Саалзир и смертные

Чтобы подняться навстречу желанной битве, пришлось приложить немалые усилия. Пол под ногами ходил ходуном. Каждое движение сопровождалось пронзительной болью. В ушах — звон, в голове — гул. Глаза забились пылью и острогранной каменной крошкой, и непонятно — то ли их заливала стекающая со лба кровь, то ли кровоточили они сами. Саалзир находился близ саркофага, когда тот разорвался изнутри, разметав свои обломки на много метров вокруг. Это не было похоже ни на выброс стихийной магии, ни на взрыв горючего вещества, которое смертные мешают из грязи и серы. Мощь высвободившейся энергии, что всеразрушающей волной давления пронеслась по залу, была для дреморы словно нежданная, но добрая весть из тех далёких времён, когда Нирн находился на самой заре своего существования. Поднявшись, маркиназ наскоро оценил полученные повреждения. Расколотые пластины его собственного доспеха вонзились в плоть подобно множеству кинжалов. Он без колебаний выдернул из живота самый крупный и, как ему показалось, причинявший наибольшее неудобство осколок. Из раны хлынула густая горячая кровь. Резко стало хуже — и остальное он оставил как есть. Потянулся за клейморой. Мундус скуп на противников — приходится всего один на тысячу убогих жертв. И немногие из тех, что имеются, способны разбить закалённый обсидиан одним лишь звучанием своего голоса. Саалзир уже знал, с кем ему предстоит иметь дело. Он понял это прежде, чем разлепил единственный сохранившийся глаз и разглядел тонкую фигурку, парящую в полуметре над землёй. И пусть гордость дреморы уязвлена, а тело его страдало от ран, он был рад возможности вновь помериться силами с кем-то из Драконьих Жрецов. Вернее, с тем, что от того осталось. Едва ли этот человек помнил, кем он был и ради чего посеял в своём сердце семена Холодной Гавани. Душа его иссякла, разум потускнел, память разорена — он был мёртв. Мёртв во всех отношениях, имеющих какое-либо значение для живого существа. Однако сила, сравнимая с могуществом первых детей Акатоша, по-прежнему пылала в этом истлевшем теле. Правда, использовать эту силу Жрец не спешил. Плавно покачиваясь в облаке каменной пыли, он словно дразнил дремору, приглашал его сделать ответный ход. Перехватив поудобнее оружие, Саалзир с азартом бросился в атаку. Можно подумать, он нуждался в каком-либо приглашении! Вопреки тому, что следовало бы сделать любому магу, неживой не пытался сохранить дистанцию. Он позволил маркиназу приблизиться, позволил занести над собой меч, позволил даже нанести удар. Маркиназ уж было уверился, что переоценил противника, но в решающий момент оружие не нашло сопротивления. Лезвие разрубило лишь воздух. Инерция увлекла дремору вперёд. Одновременно с этим в спину ударила молния. Тело сотрясла судорога. Рана на животе разошлась. Из неё вывалилось что-то склизкое... Холуи Дов всегда были полны сюрпризов. Этому, например, понадобилась доля мгновения, чтобы поменять своё положение в пространстве и нанести удар из-за спины. Иллюзия? Телепортация? Замедление времени? Хитрый трюк, но он не сможет использовать его вечно. Так или иначе, Саалзир найдёт способ достать прыткого мертвеца. Если, конечно, успеет... Пропущенная атака оставила ему мало времени на поиск решения. Гудящий зов Потока нарастал с каждым ударом сердца. Это могло значить только одно — его физическая оболочка неумолимо приходит в негодность. Пустяк, не стоящий внимания, — если инструмент изношен, любой из Кин отбросит его без сожалений. Но всё же... если он потерпит поражение... Что же тогда будет с его смертными? Ни одна молния не способна была поразить маркиназа сильнее, чем эта внезапная мысль о смертных. Он попрал законы Мёртвых Земель, уронил статус в глазах подчинённых, заведомо впал в немилость своего Принца, почти что помирился с Лейэдой! И всё это — ради того, чтобы быть здесь сейчас и вытащить из беды одну маленькую бесполезную коротышку. Но стоило его крови закипеть, а инстинктам распалиться — он забыл обо всём: и о Лорил с её братом, и о колдуне, и о, как оказалось, пророческом предупреждении кинрива-изгоя. Драконий Жрец был не из тех противников, которых стоит упускать из виду, но Саалзир больше не видел смысла в сражении с ним, если окажется, что сражаться ему уже не за что. С затаённым дыханием и остекленевшей душой маркиназ бегло оглядел зал в поисках своей букашки. И, наверное, ещё ни одно дреморово сердце не знало такой чистой радости, которую испытал Саалзир в тот момент, когда он её нашёл. Вся боль и кровь этого мира не смогли бы дать ему больше. Лорил пребывала даже в лучшем состоянии, чем когда он её оставил. Не похудела. Не постарела. Цела, невредима и, конечно же, снова нарывалась на неприятности. Вместо того чтобы уносить отсюда ноги, она — трудно в это поверить — задирала Желтолицего! Видеть Лорил рядом с колдуном было равносильно тому, чтобы видеть Лорил, сующую голову в пасть даэдроту. Совершенно невыносимое зрелище! Но вряд ли он сможет её защитить, превратившись в груду дымящихся головешек. Сперва ему предстояло разобраться здесь — ведь его противник уже устал ждать и вновь потребовал к себе внимания. Неживой вскинул посох над головой, и узкие электрические нити сбежались к его вершине, сплетаясь в пульсирующий энергетический шар. Шар продолжал разрастаться и наращивать мощь даже тогда, когда, казалось бы, достиг всех разумных пределов. Молнии — быстрые гадины, быстрые и смертоносные. Впрочем, как и рефлексы дреморы. Демон прогнал тревоги прочь и сосредоточился на том, чтобы во что бы то ни стало не пропустить следующую атаку. Он был абсолютно сосредоточен. Мысли очищены. Инстинкты обнажены. Он был полностью готов... и всё равно просчитался. Жрец атаковал не его.