Саалзир и смертные

Прикосновение к другому живому существу всегда несёт боль. Либо ты её испытываешь, либо ты её причиняешь. Это правило было одним из первых, что усвоил Саалзир, когда вышел из Вод Обливиона в дикий новорожденный мир. Тогда он ещё не знал ни кто он, ни где он, ни кем являются все эти странные создания, которые его окружают. Знал лишь, что жаждет рвать их плоть. А они, в свою очередь, жаждали рвать его. И они терзали друг друга — ломали, давили, душили — всем, что только росло или торчало из их тел. Их поглотил безупречный, непрекращающийся цикл смертей и перерождений. Бойня — без цели, без смысла, без конца. Но затем вмешались Принцы. И младшие даэдра склонились пред их непререкаемым могуществом. Принцы воздвигли Планы, сформировали иерархию, законы, даровали им имена, открыли путь в Мундус. На примере смертных те из даэдра, что были способны к обучению, сложили собственный язык, освоили магию, научились ковать оружие, возводить сооружения. Да, многое преобразилось с тех пор, как Саалзир впервые осознал собственную самость. Но то первое знание он неизменно нёс с собой через вечность: Прикосновение — это боль. Но прикосновения Лорил были иными. От них исходили тепло, свет и исцеление. Всякий раз, как её руки осторожно ложились поверх его кожи, плоть инстинктивно сжималась в ожидании ущерба. — Ущерба, что не следовал. Ощущение, к которому едва ли можно привыкнуть. Смертная стояла перед ним с закрытыми глазами. Одна из её ладоней лежала на его груди, другая — на верхней части живота. Со стороны могло казаться, что ничего не происходит, но маркиназ чувствовал, как от неё к нему перетекает энергия Этериуса. Этериуса! Какая насмешка. Осталось ли у него хоть что-то, что нельзя подвергнуть сомнению? Ещё одна поломка внутри него была исправлена. Коротышка отстранилась и задумалась, выбирая, за какое повреждение ей приняться следующим. Такое маленькое, тщедушное тельце, а держало в себе силу, способную удержать Поток Обливиона. Маркиназ больше не слышал его Зова, лишь рёв его бурного течения, доносящийся из глубин его существа. Оттуда, из самых недр Плана Бессмертных, он тянулся к нему, а от него — через Сигил — к колдуну. К последней неразрешённой угрозе. Ожил, гадёныш. Сидит. Надзирает. То почешется, то в ногтях поковыряется. Внешне расслаблен, но... Саалзир сосредоточил внимание на их связи. ...внутри — как натянутая тетива. Только и ждёт, чтобы выстрелить. Единственное, что сейчас оставалось Маркиназу, — это попытаться укрыть от него свое самое уязвимое место. — Не дай ему понять, что я здесь из-за тебя. Коротышка, хлопотавшая над очередной дырой в его теле, вскинула голову. Сперва она смотрела на него с непониманием, но в следующий миг её глаза широко распахнулись, а ладони полетели к лицу, плотно зажимая рот — глупая манера смертных выражать крайнюю степень своего удивления. — Что? — встрепенулся колдун. — Что ты сказал? Ты поняла, что он сказал? Ответа ждал и Саалзир. Шаг был сделан наугад, он не знал наверняка, владеет ли его смертная даэдрическим. А если и владеет, готова ли довериться даэдра... Довериться ему? Спустя несколько ударов сердца Лорил отняла руки от лица — на щеках и возле губ остались пятна его тёмной крови. Она мимолётно переглянулась с притихшим рядом Шерстистым, а затем повернулась к Желтолицему. — Не разобрала точно, — потерянно произнесла она. — Кажется, что-то оскорбительное. Готова. Колдун нервно переводил взгляд с неё на дремору, но так и не найдя, что им предъявить, раздражённо дёрнул плечом. — Очень на него похоже. Постарайся не обращать внимания. Последовав его совету, Лорил вновь склонилась над раной. Но теперь всё в ней переменилось — движения стали скованны, прикосновения пугливы, взгляд утратил былую увлечённость. Из уверенной целительницы она превратилась в затравленную жертву. И кажется, Саалзир начинал понимать, что причина этой перемены не в его предупреждении, а в нём самом. За всё то время, что Коротышка держала его запертым в магической ловушке, он изучил её всю. Он знал каждую мелочь, каждую деталь её лица и то, как она менялась с возрастом. Он мог бы узнать её с закрытыми глазами — по шагам, по запаху, по ритму дыхания. Он рискует ради неё перерождением, а она... Она даже не может отличить его от других кин! — Ты только сейчас поняла, кто перед тобой?! Даже риск выдать их не смог удержать рвущийся изнутри вопрос. Сердце дреморы готово было лопнуть от переполнившего его негодования. — Твоё лицо... повреждено очень сильно. Неузнаваемо, — ответила