Саалзир и смертные

«Сколь веков мы жили в мире, во сиянии благом Под защитой Акатоша, под его златым крылом Но затмив Огни Драконьи, что хранили Нирн от бед, Поднимался, разгорался злой Мифический Рассве-ет…» Мурлыкая под нос ритмичную, но слегка унылую мелодию, Ос отложил пестик в сторону и принялся засыпать полученный жемчужный порошок в греющуюся на огне настойку из златоцвета. Потихоньку. Крупица за крупицей. До тех пор, пока жидкость не приобретет характерный чуть перламутровый оттенок. «Несут смерть и разрушение его алые лучи Ткань пространства пропороли, как живую плоть мечи. Дышит жаром, воет зверем - сей рубец, как кровь багров То врата меж тьмой и светом, то врата меж двух миро-о-ов. Пум-пурум... Пум-пум..» Теперь щепотка светящейся пыли… А затем эссенция живицы, чтобы нивелировать эффект онемения конечностей. Немного. Не более 15-ти капель — иначе она может вызвать тошноту и головокружение. «Разлилось по небу пламя, сквозь Врата пришел палач.…  Вот же, зараза!» Перелил. Секунда раздумий. «Да плевать... Первой жертвой его станет обреченный город Кватч Орды демонов бессмертных вышли на кровавый пир Для них песня - крики боли, звон мечей, булав, секи-ир!» Осталось лишь, слегка помешивая, довести заготовку до кипения. Довести, но не кипятить! «Празднуют и торжествуют - жизнь отнять, что плод сорвать Чуждо им людское горе, они здесь чтоб убива-а-ать Пум-пурум... Пум-пум...» Это было все, что он мог воспроизвести из тридцати трех куплетного эпоса, повествующего о падении Кватча. Города, гибель которого положила начало крупнейшему вторжению даэдра в План Смертных. Сектанты Мифического рассвета открывали Порталы по всему Тамриэлю, выпуская в подлунный мир толпы демонических созданий. Даэдроты, скампы, атронахи и другие младшие даэдра вырывались из Врат и всего за одну ночь превращали спящие города в дымящиеся руины. Но особенно отличились среди них дреморы. Если низкоразумные существа предпочитали убивать сразу, то дреморы нередко утаскивали жертв за собой в Обливион, где подвергали их чудовищным пыткам - для опытов или же просто потехи ради. В библиотеках Тамриэля сохранилось множество летописей о том темном времени. Народами написано сотни песен. В театрах поставлены десятки пьес. И везде Кризис Обливиона фигурирует как самый вопиющий пример зверств и жестокости, которые когда-либо видел Нирн. Но Ос готов был с этим поспорить. Он провел не одну бессонную ночь за изучением исторических фолиантов и со всей ответственностью мог заявить, что зверств и жестокости в Нирне хватало и без участия даэдра. Иномирные вторженцы не делали со смертными ничего, чего бы в свое время не делали данмеры с аргонианами, норды с народами предела, двемеры со снежными эльфами, каджиты с каджитами. Во время Кризиса Обливиона не происходило ничего, чему не было бы места в многочисленных компаниях Талмора или Империи, во время Войны Черепов, Разграбления Орсиниума и многих - многих других конфликтах... Как ни прискорбно это признавать, но смертные не единожды доказывали, что при определенных обстоятельствах способны превращаться в сущих демонов. Интересно, возможно ли обратное? Есть ли что-то способное пробудить в демоне человечность? Алхимик меланхолично вздохнул из-за неразрешимости этого философского вопроса и убавил пламя горелки под помятой кастрюлей, где готовилось его зелье «Усиления Иллюзии». Золотые искорки пыльцы златоцвета уже набухли и потемнели. Ещё несколько минут — и заготовку нужно будет процедить от шлаков и его же собственной шерсти, которая словно пыль оседала на все окружающие предметы. Эта линька обещала закончиться не раньше, чем он полностью облысеет. Пошла уже вторая неделя, как они с Лорил прибыли в Данстар, но мыслями Ос постоянно возвращался в то проклятое подземелье. Ни праздный отдых, ни крепкий бренди не приносили ему облегчения. Скорее наоборот. Стоило лишь немного расслабить ум, как в темноте вновь загорались синие глаза драургов, а в памяти мелькали кровавые сцены гибели всех членов их группы — разрубленное лицо Джорджины, Руан, сжимающий обрубок кисти, предсмертный крик Халдира, последний взгляд Сауры… Атаки травмирующего опыта настигали его в самые уязвимые минуты, и единственное, что помогало укрыться от них - была работа. Ос опустошил все окрестные алхимические лавки и сутки напролет проводил в своей импровизированной лаборатории. Он оборудовал её из подручных средств и всякого хлама прямо в подвале дома, где они остановились. Хозяин был не в восторге от этой затеи, но так как он являлся хорошим другом (одним из любовников) Лориной матери, ему пришлось с этим смириться. Надо отдать должное Нэйдин - благодаря её необъятной любвеобильности, они с Лорил могли найти радушный прием практически в любом городе Тамриэля. Конечно, это маленькое, темное, ничем необорудованное пространство, было далеко от того рабочего комфорта, к которому Ос привык в Коллегии. Тем не менее оно стало для него настоящим убежищем. Только здесь - за привычной работой зельевара, среди знакомых запахов алхимических ингредиентов, он наконец мог почувствовать себя в безопасности и спокойно обдумать всё, что с ними произошло.

