Стечение обстоятельств или «Как принять свою судьбу. Для чайников»

Работа все копилась, как и непроверенные тетради на столе у Аллена, но ни Тики, ни Аллен не жаловались, они просто продолжали оба вкалывать. Да тут ещё выяснилось, что у Уолкера в школе один из классных руководителей отказался от класса, так что приказали бедняжке Аллену взять учеников. Чтобы познакомиться с родителями, он решил устроить собрание прямо на следующий день после принятия классного руководства. Не был этому рад никто, в первую очередь потому, что по школе кто-то пустил слух о том, что Аллен - чуть ли не шлюха, которая облажалась настолько, что залетела даже не единожды. Всем известно, что омеги - самая малочисленная группа людей, так что во всей школе их представителем был только Аллен. Прямо везение. Среди коллег никто искренне его не любил, но все старались быть любезными, скорее всего из соображений хорошего примера ученикам. Младшеклассники и вправду сдружились с учителем-омегой, остальные же презирали его и распускали омерзительные слухи, которые передавали родителям в виде чистой монеты. Так что неудивительно, что сумасшедшие мамаши охали и ахали, мол, как это может быть, чтобы родная кровиночка училась у шлюхи, не имеющей никакого стыда. Сначала Аллен изо всех сил пытался подружиться с ребятами и показать, что не такой он и плохой, но потом, когда они стали распускать слухи, совсем отчаялся и постепенно замкнулся в себе. Да, он стал по-страшному язвить, но остался таким же добрым, оценки из-за своей неприязни не снижал и общался со всеми достаточно вежливо, если не заденут своими идиотскими подколами. После собрания, которое так добросовестно подготовил Уолкер, почти половина мамочек понеслась к директору просить другого классного руководителя, на что было сказано, что, да, я тоже его ненавижу от всего сердца, но это единственный учитель, у которого нет классного руководства. Точнее, не единственный, а единственный, кто согласился взять класс. Пришлось этим мамочкам смириться. К Диме, Илье и Нане, несмотря на то, что Аллен их мать, все относились на удивление хорошо. Ребята сразу зарекомендовали себя, как примерных учеников, никогда в помощи не отказывали, и постепенно дети в школе сдружились с ними. Тики, как и обещал, забирал старшую троицу из школы и с ними дождался Аллена с работы. Дима, конечно же, возмутился, ведь он не маленький, чтобы его после школы забирать, однако, перестал упрямиться, когда узнал про ситуацию с Лави. Дима с Ильей помнили дядю Лави очень добрым мужчиной, которого полюбили и надеялись, что он будет так же любить мамочку и они будут жить счастливо. А потом он ушёл, и ребята очень разозлились, потому что Аллен тогда очень много плакал. Даже когда они были маленькими, они подозревали, что мама плакал так много из-за дяди Лави. Как и предполагал Аллен, Дима с Ильей вызвались помогать Тики защищать Нанку, чему Микк был очень рад. Он даже пообещал научить их драться, когда все уляжется и, может быть, даже научить их стрелять. Через неделю такого контроля Дима предложил забрать двойняшек из садика пораньше и погулять всем вместе. Погода стояла прекрасная, несмотря на первые числа декабря. Снег накануне стаял, на небе не было ни облачка, солнце светило ярко. Неа отпустил двойняшек, и они пошли гулять. Парк находился недалеко от дома, правда Тики опасался переходить такой оравой через дорогу, но это им удалось с помощью Димы и Ильи, которые взяли Диану и Юки на руки. По дороге Юки нашёл все еще красивый кленовый лист и подобрал его. Тики подумал, что не стоит отказывать ему в таком капризе и ничего не сказал. Обделенная вниманием Нана решила им завладеть. Девочка подходила к Тики, который следил за двойняшками, рассказывала о техниках пения, о том, как