она, не поднимая взгляда. Её даэдрик звучал коверкано, но разборчиво. — Переведи, — тут же потребовал от неё смертный. — Хотел узнать, цел ли его глаз. Я ответила, что от глаза ничего не осталось. Ну, попыталась ответить. — М-м... — колдун издал тягучий звук, интонация которого осталась для Саалзира нечитаемой, а затем продолжил докучать Лорил, но уже в той легковесной манере, в которой смертные привыкли обсуждать между собой всякую ерунду. — Колдовство, Восстановление, даэдрический. Неплохое образование. Где ты обучалась? — Винтерхолд. — Коллегия нынче в таком упадке, что вынуждена посылать своих магов расхищать чужие гробницы? — Мы здесь в исследовательских целях. — Исследуете что-то конкретное? — Просто осмотр. — Дай ему что-то! — вклинился дремора. — Он пытается выяснить, что привело меня сюда. Лги. Отведи от себя его мысли. Скажи, что вы искали могущественный артефакт — Клинок Горя, Бритва Мерунеса — что угодно. — Я смотрю, кто-то стал не в меру разговорчивым! — Желтолицый предупреждающе повысил голос. — Если хочешь что-то сказать, говори на Общем. Маркиназ умолк, до скрежета стиснув зубы. Он не был уверен, что сообщение доставлено. Его речь была слишком быстрой, с непривычными для языков Мундуса конструкциями, а смертные не сильны в подлинном даэдрике. И не удивительно — им не у кого учиться. Никто из даэдра с ними не разговаривает. — На чём мы остановились? — колдун заполнил паузу притворными раздумьями. — Говоришь, просто осмотр? Это опасное место. Как-то глупо рисковать штатными магами ради простого осмотра. — Простите, а это не может подождать? — ровный голос целительницы не выражал никаких эмоций. — Мне тяжело одновременно и говорить, и работать. Это мешает сосредоточиться. Маневр сработал. Допрос прекратился. Саалзир был горд своей маленькой букашкой! Но собой он доволен не был. Дремора сжал и разжал кулаки. Слабость, что поселилась в них, была унизительна. В нём почти не осталось крови, а последние ресурсы его тела, поглощаемые магией смертной, уходили на восстановление плоти. Он не выстоит в затяжном сражении. Но всё ещё был годен для одной быстрой атаки. Достаточно всего одного броска — точного, молниеносного, который опередил бы мысль, реакцию и любой намёк на сопротивление. Нужно лишь выбрать верный момент. Второго шанса у него не будет. Смертные не могут долго удерживать внимание на чём-то одном. Желтолицый не был исключением. Спустя время, сидя там, в углу — на безопасном расстоянии, — он ослабил бдительность, начал ерзать, отвлекаться. И в тот момент, когда он погрузился в изучение подвижности своей новой, двупалой конечности, Саалзир вновь обратился к Лорил. Так тихо, что слова едва ли были отличимы от выдоха. — Мне нужно, чтобы ты кое-что сделала. Смертная не подала вида, что услышала, лишь метнула взгляд на колдуна. Убедившись, что за ними не наблюдают, поднялась и неожиданно схватила маркиназа за рога. Беззастенчиво повернув его голову по своему удобству, она притворилась, что осматривает его развороченную глазницу. — Что? Её лицо было так близко, что он чувствовал на своей коже её сбивчивое дыхание. — Отвлеки его. Как только сумеешь — хоть магической вспышкой. Да, вспышка сгодится. Сейчас его глаза уязвимы для света. Подгадай момент, когда он будет достаточно близко ко мне. В двух-трёх шагах — не дальше. Тишина, а затем... — Я не буду помогать тебе его убивать. — Тогда он убьёт тебя. Убьёт просто, чтобы навредить мне. Он опасен. — А ты — нет? Зачем ты вернулся? Что тебе от меня нужно? Хочешь сделать со мной то же, что и с ним? Это было совсем не то, что Саалзир ожидал от неё услышать. Он с трудом подавил позыв сломать её хрупкую шею прямо здесь и сейчас. Никогда ещё он не пробовал кричать на кого-то шёпотом, но у Коротышки был дар подвигать его на наиглупейшие поступки. — МНЕ нужно от ТЕБЯ? — гневно прошипел он сквозь зубы. — Разве это Я вырывал тебя из твоего мира? Разве Я пытался подчинить твою волю? Разве Я удерживал тебя в клетке, что разила молниями за любое движение? Что ТЕБЕ было нужно от МЕНЯ?! Неизвестно, что именно смертная вынесла из этих слов, но она отстранилась — не в испуге, как он сперва подумал, а чтобы иметь возможность видеть его лицо целиком. И впервые посмотреть в него без страха. — Хватит! — Резкий окрик колдуна разрубил зарождающееся между ними понимание. Разумеется, их вышедшая из-под контроля перепалка не могла ускользнуть от его навязчивого внимания. Пока они были поглощены друг другом, Желтолицый успел подняться и подобрать