4 Сон
27 августа 2016 г., 01:50
Нессу вывели из погреба под обе руки; Серласа, упирающегося, изрыгающего проклятия в сторону Килрана и Ултана, следом. Он был похож на раненного зверя, рычал, извивался, кричал в небо, и прошлый его образ стирался из памяти деревенских жителей тут же: бледнел и пропадал спокойный смиренный Серлас – миру являлся дикий чудовищный фомор.
– Оставь ее, не трогай! Балор заберет твою душу!
Несса обернулась к нему лишь раз – когда ее стянутые путами запястья привязывали к деревянному столбу в окружении сухих веток. В воздухе пахло гарью, скорым огнем и смертью.
Ему не следовало ругать кузнецового сына и поминать племена богини Дану, не теперь, когда ее, рыжеволосую, опутанную ведьминскими сплетнями, отправляли в последний путь. Несса вырвала из его груди свое обещание, и одно это должно было удержать его от попыток кинуться к столбу и закрыть ее собой.
Только Серлас рвался к ней всеми силами, пока Ултан не осадил его тяжелым кулаком по затылку. Мужчина согнулся пополам, выплевывая отборную ругань, и стих. В голове, оглушенной крепкой рукой Ултана, поплыл, сливаясь в единый голос, раздробленный окрик.
– Дни сольются в года в нескончаемой круговерти...
За пеленой из тумана и дыма раздавался детский плач, кричала Несса. В глазах Серласа щипало и жгло, а в груди ворочалась тьма, черная, как эта беззвездная ночь.
Когда подожгли костер, Несса не дернулась и рта не раскрыла. Все крики были в его голове.
– Ты дал слово, Серлас, не знать тебе больше смерти...
И наутро, когда все закончилось, костер потух и его пепелище разметало по стылому воздуху, точно рваный туман у речной заводи, он вернулся в покинутый всеми дом и встал у кровати, поникшим пустым взглядом наблюдая за спящей девочкой.