правильно поставить голос, о том, что они проходили сегодня в школе. Микк старался ее внимательно слушать, но так же внимательно он следил за младшими детьми. Тут же выяснилось, что Нана очень ждёт, когда у нее в классе начнут преподавать физику, потому что мама так интересно рассказывает, что Нана очень полюбила эту науку. – Аллен правда добрый, да? – спрашивал Тики, когда эта триада закончилась. – Он и правда вас любит и он хорошая мать. – Угу... Он всегда помогает нам всем с домашним заданием, всегда читает нам разные книжки... По крайней мере, старается. Он в последнее время все чаще закрывается в кабинете и просит читать Диму. Я думала, ты знаешь, что с ним случилось. Поэтому ты забираешь нас из школы, да? Тики кивнул. Они уже добрались до парка и сейчас шли по аллее под тенью деревьев. На небе, которое было ослепительно синим ещё несколько минут назад, стали образовываться облака, а потом начался снегопад. Снежинки мягко падали на ветки вековых деревьев, на землю, укутывая ее покрывалом, тут же таяли, прикоснувшись к рукам Тики, двойняшек, Наны или Димы с Ильёй. И все они улыбались, радуясь белому снегу. Вскоре снегопад усилился, старший Уолкер одел Юки и Диане на головы капюшоны, а Тики решил, что пора идти домой, как бы в бурю не попали. Они шли домой тем же путем, Нана рассказывала все, что она знает о снеге, а Микк добавлял своих знаний, но не забывал следить за малышами. Потихоньку вечерело, хотя времени было от силы пять вечера. Дима с Ильёй что-то бурно обсуждали в области компьютерных игр, Юки хвастался Диане своим листом, который нашел по дороге в сквер, а Нана сделала все, чтобы полностью завладеть вниманием Тики. Диана заинтересовалась одним кустом, где по ее мнению, должны быть красивые листики, ведь - это было слишком очевидно -ей тоже очень хотелось красивый кленовый лист, как у брата, и все равно, что уже декабрь и таких листьев днём с огнем не сыщешь. Дима бросил мимолётный взгляд на дорогу, на Юки. – Тики! – Юки выбежал на дорогу, а Дима только и мог сделать, что стоять, как вкопанный и позвать Тики на помощь. Тот очень быстро отреагировал, хотя и не успел схватить мальчика до того, как он выбежал на дорогу. Когда оцепенение с Димы спало, он увидел, что Диана побежала спасать брата, и успел схватить ее прежде. Нана и Илья стояли бледные, как полотно и не могли сделать ни шагу. Тики заметил машину, которая ехала на полном ходу прямо на него с Юки, и понял, что ни отбежать он не успеет: слишком быстро едет автомобиль, ни автомобилист – затормозить по той же причине. Микк лишь обнял мальчика, стараясь как можно больше скрыть его от удара и повернулся спиной к машине. Водитель со всей силой ударил по тормозам, его унесло в занос, однако он очень сильно ударил Тики с Юки. Пролетели они метров десять. Илья стоял с открытым ртом и явно не мог понять, что произошло, зато Дима держал на руках плачущую Диану и пытался её успокоить. Пока он доставал телефон, чтоб вызвать скорую, этот лихач уехал. Дима номера не запомнил. - Диана, солнышко, все хорошо, сейчас мы вызовем скорую помощь и дядю Тики с Юки увезут в больницу. Там их вылечат, - пытался успокоить Дима сестру, а потом на повышенных тонах обратился к Илье. - Илья! Что ты стоишь столбом? Позвони хотя бы маме. Ну что ты стоишь? - обращаясь к брату, Дима с Дианой на руках поспешил к Тики, так как услышал знакомый плач. Илья, наконец, ожил и стал лихорадочно дрожащими руками звонить Аллену. – Дима... – наконец ожила Нана. – Что происходит?.. Это же все шутка, да? Тики сейчас встанет и мы все вместе пойдем домой, да? Пусти меня домой... – она тоже тихо плакала и всхлипывала. Однако, это, увы, не было шуткой. Тики крепко обнимал Юки, был без сознания и весь в крови. Юки вылез из его объятий