***

«Джи, как ты мог?» Казалось, что хуже ему уже не будет, но он ошибался. Эти слова перетерли его в пыль. Ос с трудом встретил взгляд своей сестры. Она была сокрушена, потрясена и так ужасно несправедлива. Он хотел закричать, что он поступил правильно! Что он обязан был её защитить и не заслуживает ни этого горького взгляда, ни её жестоких укоров! Но то, что происходило, невозможно было назвать правильным. Оно было просто мерзким. И ему было просто тошно - от запаха паленой плоти, от вида чужой предсмертной агонии и от запоздавшего осознания того, что он только что совершил свое первое убийство. Пусть даже не собственными руками. И пусть даже в попытке спасти самого дорогого в его жизни человека. Желудок подкатил к горлу, и каджит согнулся в приступе пустой рвоты. Лорил же бросилась к телу мерзавца, будто позабыв о том, что тот был мерзавцем. Золотое сияние по локоть окутало её руки ещё до того, как она опустилась перед ним на колени. Она на секунду замешкалась, заглянув в чудовищную дыру, которая осталась на месте Сигильского камня, но затем сжала зубы и с болезненной решимостью вдавила ладони в края раны. — Оставь его — хрипло выдавил Ос. — Ему уже не помочь. Вновь поставить этого эльфа на ноги теперь мог разве что некромант. Но Лорил не видела эту грань — или просто отказывалась её признавать. Потоки светлой магии неистово вливались в мертвое тело, принуждая ошпаренное сердце биться, а остывающую кровь циркулировать по венам. Вопреки всему жизнь возвращалась к нему на пару мгновений. Пока она теплилась, — повреждения спешно залатывались. А когда неминуемо гасла, отзываясь последней судорогой, — всё начиналось сначала. С каждым новым циклом это исцеление всё больше походило на насилие. Приблизившись, Ос мягко коснулся её плеча. Если не разум, должно же у неё было остаться хотя бы сострадание? — Ты только мучаешь его — тихо сказал он ей. — Хватит уже. Давай уйдём отсюда, пожалуйста. Она дёрнулась, сбрасывая его руку. — Принеси ещё зелий. — Лори... — Скорее! Ос сдался. У него не осталось сил ни на то, чтобы приводить её в чувство, ни на то, чтобы во всем этом участвовать. Выполнив просьбу, он оставил её. Пусть справляется, как может. А он... Он уже не справлялся. Рухнув у ближайшей стены, каджит закрыл глаза, в попытке хоть на мгновение отгородиться от царящего вокруг кошмара. Он не собирался засыпать - не в этом месте и не при подобных обстоятельствах. Но чёрный, беспамятный сон поглотил его, не спрашивая разрешения. Из забытья его вырвал чей-то восторженный возглас и одеревеневшая боль в затекшей шее. По мере того, как его сознание возвращалось к реальности, несвязное верещание Лорил приобретало форму осмысленной человеческой речи. — Джи! Ты там спишь что ли? Быстрее иди сюда! Посмотри! Истеричные нотки в её голосе не сулили ничего хорошего. А глупая, совершенно одержимая улыбка, которая расползлась по её лицу, и вовсе пугала. — Получилось! Смотри - получилось! — радостно восклицала она над телом своего подопытного, а сразу после громко разрыдалась слезами чистого переутомления. У каджита упало сердце. "Получилось" - было худшее из всего, что могло произойти. "Получилось" - только все усложняло. Казалось, после распутывания внутренностей живого дреморы его уже ничто не удивит. Однако целительский дар Лорил превзошёл все мыслимые границы. Один лишь взгляд на результат её труда стоил Осу половины его оставшейся шерсти. Рана эльфа не затянулась — её «запечатали». Живым, дышащим рубцом из плоти, похожим на гигантский кровавый пузырь. Сквозь полупрозрачную плёнку можно было разглядеть внутренние ткани, которые срослись в неровные, похожие на оплавленный воск наплывы. Темные нити сосудов были грубо запаяны. Вены и артерии небрежно склеены. По краям торчали обугленные обломки