быть полезен, в самоволку отправился с ними. Если бы не она, его бы здесь не было. Не его это забота — лазить по подземельям в поисках древних артефактов. Он алхимик — и по специализации, и по призванию. А магию разрушения как дополнительный предмет взял только ради того, чтобы суметь защитить свою нерадивую сестру. — Почему я ничего не сделала? Почему я просто стояла и смотрела? Девять лет обучения — и что толку? Если бы я только… Заметив, что темп её несвязной речи нарастает, а голос то и дело даёт звучные петухи, Джи’Ос обнял Лори за плечо и крепко прижал к себе. Стало теплее. До этого эльфийка и не замечала, насколько сильно она замерзла. Холод здесь был невыносимый. Впрочем, как и в любой могиле. — Я всех подвела, тебя подвела… Это я во всем виновата… Не в силах более сдерживаться, она уткнулась лицом ему в грудь, чтобы хоть немного приглушить рыдания. Джи с рассеянной лаской поглаживал её по спине, говорил что-то прямо в самое ухо. Что именно — она не разбирала. Скорее всего, опять хаял руководство, но её успокаивало, с какой убаюкивающей монотонностью он это делал. Всё пытался утешить её, подбодрить, вот только шерсть у этого невозмутимого героя лезла хуже, чем по весенней линьке, что с головой выдавало, насколько сильно он в действительности напуган. Сердце обливалось стыдом и горечью, словно кровоточило, но в глубине души она была рада — будь она проклята всеми аэдра и даэдра, — рада, что он с ней! Рада, что не одна! Джи’Ос не всегда был частью её семьи. Он не помнил своих настоящих родителей, а от любых вопросов о человеке, с которым жил до восьми лет, предпочитал уходить. Тот мужчина не казался жестоким или злым, но юной босмерке он не понравился с самого первого взгляда. Неопрятный, беспокойный, он то и дело спотыкался на словах и имел едва ли не до самого мяса сгрызенные ногти. Словом, он разительно отличался от прочих ухажёров её матери — и не в лучшую сторону. Лорил долго гадала, что же мама — красивая, успешная эльфийка — нашла в этом отталкивающем человеке, но, немного повзрослев, поняла: часто ли встретишь мужчину, готового позаботиться о чужом ребёнке? Роман между ними длился уже почти три месяца, как он повадился на денёк-другой оставлять им своего воспитанника, а сам уезжал, как говорил, по делам. Мать не имела ничего против, а детям, которые успели крепко сдружиться, такое положение дел было только в радость. Но в последний визит всё было иначе. Помнится, маленький каджит отвернулся от названного отца, когда тот подошёл проститься. Был угрюм и молчалив, целый день не поднимал взгляда. Он знал — больше за ним не вернутся. Так в жизни Лорил появился дорогой брат, а её мать осталась одна с двумя малолетними детьми. Но та недолго унывала. Оставив обоих на попечение безотказной кузины, она отправилась ковать своё счастье в знаменитой Винтерхолдской Коллегии. О том, что у неё есть дочь и приёмный сын, она вспоминала в лучшем случае несколько раз в год. Позже — реже. Кузине она высылала деньги, им — подарки (очень много подарков), но сама практически не появлялась. В каком-то смысле они с Джи'Осом оба оказались брошенными. Вновь обратить на себя внимание матери у Лори получилось, только призвав дремору в неполные тринадцать лет. Но в конечном итоге она так и осталась для неё полнейшим разочарованием. Как, впрочем, и для себя самой… Внезапно брат отстранился. Жестом призвал её к тишине и начал внимательно всматриваться в неосвещённые участки зала. Кошачьи глаза посверкивали зелёным всякий раз, когда ловили на себя бледный отсвет магического пламени. — Джи? — осторожно позвала она. Резкая перемена в его поведении не на шутку её напугала. Пробуждение Драконьего Жреца не смогло бы остаться незамеченным, но тот был здесь не единственной угрозой. Там, где мрак сгустился настолько плотно, что казался практически осязаемым, в открытых погребальных нишах покоились не меньше сотни драконьих воинов. Возможно, кто-то из них уже восстал и