и побежал к Диме, который вызывал скорую. Пока он это делал, прижимал братишку к себе и с удивлением отмечал, что на нем нет ни царапины. - Нана, солнышко мое... – он отвечал сестре, пока в телефоне шли гудки, достал свои ключи, вручил их Нане. – Вот, можешь идти домой, но только позвони мне, когда дойдешь, хорошо? – он на прощание обнял ее, и девочка, кивнув, ушла. Наконец ответила скорая. – Да, улица Циолковского, произошла авария. Сбили мужчину, лет тридцати пяти, Тики Микк, весь в крови, наверное много переломов и что-то с головой, и мальчика, три года и девять месяцев, Юки Уолкер. Я Дмитрий, я его старший брат... Угу... Я понял, ждём, спасибо... К нему приближался Илья на ватных ногах, который матери, скорее всего, так и не позвонил. Он упал на колени перед Димой и тоже стал рыдать. - Илья, все хорошо, ну ты чего? - Дима так же ласково успокаивал Илью, как и двойняшек. После этого он позвонил в полицию, сообщил об аварии. Какой-то добрый полицейский согласился приехать к ним и дождаться скорую вместе. Выполнив свой долг так, как считал верным, Дима осел на асфальт. Мимо проходили люди, но ни они его, ни он их не замечал. Всем было все равно, и от этого даже как-то спокойно. Странные ощущения, но парня это устраивало: нервы явно закончились, а нужно ещё дождаться скорую и полицию. Минуты как-то подозрительно медленно текли, Нана позвонила – разумеется, по ощущениям Димы – только минут через двадцать. Он облегчённо выдохнул, когда услышал голос сестры из дома, убедился, что с ней все хорошо. В тот же момент приехал полицейский. - Дмитрий, правильно, да? - полицейский присел перед ним после того, как окружил место ДТП полосатой лентой. - Да, спасибо, что приехали. Я вам очень признателен. - Ну, что ты. Ты смелый мальчик, сообразил, что делать в подобной ситуации, не испугался и не растерялся, молодец, но, боюсь, тебе придётся проехать со мной в отделение и дать показания. Мальчик этого заявления испугался. Его самообладание заканчивалось. Он, сидя на асфальте перед Тики, совсем не боялся того, что его тоже могут сбить, однако очень боялся бросить братьев и сестру. Диана тоже не хотела, чтобы Дима уезжал, она прижалась к нему сильнее, могла чувствовать, как руки брата дрожат. - Нет, - он замотал головой, - я не могу их бросить, я ещё не звонил маме. Пожалуйста, можно я дождусь маму и скорую, а потом сделаю то, что вы хотите. - Хорошо, тогда звони маме. Дима набрал номер Аллена. Скорее всего, у него ещё урок, но он должен ему позвонить. - Алло, привет, Дима. Что случилось? - у Аллена был ласковый голос, добрый, но Дима понял, что он отвлекает маму от работы. Напряжение последних нескольких минут все же сломило, он стал тихо всхлипывать. - Мама.... Мы... Решили п-погулять... - всхлип, - Юки... Подобрал листочек... - новый всхлип, граничащий с рыданием. - А его на дорогу сдуло... Листик... Юки... Мама, прости меня... Юки побежал за листом. Тики - за ним... - полицейский гладил Диму по спине, стараясь успокоить. Илья с Дианой и Юки уже успокоились и тяжело дышали. Наконец приехала скорая, Тики уложили на носилки, Дима и остальные поехали с врачами в больницу. Дима продолжал. - Мама, их машина сбила... Тики весь в крови, но на Юки нет ни царапины. Мама, Тики спас его... Я вызвал скорую и полицию... Мы едем в больницу... - Дима, солнышко, успокойся... - Аллен говорил ласково, но было слышно, что его голос дрожал. - Ты не виноват... Не надо просить прощения... Ты умница, вызвал скорую. Я закончу работу и приеду к вам, только напиши в какую больницу вы едете. Все хорошо, солнышко моё, ты молодец. Я горжусь тобой... - Угу... Пока, мам, прости, что отвлекаю... - Пока. Потерпи немного, хорошо? Я скоро приеду - даже через телефонную трубку было слышно, как Аллен