один из мечей, брошенных на поле битвы. — Отойди от него, — приказал он Лорил. — Но я ещё не закончила, — возразила смертная, не отрывая глаз от стали в его руке. — Я сказал — достаточно. Он в полном порядке. Коротышка покорно отступила в сторону, съёжившись под его пристальным взглядом. — Вот скажи мне как маг магу. Ты когда-нибудь видела нечто подобное? Он ткнул пальцем в Сигильский камень. Лорил лишь мотнула головой. — Может, слышала о чём-нибудь похожем? Ты же крутишься в этой... магической среде. У вас в Коллегии есть зачарователи? — Есть, но они не очень умелые, — она задумалась на мгновение. — Насколько мне известно, в Хай Роке недавно проводили эксперименты с Сигильскими Камнями. Что-то связанное с более долгосрочным призывом даэдра. — Хай Рок... — колдун присвистнул, а затем сдавленно вздохнул. — Что ж, значит Хай Рок… Внутри него шла борьба. Сомнение, расчёт, отчаяние — всё это болезненными импульсами передавалось Саалзиру по их связи. Но вот решение принято — штиль. Он сделал шаг вперёд. Две пары и один глаз молча наблюдали за его приближением. Он остановился поблизости – как неразумно с его стороны. — Протяни руки, Саалзир, — раздался бесстрастный приказ. — Что?! — опешила Коротышка. — Вы же не собираетесь... — Собираюсь. Нам троим ещё пол-провинции пересекать. И я хочу быть уверен, что в пути он не попытается «завершить ритуал, как должно». — Но ведь это дикость! Так же нельзя... Постойте, почему троим? Саалзир рванулся с места. Но колдун оказался быстрее. Он молниеносно вскинул меч, и его остриё остановилось на волосок от шеи Лорил. Дремора замер. Он знал, что проиграл. Но в какой именно момент это случилось? — Как ты понял? — Мне и понимать ничего не потребовалось. Хватило того, как заходится твоё даэдрическое сердечко. Меня аж штормит каждый раз, как ты на неё смотришь. — взгляд смертного бегал по обращённым к нему лицам, стараясь уловить хоть малейшее движение, которое можно было бы счесть за угрозу. — А она... Она, знаешь, у тебя — хороша. Вроде такая сопливая девка, а так убедительно притворялась, что впервые тебя видит. Такой искренний страх! Такое удивление! Есть чему поучиться. — Я не... — начала было Лорил. — Заткнись! Заткнись… — клинок, который едва касался кожи, вонзился чуть глубже. Смертная судорожно всхлипнула. — Я уже достаточно насмотрелся на то, как вы держите меня за идиота. Переглядываетесь, перешёптываетесь, прямо под моим носом договариваетесь, как бы от меня избавиться. Да, представьте себе, мне не нужно знать язык, чтобы понять, что против меня плетут заговор.       Внезапно колдун плотно прижал свободную ладонь к виску, будто там зияла рана, причиняющая ему невыносимую боль. Видимо, опять заштормило... Конечно! Их связь была не только источником беспокойства — она же была и оружием, и полем битвы. Всей своей сущностью дремора потянулся по ней, пытаясь подавить, сломить, выжечь враждебное создание на том конце, заполонив всё собой. Огонь в глубине зрачков колдуна разгорелся ярче, но в следующий миг смертное сознание с оглушительной силой вышвырнуло его прочь. Дремора пошатнулся, на мгновение теряя связь с реальностью. — Пошёл вон из моей головы! — ярость колдуна подкрепилась новым, уже более умелым ментальным ударом. Быстро же он научился. — Не смей лезть ко мне в голову, ты — кретин! Ещё раз посмеешь так сделать, и расплачиваться за это будет она! С этого момента за все твои идиотские выходки будет расплачиваться она! А теперь протяни вперёд свои грёбаные руки!       Его голос звучал глухо и низко, точно рокот из глотки даэдрота. Глаза сверкали первобытной дикостью. А буйству ярости, что лилась из него, позавидовал бы сам Мерунес. Саалзир смотрел на смертного, а видел одного из кин. — Ты родился не на той стороне Аурбиса. И, быть может, даже тень улыбки тронула его губы, когда он произносил эти слова. Маркиназ вытянул руки перед собой. Сложенные вместе. Будто связанные. Всё перевернулось. Отразилось зеркально. Как в лезвии клинка. Теперь ему предстояло стать пленником в чуждом для него мире. Бесправным. Бессильным. Кто бы мог подумать, что его самовольная отлучка в Мундус обернётся таким крахом? И кто бы мог подумать, что брат Лорил тоже владеет даэдрическим? — Действуй! — выкрикнул Шерстистый сразу же, как колдун убрал остриё от горла смертной и занёс клинок для рубящего удара. Яркая вспышка разорвала темноту. Свет ослепил всех. Но дреморе не нужно было зрение, чтобы дотянуться до части собственной души. Как он обещал — он сделал это быстро. _