Стечение обстоятельств или «Как принять свою судьбу. Для чайников»

Тики продолжил морально и физически гнить. Мальчиков на ночь уже было мало. Хотелось одного вполне конкретного мальчика. А потом он вспоминал, что они прекратили отношения. И опять начинала болеть голова, но не от того, что сопротивлялся истинности, а от непролитых слез. Работа больше не была отдушиной, местом, куда можно сбежать от боли и проблем. Там был ад, учитывая милую привычку родственников стебать его по поводу отношений. Эти подколы, как правило, ограничивались высказываниями по типу: "Хей, Тики, ну как там Аллен поживает? Ах да, вы же расстались. Какая жалость...". Слава Богу, они могли больше не контактировать друг с другом. Иначе, как, наверное, было бы стыдно показаться Аллену на глаза с опухшими красными глазами. А они опухали от слез. Стыдно было признаться, но Тики еле терпел, чтобы сбежать домой и просто рыдать. Ну не мог он показать всему миру, что у него тоже есть чувства и что от тоже умеет плакать. Но даже дома плакать порой не получалось, отсюда и головные боли. Да, он просил братьев и сестру прекратить, но им было как-то по барабану. Единственной хорошей новостью стала Роад. Она была единственной из окружения Ноя, кто не гадил в душу. Она приходила иногда, подолгу разговаривала с ним, готовила ему частенько. Сестрёнка успокаивала Тики, но все было не так просто. Был ещё Неа. От кого, от кого, а от него он предательства не ждал. То, что Неа с Алленом трахаются, Тики понял ещё в первую встречу с Кемпбеллом. Он него пахло мальчишкой. В тот день Тики поздно пришел домой, под ночь, и совсем не ждал гостей. Неа, однако, вальяжно сидел на кухне и гонял чаи. – Будешь чай или кофе? – спросил тогда Неа. – Нет, спасибо. Что ты здесь делаешь? И почему от тебя несёт Алленом? – смотрит на него. Тики понял причину этого запаха. – Ты с ним спишь, не так ли, Неа? Думал, мы друзья... Ты, оказывается, не умеешь не брать то, что тебе не принадлежит. Аллен мой, а ты посмел тронуть его, скотина такая. - даже если Тики так разошелся, это еще не обозначало его победу. Очень сложно было выступать перед другом и говорить, какой он плохой, когда они порвали с Алленом. И все же, Тики не мог оставить этого просто так. Ревность, она такая... - Уходи, видеть тебя не хочу. – Какие мы злые... С чего это ты видеть меня не хочешь? С Алленом вы порвали, не забывай, а течка никуда не делась. Знаешь, он перестал пить таблетки и стал звать меня во время течки. Я делаю так же. И что самое интересное, ни я, ни он ничего и никому не должен. Только секс. – вздохнул. – Как классно не иметь ни с кем связи. Взять хоть тебя. Так сильно его любишь, а ничего поделать не можешь... Ты стал тряпкой, Тики. Ммм... Наверное, остальные стебут тебя двадцать четыре часа в сутки. Бедный Тики... Он горячая штучка в постели. Не расстраивайся, быть альфой – здорово, все киски и котики, считай, твои. А это всего лишь Аллен, один из многих, найдешь ему замену. – Неа расхаживал перед ним, соблазняя чужим запахом. – Неа, уходи, как друга прошу. Так весело меня доставать? Ты же все и так знаешь, не сыпь соль на раны. Щеголяешь тут с его запахом. Проваливай. Ты и так провинился, трахаясь с ним, так что не доводи до греха. Я знаю тебя. Ты не идиот. Уходи сейчас же. – Конечно, конечно, уже ухожу, – Неа встал и гордо ушел. Он направлялся к своему милому, маленькому многодетному любовнику, погано ухмыляясь. Что поделать, а он раскрыл свою маску перед Тики. По правде говоря, Неа не был святошей. Он мастерски скрывал свою гнусную сущность и частенько использовал Аллена в своих целях. Ну, как использовал, Уолкер искренне верил, что они друзья и охотно ему помогал. Кемпбелл имел обыкновение ночевать у него, скрываясь от настырных любовников и наоборот, приводил их, чтобы те отвязались, увидев Аллена и его детей, и отказались от Неа видя, что он должен помочь другу. Это было все вполне безобидно, Неа себя контролировал, так что Аллен не заподозрил лжи. Хотя бы потому что её не было, правда же? В общем, Аллен был для друга прикрытием, а сам Уолкер в нем души не чаял. Но что-то подсказывало Неа, что Аллен будет рядом с ним не всегда. Значит, надо его крепче привязать, а как? На ум приходила только беременность. Вот Кемпбелл уже позвонил в дверь дома Уолкера, а в голове уже созрел коварный план, как организовать беременность. Собственно, доли секунды ему хватило на то, чтобы вернуть себе маску белого и пушистого и мило