ласково улыбался, он правда Диму не винил. Аллен приехал поздно вечером, когда Тики смыли кровь, обработали переломы. У него были сломаны рука и нога, от болевого шока он долго пробыл без сознания, но к приезду Аллена очухался. Он сидел рядом с ним на стуле, держал его руку и старался скрыть то, что он плакал. На диване в палате спали на старших детях двойняшки. Аллен укрыл их своим пальто. - Привет, Аллен, - Тики хрипло дышал: рёбра были повреждены. - Прости, что так получилось... Как Юки? Прости, не уберег... - Он в порядке, Тики, на нем нет и царапины, ты его спас... - на его лице расцвела ласковая улыбка, полная благодарности. - Спасибо... Тики улыбнулся в ответ. Пришла медсестра, осмотрела его ещё раз, записала в свой блокнот измерения и ушла, не проронив ни слова. Это было настолько смешно и нелепо, что они оба стали смеяться, правда Тики быстро закашлял, а Аллен погрустнел. - Что случилось? - Тики наконец откашлялся. – М? А, нет, прости, ничего... Я просто устал... Я думал обо всем... На самом деле, я так и не пришел к соглашению со своей психикой, я до сих пор не могу впустить тебя, как моего партнера, – как только он это сказал у обоих заболела голова, причем не так как раньше: боль многократно усилилась. Аллен все же не выдержал, он положил голову в нему на кровать и тихо заплакал, такую боль ему было сложно выдержать. Что уж говорить про Тики. Он свернулся в клубочек, стиснул зубы и очень старался не прикусить что-нибудь до крови. Аллен позвал медсестру, им обоим дали обезболивающее. Микк расслабился, но очень расстроился. Он посчитал нужным сдаться: если Аллен не может или не хочет его принять – тот не будет настаивать. Да, любовь просто так не испарится, но ничего, как-нибудь разберётся. – Аллен, – Тики решил эти мысли ему озвучить прямо сейчас, – давай разорвем наши отношения. Мне надоело тебя уговаривать, не хочешь – не надо. Я выпишусь из больницы и исчезну. Идёт? Нам обоим будет легче так жить. Найдешь себе кого-нибудь другого, а про меня забудешь. – Идёт. Дети проснутся, я их заберу и тоже исчезну из твоей жизни. Так будет нам обоим проще, – он стёр слезы и сел к детям. Он чем-то там занимался (Тики было не очень интересно) и делал вид, будто они не знают друг друга. И правда, когда ребята проснулись, Аллен забрал их домой. Уже ночью, когда Нана и двойняшки спали, он объяснил Диме с Ильёй, почему он с Тики больше не может видеться. От этих новостей было грустно всем троим, однако когда Аллен закончил, троица ушла спать. *** Знаете это чувство, когда человек хочет сбежать от ответственности и от боли? Так вот, Аллен знает. Ведь он сам так поступил. Он больше не хотел кому-либо принадлежать, даже Тики, который был очень соблазнительной парой. Тики, на самом-то деле, был лучше других его партнёров, хотя такая уверенность Аллену чужда. Они знакомы всего несколько месяцев, а с теми он был знаком годами, и все же у Тики перед ними была в сознании Уолкера огромная фора. Подсознательно он понимал, что можно ему доверять, что он от них отличается, ведь он за все то время, пока они знакомы, не поимел его. Хотя Тики сам признавался, что хочет так сделать. Но эта боязнь того, что этот шикарный план провалится, что Тики рано или поздно его предаст, не давала Аллену уверенности в нем. Был только страх. И договоренность о том, что больше никто из них не станет лезть в чужое пространство. Аллен исправно следовал этому контракту, не навестил Тики ни разу в больнице, искренне старался его забыть. Не получалось. Тики преследовал Аллена и в прекрасных нежных снах, и в кошмарах. По сути, Аллен не очень-то хотел изолировать себя от Тики, он боялся стать с ним парой. Друзьями быть можно. Но сам Микк, видимо, так не считал, раз придумал подобное