подбирался к ним из темноты, просто она этого ещё не видела. Босмеров, в отличие от каджитов, природа не одарила ночным зрением. Обычно её выручали простейшие заклинания школы Изменения, но замерцать ярче любого фонаря сейчас было бы форменным безумием. — Ос, прошу тебя, не молчи. Отозвался он далеко не сразу. — Ты слышишь? Лори дала себе несколько секунд, чтобы окончательно убедиться, и отрицательно качнула головой. — По-моему, это снаружи. Там кто-то есть, и… — он прервался на полуслове, встал, прислушался. — И похоже, они двигают колонны. Брат с сестрой переглянулись и, не сговариваясь, отошли дальше в тень. К нежданно вспыхнувшей надежде они отнеслись с подозрением. Мало ли кто бродит по столь опасным местам. Осторожности много не бывает. Им уже преподали этот жестокий урок. Вскоре послышался скрежет камня о камень. Открывался путь на свободу — к небу, солнцу, живым людям. Кто-то вошёл, и кто бы это ни был, он определённо ничего не боялся. Стук тяжёлой поступи, отражаясь от стен, эхом разносился по залу. Девушка сморгнула вновь проступившие слёзы, и расплывчатая фигура приобрела достаточно чёткие очертания. Просто чёрный силуэт с горящими углями глаз, тень, поднявшаяся с земли, — но она не могла его не узнать. Так не бывает, — убеждала она себя, во все глаза глядя на вошедшего. Перенервничала, устала, не долечила, в конце концов, свою разбитую голову. Это лишь безобразное наваждение. Обман. Ошибка. — Дремора? — поражённо прошептал брат, разбивая её надежды на простое и понятное помешательство.

***

К Саалзиру у Лорил всегда было совершенно особенное отношение. Он не был для неё дреморой — жителем иного, отличного от Нирна мира. Не был ни чем-то вроде дикого зверя, которого при умелом обращении можно превратить в смертоносное оружие, ни обезличенным объектом колдовства, коим для неё являлось любое другое из призываемых ею существ. Когда его клинок, в последнюю секунду став эфемерным, обжёг её подобно хлысту, сотканному из плотного воздуха, в неопытной душе совсем ещё юной эльфийки поселилось нечто — гораздо более глубинное, чем просто страх перед чудовищем. А его образ — образ демона с бараньими рогами и лицом настолько чёрным, что черты его едва ли различимы, — раз и навсегда запечатлелся в её сознании как живое воплощение абсолютного зла. Поэтому, когда Джи сказал, будто дремора (…судя по всему… возможно… он не уверен, но так ему показалось) осознанно защищал их, босмерка этому, естественно, не поверила. Поведению монстра находилось и более правдоподобное объяснение. Будучи зависимым от магии, он просто решил оставить своего призывателя напоследок. Пожадничал, проще говоря. Ему же было всё равно, кого убивать, он упивался самим процессом. Злоба терзала его подобно голоду, и приглушить её он мог только разрушая, уничтожая или причиняя кому-то страдания. Только так он чувствовал себя хорошо. Он этим питался. Не насытившись драургами по ту сторону, он стал ломиться к ним с такой яростью, что только чудом не перебудил мертвецов по эту. Если бы они с братом случайным образом не оказались заперты, они бы уже были мертвы. Но он нашёл способ завершить начатое. Он вернулся. Вернулся за ней, и на этот раз его ничто не остановит. Грудь сдавило. Трудно дышать. От локтей и ниже онемели руки. Лорил закрыла глаза, и во всём мире не осталось ничего, кроме стука её сердца и грохота приближающихся шагов чудовища. Они звучали всё ближе и ближе, вот уже совсем рядом, ещё секунда и… дальше, дальше, дальше… То, что дремора прошёл мимо, настолько сильно разнилось с её ожиданиями, что от удивления паника моментально сошла на нет. Дождавшись, когда демон отошёл достаточно далеко, Джи аккуратно тронул сестру за руку и кивнул в сторону выхода. Он был прав, нужно было убираться отсюда как можно скорее. Они двинулись вдоль стены позади арочного ряда. Пускай в опасной близости к мертвецам, зато за пределами видимости дреморы. Босмерке приходилось идти почти