ребер. Но самое страшное в этой незавершенной, противоестественной конструкции было то, что она работала. Посреди мешанины из крови, плоти и осколков костей настойчиво пульсировал уродливый мышечный мешок сердца. Лорил совершила невозможное... немыслимое и нечто отвратительное. И этого все равно было недостаточно. — Ты лучше меня знаешь, что это лишь начало — очень осторожно начал Ос. Ему предстояло озвучить очевидные, но очень жестокие истины. И он не был уверен, что его сестра готова была их принять. — Уйдут дни только на заживление. Недели на восстановление. Не меньше месяца пройдет, прежде чем он осилит переход до ближайшего города. Если вообще когда-либо осилит. Мы не можем остаться и выхаживать его тут. Мы просто умрем от голода и холода. — Я знаю — с неожиданной легкостью согласилась она, размазывая слезы по грязным щекам. — Поэтому ты должен пойти и привести помощь. На первый взгляд предложение показалось даже логичным. Но в следующий миг его воображение нарисовало десятки вариаций ужасных событий, которые обязательно произойдут, стоит им только разделиться. — Это исключено! — бескомпромиссно отрезал каджит, напуганный своими же видениями. — Всё, вставай, пошли отсюда! Ради её же блага - пора было это заканчивать. Ос схватил свою помешанную сестрицу за локоть и попытался поставить на ноги, но она грубо вырвалась из его хватки. — Лорил! Во имя Девяти! Мне тебя что, на руках отсюда выносить!? Это же безумие! После всего, что он сделал - он того не стоит! — А что он сделал, кроме того, что пытался выжить? Ос начал загибать пальцы. — Избил меня, угрожал нам обоим убийством, приставил меч к твоему горлу, собирался похитить тебя и увезти в Хай Рок... — Ты видел, в каком он при этом был состоянии? — Я видел, что он действовал так, как будто не раз поступал так и раньше. Он - подонок! Это очевидно! — Хорошо, допустим. Пусть он подонок. И что теперь, — бросить его здесь едва живого и просто забыть об этом? Посмотри вокруг! Здесь нет никого, кроме нас. Он умрет, если мы ему не поможем. Неужели его, — да чья угодно! — жизнь не стоит наших с тобой временных неудобств? Ос знал, что был прав. Но тогда почему он вдруг почувствовал себя полным говнюком? — Дело не в неудобстве. Драурги... — Уверена, что на этот шум сбежались все, кто только мог. Здесь пусто. Девушка подтянула колени к груди и, уткнувшись в них подбородком, долго размышляла о чем-то, глядя на неподвижное лицо мера. — Он думал, что я заодно с ним - с дреморой... — на последнем слове её голос сорвался на шёпот, будто одно только упоминание демона могло призвать того обратно. — Он был здесь не по своей воле и делал то, что делал, не потому, что хотел. Его пытали, пленили какой-то безумной магией и в итоге убили... Из-за меня. Она подняла глаза на Оса. Такой отчаянной мольбы он не видел в них никогда. — Пойми, Джи, я не могу допустить, чтобы ещё кто-то погиб по моей вине. Я просто не смогу с этим жить. Пожалуйста, помоги мне. Лорил... Её святейшество - Лорил... Грехов целого Нирна оказалось для неё недостаточно — теперь она несёт ответственность и за всех демонов Обливиона. Взять бы и вытрясти из неё эту дурь, да рука не поднималась. Потому что где-то в глубине души Ос и сам испытывал нечто похожее. Нет, не вину — скорее, чувство, будто из него выскребли все нутро, оставив лишь одну пустую оболочку. Все это время они были как ничтожные песчинки, которых затянуло в круговорот чужих битв, чужих ритуалов и чужих смертей. Они столкнулись здесь не только с драургами, демонами и зачарованными безумцами, но и со всем худшим, трусливым и жалким, что было в них самих. И вот он - их единственный, искалеченный, чуть живой шанс. Последняя возможность уйти отсюда не полностью уничтоженными. Ещё раз взвесив в своей голове все грядущие "временные