улыбнуться Аллену, открывающему ему дверь. – Привет, Неа, заходи скорее, – хозяин дома искренне улыбался, впуская друга. Когда Неа прошел на кухню, тот приготовил чай и с печеньем и поставил все это на стол. – Чего так поздно? – Да, у Тики был. Знаешь, нам стоит прекратить наш секс во время течек. Тики любит тебя, а ты его, признайся наконец и себе, и ему. И все станет на свои места, – Неа проницательно смотрел на него с крошками в уголках губ. Выглядело это довольно забавно, так что Аллен не смог включить нужную эмоцию, а именно серьезность и настороженность, вовремя. Вместо этого он лишь рассмеялся. – С чего бы? – он протянул Кемпбеллу салфетку, и тот незамедлительно вытерся. – Тики сам меня бросил, я ему не очень-то и нужен. Был бы нужен – он меня не бросил и не стал бы врать. Так, ладно... – Аллен зевнул, а Неа улыбнулся. – Нам пора спать. Уходи, Неа. – Хорошо, ухожу, – он поцеловал Уолкера в щёчку. – Пока, радость. Я зайду за двойняшками завтра, сам их отведу. – Угу, – Аллен был мягко-расслабленый, нежный и очень уставший. Он закрыл за другом дверь и отправился спать. План, который должен был привязать к себе Аллена был до боли прост: после работы за ним идёт знакомый альфа, насилует его, а Неа, как лучший друг, всю беременность холит его и лелеит. Тики при этом не появляется, а Аллен начинает зависеть от Неа ещё больше. Кемпбелл в эту ночь ещё долго сидел на своей кухне и думал о многом. Среди прочих были вопросы: кто будет насильником и как давно Неа сошел с ума. И в этой безумной головушке появилась не менее безумная мысль: это будет сам Тики. Было, однако, много рисков. С одной стороны, если его не раскроют, то Тики до конца жизни отправится в черный список без права хоть на какое-то общение. А с другой стороны, если Неа выдаст свою натуру, то они только сплотятся и вероятность, что они станут с Микком парой увеличивается. Но все же игра стоит свеч, не так ли? Думать о чем-то ещё перед сном не хотелось, так что Неа ушел спать. В ту ночь ему снились прежние времена. Неа познакомился с Алленом, когда тот поступил в институт. Кемпбелл, в свою очередь, был на четвертом курсе. У них быстро зародилась дружба, Уолкер вскоре стал доверять ему больше всех. А потом что-то пошло не так. Да, Кемпбелл стал сходить с ума. В прямом смысле слова. Необоснованные вспышки гнева. Нежно-нейтральные чувства по отношению к парню с отметкой на лице перешли в нейтральные, как-то. Ну, Аллен был полезен, так что приходилось играть привязанность. Иногда, права очень редко, она была неподдельной. Кстати... Неа так уже делал. С беременностью. Когда Канда изнасиловал парня. В тот раз Неа был опьянён чувством...власти, что ли. Чувством собственности. Утром, Кемпбелл как и обещал, забрал двойняшек и отвел их в сад. В эту ночь он плохо спал и очень рано проснулся; на него вдруг нашла леность, а вчерашнее желание привязать к себе этого мальчишку исчезло. Хотя Неа планы свои меняет очень и очень редко (он был чрезвычайно целеустремлен), сейчас ему не хотелось заниматься его насилием. Да и так он уже делал, повторяться не хочется. Может, устроить облаву на него? Убивать Аллена он не хотел, его просто прельщала перспектива спасать его от убийц. Зевнув в своем рабочем кресле, он опять подумал, что ему слишком лень все это организовывать. Он точно псих, раз ведет себя так: две необоснованные вспышки несвойственных Неа чувств менее, чем за сутки. Почему-то вспомнился Вайзли. Этот альфа в прошлую его течку был так мил с ним: он зашел к Кемпбеллу на чай именно тогда, когда у омежки должна была начаться течка; Неа не успел его выпроводить. В итоге Вайзли так сладко пах, что они переспали. Когда это, интересно, Неа стал поклонником инцеста? Так вот, они переспали, а Вайзли напрочь игнорировал любые контрацептивы. Из этого следовал наиболее логичный вывод из данной ситуации: Неа залетел. Мудрость, кстати, был чертовски хорош в постели, так что не удивительно. Так что надо сегодня же отправляться в аптеку за тестом, и если Неа все просто выдумал, и он все же псих, то можно с чистой совестью устраивать на Аллена охоту. Неа дома вечером и с тестом в руках готов был рвать и метать: конечно, он залетел. Скотина Вайзли. Делать аборт очень не хотелось, но что поделать, детей он совсем не хотел, да ещё и от Мудрости. Хотя... Так, нет, никаких таких мыслей в сторону рождения ребенка. Надо сначала предъявить Вайзли, потом сделать аборт, а затем сходить к психиатру на всякий