соглашение. Голова, кстати, не перестала болеть. Аллен сидел на обезболивающих, ел их, как конфеты. У Тики дела тоже шли не безоблачно, но вполне сносно. Уже дома, когда его наконец выписали, он смог полностью расслабиться, а боли почему-то прошли. Наверное, Аллен все это отпустил. Все было немного проще. На горизонте маячил Неа, заменил ему маму, папу, да и Тики. Неа обнаглел настолько, что затащил Аллена в койку. Поразительный факт: трахаться с другом-омегой не так плохо, хотя был громадный минус. Они оба могли залететь по-случайности друг от друга. Хотя минусом это не было из-за презервативов. Они оба не хотели детей, своих хватало. Неа Аллена не кусал, все было по обоюдному соглашению, так что такие мелочи не требовались. Кстати, Аллен перестал пить таблетки, чтобы скрыть течку. У него же был друг, который примчит по первому зову. Собственно, так и происходило: во время течки (не важно у кого она была) они запирались в комнате (у Аллена или у Неа дома, в зависимости от того, у кого течка, и кто к кому приходил) и трахались там целую неделю без остановки. Благо цикл у них разный. Как-то пришел к Аллену Неа после работы, но (удивительно!) не чтобы поиметь его. У него в детском садике появилась девочка с татуировками. Они обсудили это, но решили в подробности у матушки не вдаваться. А на следующее утро – это было воскресенье – когда Аллен готовил завтрак, с ним разговаривал телевизор. Это были новости. – В последнее время все больше рождается детей с татуировками, – Аллен очень удивился, положил нож и сел смотреть новости. – В настоящее время таких детей около полутора тысяч в возрасте от нуля до пяти лет. Татуировки чаще всего появляются на руках, реже на ногах. Только у трёх процентов детей татуировка на шее. За пять лет изучения таких детей ученые поняли, что это не просто татуировка. Лиза, самая старшая и первая рождённая среди этих детей признавалась, что всю свою жизнь она чувствовала притяжение к какому-то человеку. Напомним, что ей в этом году исполнилось четырнадцать. Наконец, Лиза в этом году нашла человека, к которому ее так притягивало. Послушаем ее лично, – на экране появилась девочка возраста Димы или Ильи. – Здравствуйте. Да, я всю жизнь ощущала это притяжение к кому-то, – она взяла на руки девочку. – Это Софья, можно сказать, что это ее я искала. У нас одинаковые татуировки. Наверное, никто, кроме таких как мы не поймет эту нежность и спокойствие возле человека с такой же татуировкой. Не знаю, почему так происходит, но мне кажется, что это что-то вроде истинности, только видоизмененной. Девочка исчезла, репортёр ее поблагодарил и снова заговорили об учёных. – Таких детей, как Лиза и Софья много. Таких пар становится больше. Явление новое, учёные толком не могут сказать, что это. По примеру Лизы и Софьи умы нашей страны дали название таким людям: соулмейт. По-простому – это родственная душа. Человек, с такой же татуировкой, что и у вас. Рядом с таким человеком испытываешь такое спокойствие и нежность, будто ты знал его всегда. На этом сюжет про необычных детей закончился. Неа, скорее всего видел этот сюжет, такая уверенность была почему-то. Хотя Аллен прекрасно понимал, что они точно не соулмейты. Зато Аллен не знал, видел ли сегодняшние новости Тики. Он не думал об этом. Тики заменил Неа. Человек, к которому было больше доверия. Тики, однако, видел. Прошло уже много дней, его давно уже выписали. Голова перестала болеть, а Лави с Линали задержали. В общем, было скучно. Чтобы развлечься, снимал мальчиков на ночь, а после жаркой ночи обязательно что-то выпивал. Личная жизнь неумолимо шла под откос, он все ещё любил Аллена и не мог завести пару. Перебивался партнёрами на одну ночь. Вот он – человек, носящий гордое звание следователя. Смех, да и только.