неудобства", Ос почувствовал, что готов уступить. Но сперва он обязан был удостовериться, что она действительно понимает, о чем просит. — Ближайшее поселение в двух днях пути отсюда. Я вернусь через четыре. В лучшем случае. Четыре дня одиночества, тьмы и могильного холода. — Постарайся не задерживаться. Прежде чем уйти, необходимо было сделать ещё несколько вещей. Первым делом Ос отправился в примыкающее помещение и извлек из-под останков драургов тела Халдира, Руана, Джорджины и Сауры. Они с ним не были близкими друзьями, но мысль о том, чтобы оставить их лежать среди нечисти, была невыносима. Он оттащил их в пустой коридор, после чего забрал их плащи и сумки с припасами. Еду и воду они разделили с Лорил, в плащи укутали мера, чтобы тот не околел. — Точно? — ещё раз спросил он перед самым уходом. — Да — тихо, но уверенно ответила она. Они обнялись, и каджит отправился в путь. Стояла середина лета — месяц Высокого Солнца, а это означало, что на Белый Берег иногда спускалась оттепель. Переход Оса, к несчастью, попал именно на эти редкие дни, и продвигаться ему пришлось по рыхлой и мокрой снежной каше. Он шёл так быстро, как только мог, молясь о том, чтобы не сбиться с курса или не угодить в пасть ледяному троллю. Полноценные перерывы на сон или еду были непозволительной роскошью. Лишь опасное количество зелий выносливости сохраняло его силы идти дальше. К середине третьего дня он, до нитки промокший, замёрзший и простуженный, добрался до маленькой деревушки под названием Медвежья Глушь. Но едва местные жители услышали от него слова «нордские руины», «драугры» и «тяжело раненный», как тут же отказались участвовать в этой подозрительной авантюре. Однако лошадь ему дали. Следующие сутки ушли на поездку верхом до Данстара. Ещё почти день — чтобы арендовать там сани, закупить припасы и найти наёмников. Наемников в городе не оказалось, но, к величайшей удаче, с ним согласились отправиться два местных норда, — не просыхавших, зато сильных и бесстрашных. Почти весь обратный путь до руин он проспал в санях под грудой шерстяных одеял. Вернуться к Лорил у него получилось только спустя семь с половиной дней.

***

Шипение заливающей огонь жидкости вырвало Оса из тягостных воспоминаний. Его зелье бурлило в кастрюле, извергая за края потоки черной густой пены. Каджит выругался и спешно погасил горелку. Теперь точно испорчено. Обмотав руку куском ткани, он снял кастрюлю с держателя и вылил её содержимое в ведро с отходами. Затем, словно без сил, рухнул на табурет. Алхимик обвел взглядом свое маленькое убежище. Все вокруг было заставлено плодами его недельной работы. Зелья всевозможного назначения были разлиты во все, что ни попадя - графины, кувшины, но в основном в старые бутылки из-под вина или бренди. Он едва ли мог вспомнить, куда что заливал. Ни использовать, ни продать - бессмысленная трата времени. Такая же бессмысленная, как и спасение альтмера. Тот до сих пор не очнулся. Прежде чем исчерпать свой ресурс, Лорил успела полностью закрыть его рану тканями и даже худо-бедно восстановить утраченные кости. Так что теперь она выглядела поприличнее — снаружи всего лишь как большой ожог. Но, несмотря на все их жертвы, старания, полноценный уход и, наверное, уже с десяток экспериментальных микстур для возвращения ментальных способностей, сознание эльфа не желало пробуждаться в этом изуродованном изнутри теле. И надежды на то, что это когда-либо произойдет, таяли с каждым днем. Всё шло к тому, что их с Лорил искупление превращалось в проклятие, бремя которого им предстоит нести до конца своей или его, вырванной у смерти, жизни. Ос со вздохом встал. Нагрел ведро воды, взял несколько новых комбинаций целительных микстур и отправился наверх - в комнату к "своему проклятию". Сегодня была его очередь.