случай. Но это завтра, а сейчас спать. Завтра, какая удача, был выходной, так что можно было заняться всеми своими делами. Запись на аборт, к сожалению, была лишь на следующее воскресенье, психиатр тоже где-то в этом районе, а Вайзли, скотина такая, свалил из города. А предъявлять претензии надо лично. Вот он и побрел к Аллену. На улице, если присмотреться, стало очень много людей с татуировками. Сколько времени прошло с той новости про таких детей, месяц? Кажется, около того. А их уже пруд пруди. Этот мир слишком быстро эволюционирует, наверное, через пару десятков лет от альф, бет и омег ничего не останется. Аллен, на удивление, тоже об этом думал и причесывал Диану. Дима с Ильёй свалили гулять (ага, конечно), а Юки смотрел мультфильмы, завтракая. Аллен опять приготовил какую-то вкусняшку, даже угостил Неа. – О чем задумался, Аллен? – спросил Кемпбелл, когда тот заплел дочери косу и отпустил ее играть. Аллен сел рядом с другом, размешивая сахар в чашке с кофе. – О ком, если точнее. О Тики. Прошло уже много времени, я по идее должен его забыть, но... Даже во время секса с тобой я мысленно представляю, как бы сделал это он. Я дорожу тобой, как другом, но я устал. От одиночества, в основном. Не хватает опоры в жизни; уж прости, но ты мне просто друг, – он так и не прикоснулся к кофе, продолжая размешивать сахар. – Постоянно думаю о нем, – наконец он сделал небольшой глоток, – как будто сам не свой. Хочу построить с ним отношения. Хотя бы попробовать. – Я поддержу тебя, если ты решишься, – Неа сделал титаническое усилие, успокоился и натянул улыбку. Так, надо срочно к психиатру. Пока дело до убийства или чего похуже не дошло. – Мне кажется, у вас будут прекрасные дети. Как те, из новостей. – Ты про детей с татуировками? Было бы, наверное, неплохо, но я, кажется, не готов больше к детям. Слишком уж их и так много. Кстати, о детях. У меня хорошее обоняние, да и чутье. Ничего рассказать не хочешь? – Да уж, тебя не провести. Залетел я от Вайзли. Он пришел ко мне перед прошлой течкой. Надо бы аборт сделать... – Зачем? С ума сошел? Вырасти с ним этого ребенка, Неа. Мне кажется, все у вас будет хорошо, а тебе полезно будет несколько лет дома посидеть. Что по этому поводу говорит сам Вайзли? – допив кофе, Аллен помыл посуду и собрался гулять с двойняшками. Отвечать Неа пришлось уже громче, так как Уолкер ускакал их одевать. – Не знаю, я ему ещё не говорил. Сразу к тебе пошел. По-моему, духу у него не хватит взять на себя ответственность и растить со мной ребенка. А растить его одному, очевидно, тяжело. Я не такой сильный, – выбежали в прихожую и стали обучаться Юки с Дианой, – как некоторые, да и родителей не помню. Мне помочь некому, так что... – Ладно, я понял, – наконец вышел сам Уолкер и обулся. – Гулять с нами идешь? – Конечно, – следом за ними на улицу вышел Кемпбелл и Аллен закрыл дверь. Прошло уже около года с тех пор, как исчез Тики из жизни Аллена. Долгий год разгульной жизни и веселья с Неа. Ни Тики, ни Аллен не пытались друг с другом связаться, они были взрослыми людьми и сами так решили. Однако, как уже признался Аллен, все чаще его мысли возвращались к Микку. В конце концов, время, хоть и небольшое, проведенное с Тики было счастливым. Да, головные боли – это не предел мечтаний, но зато Аллен чувствовал себя живым. А Тики очень аккуратно пытался с ним сблизиться, помогал с детьми и спас его сына. Вечерами, когда было заняться настолько нечем, что Аллен позволял себе мысли о португальце, он думал о том, не забыл ли Микк Аллена, чем занят и как его здоровье. Думать о том, что Тики забыл его и приводит к себе незнакомых омег, совсем не хотелось. Эти мысли коробили и задевали за живое. Жгучая ревность к собственному воображению накатывала с головой, потом Аллен не мог долго заснуть. В такие вечера он все больше загонялся, отчаяние пожирало его изнутри, он не мог сдержать слез. Неа навещал его в основном во время течки, и в такие вечера его по очереди успокаивали дети. Как правило, он засыпал с кем-нибудь из них. За этот год к нему пару раз приезжали Мана с Кроссом. Аллен всегда был рад их видеть, рассказывал им обо всем произошедшем и извинялся за то, что так мало звонил. Оба они спрашивали про Тики: Мана больше имел в виду становление Тики зятем, а Кросса больше интересовало то, как Тики пьет. После таких заявлений он, разумеется, получал от Маны, но не очень сильно. Аллен не хотел их расстраивать, так что ничего не рассказывал.