вслепую, но шаг её всё равно оставался лёгким и бесшумным. В этом она ничем не уступала брату-каджиту. Лорил никогда не бывала на земле своих предков, первую половину жизни она провела в тепличных условиях Сиродила, вторую — в Скайриме среди магов. Но вырасти она хоть на льдине среди хоркеров, это бы не изменило того, что в её жилах текла кровь лесных охотников Валенвуда. Неуклюжих босмеров не бывает. Трусливые, бестолковые, бесполезные — какие угодно, но только не неуклюжие. Они были уже практически у самого выхода. Оставалось лишь сделать заключительный рывок, добраться до рычага и, считай, спасены, но на их пути появилось ещё одно порождение Обливиона. Лорил затруднялась сказать, к какому конкретно виду оно принадлежало, хотя была уверена, что знает их все. Даэдра гуманоидного типа, и пускай оно было мельче дреморы и совершенно безоружно, — совсем не обязательно, что менее опасно. Напротив, босмерка подкоркой чувствовала сочащуюся из него гибельную силу. Чем ближе оно подходило, тем отчётливее она ощущалась, словно сам воздух становился гуще… и не только… Стоило твари приблизиться ещё немного, как в ноздри ударило исходящее от неё зловоние. Присущий дреморам запах железной окалины едва пробивался сквозь ужасающую смесь абсолютно несвойственного для даэдра духа пота, крови и какой-то тухлятины. Как на зло, оно остановилось именно у того арочного пролёта, которое служило им укрытием. Если острый слух и зрение — подарок судьбы, то обладание тонким нюхом в некоторых случаях являлось настоящим проклятием. Бедный Джи в какой-то момент не выдержал и, зажав нос, задышал через рот. Это их и выдало. Существо медленно повернуло голову. Долго, не мигая, смотрело на брата, потом на неё, снова на брата. В его пустом взгляде постепенно проявлялась осознанность, озадаченность, испуг. Оно нахмурило брови, потерло шею, потерянно огляделось и из страшащей даэдрической твари внезапно превратилось в несчастного ободранного альтмера. Всё обрело логику. Не полную, но успокаивающую. Кошмар всей её жизни не мог материализоваться здесь просто так — видимо, паника исказила восприятие до неузнаваемости. Этот демон был… обычный. Дремора, каких тысячи. А мер — всего-навсего колдун, который его призвал. Теперь, когда удалось получше рассмотреть незнакомца, девушка не понимала, как могла так сильно обмануться. Своим видом бедняга не вызывал ничего, кроме жалости. То, что она поначалу приняла за тёмный цвет кожи, — были лишь грязно-кровавые разводы на лице и руках. Но, милостивая Мара, что же у него с глазами? И что это у него в… Мысль оборвал громогласный выкрик. — Смертный! Ты что-то нашёл?! Босмерке уже доводилось слышать подобный голос — звучание его двоилось, будто исходило одновременно из двух глоток, и пробирало до костей почище могильного холода. Большая редкость, чтобы разумный младший даэдра шёл на контакт с призывателем. Если по каким-то причинам они не могли убить смертного, они, как правило, демонстративно его не замечали. Подобное общение считалось ниже их достоинства. Но этот демон, очевидно, был избавлен от всяких предрассудков — говорил и говорил, настойчиво требуя от альтмера ответа. И, судя по адресованному дреморе «как-же-ты-меня-достал» взгляду, альтмер был этому нисколько не удивлён. У Лорил не было ни единой более-менее уверенной догадки о том, что здесь происходило и чего ожидать от странного эльфа с его дурным дреморой. Зато одно она знала наверняка — нельзя так вести себя в усыпальнице Драконьего, мать его, Жреца! Она и взглядом, и жестом пыталась обратить внимание колдуна на саркофаг, который, в общем, нетрудно было заметить и без всяких подсказок, но вместо того, чтобы утихомирить (а лучше бы — отослать) буйного даэдра, мер последовал его примеру. — Тут двое каких-то воришек! — небрежно бросил он в другой конец зала. Не сказать, что он сделал это особенно громко, но всем им и так уже слишком долго везло. Когда Жрец восстал, содрогнулись даже стены.