Бискейн

Saiyaka - Daylight's End __________

Я просыпаюсь незадолго до прихода Мари от глухого стука и едва не падаю с кресла, на котором сплю (дабы не отрываться от исследований), когда кидаю взгляд на прозрачную стену. Бискейн аккуратно стучится, и его явно больше не смущает зеркальная поверхность, безэмоциональное лицо уставилось прямо на меня. Остается лишь поразиться его странной животной интуиции. Вот он открывает рот, будто хочет что-то сказать, но передумывает и забавно сворачивается в клубок прямо на полу. Почему-то его вид вызывает у меня смутное беспокойство, поэтому, опускаясь на колени у стенки, пытаюсь рассмотреть тритона. Плавники плотно сжаты, бока равномерно опускаются и поднимаются. Состояние отсюда определить сложно, но видно, какое тяжелое у него дыхание. Автоматически отмечаю это в блокноте и выхожу, осторожно приближаясь к Бискейну. Может быть, состав воды был не тот? Но в бассейн проведены трубы с морской водой, все должно было быть нормально. Другая версия – Бискейн обитал в другой местности, сюда он заплыл совершенно случайно. Магнитные бури, например. Это бы объяснило, почему он так просто попал в сеть. - Ты в порядке? Замолкаю, понимая, что звучит это глуповато. Да, так он и ответил. Фыркнув, он отворачивается от меня, всем видом выражая обиду. Да что же такое? Только сейчас чую смутный запах паленого и подскакиваю, с ужасом смотрю на погасший и слегка потрескивающий телевизор, тщательно облитый водой и явно посланный в свободное скольжение по полу чем-то мощным. Хвостом, например. - Ну и что ты наделал? Он вздергивает брови и смотрит на меня как… как кот Мари, полный чувства собственного достоинства после того, как стащил со стола рыбное филе. Говорят, кошки разумны. Может, и Бискейн находится на каком-то таком «кошачьем» уровне? Или ближе к дельфинам, которые почти что люди, только говорить не умеют. Говорить-говорить, что же я зациклился именно на этом. До сих пор не дает покоя его ротовой аппарат, приспособленный для речи? Я был бы гораздо спокойнее, если бы не это совершенно человеческое горло и нормальный подбородок. У неговорящей «рыбы» подбородка совсем не было бы, понимаете, куда клоню? Хотя с кем это я разговариваю. Совсем свихнулся от последних событий, чувствую себя на невидимой кафедре, откуда веду лекцию о своей находке. Но я отвлекся. За что телевизор постигла такая участь? Судя по реакции Бискейна, он увидел там что-то не совсем приятное, так что после осторожной реанимации техники я проверяю программу на этом канале, после определения причины внезапно испытывая сочувствие к тритону. Не слишком приятно смотреть передачу о ловле океанской крупной рыбы, это, наверное, как если бы мне включили особый кулинарный канал для каннибалов. С другой стороны, Бискейн проявил первые явно негативные эмоции, он понял, что происходит на экране. Останавливаюсь перед ним, все так же свернувшимся и недовольно надувшимся. Он никак не реагирует, разве что предупреждающе шевелит ушами. «Не лезь ко мне» - так можно было бы трактовать. - Я бы не стал тебя есть, - ничего умнее в голову пока не приходит. Бискейн чуть повернулся ко мне, оставаясь все так же равнодушным внешне, но успеваю заметить, как он прищурился. - Ты здесь в безопасности. Вот там… - показываю куда-то в окно. – Там тебя действительно могут съесть. Я защищаю тебя. Извини, что пришлось вытащить тебя из воды. И… - запинаюсь от его взгляда. Надменного и слегка скучающего, быстро же меняется настроение моего гостя. И вот сейчас он приподнялся на локтях и все так же безэмоционально и в упор смотрит на меня. «Давай, говори дальше свои глупости», - наверное, так мог бы сказать он. - Просто знай, что я друг. Он пожал плечами и начал покусывать когти на левой руке. Этот жест выглядит таким человеческим, что хочется смеяться. Наверняка скопировал из увиденного по телевизору. - Ну, скажи что-нибудь, а? Хоть что-нибудь ответь. Шумный вздох. Кажется, я его раздражаю. - Тогда кормить не буду, - бросаю, отворачиваясь, но не успеваю пройти и пары шагов, как мощный удар сносит меня с ног и отправляет к ближайшей стенке. От удара головой в глазах будто молнии сверкнули, с охом сжимаю ладонями голову и пытаюсь сфокусировать зрение, но зря – зрелище быстро ползущего к тебе тритона никого не оставит спокойным. Шорох чешуи о мокрый пол сливается в какую-то хищную мелодию. Пытаюсь вскочить на ноги, но лишь скольжу в луже. Черт, возможность нападения я каким-то образом упустил с самого начала. Как можно быть таким неосторожным? Но об этом уже поздно думать, когда ты в буквальном смысле зажат в угол. Пальцы сдавливают горло несильно, но ощутимо, чтобы когти оставили мелкие царапины. Лицо Бискейна приблизилось почти вплотную, в полутьме угла обнаруживаю, что его желтые глаза слегка светятся. Его дыхание ощущается особо четко – острый рыбный запах, смешанный с чем-то дурманяще-сладким. Спустя пару секунд отчетливо начинает тошнить, потому что я понимаю причины этого запаха и поведения. Хищник. Чего еще можно было ожидать от такого существа? Осознание того, что тебя вот-вот могут съесть, поразительно влияет на организм, потому что прежнее испуганное состояние проходит, и я выдерживаю взгляд Бискейна, хватаясь за его руку и пытаясь выбраться. Главное – не смотреть на плоские треугольные зубы, находящиеся в опасной близости от моего лица. Отпихиваюсь, но чешуя и кожа слишком скользкие. Главное – не прерывать зрительный контакт с хищником. Я же правильно помню? Уже придушенный, делаю последний рывок, и тут Бискейн сам меня отпускает, с непонятной эмоцией отряхивая ладони. Я бы назвал его улыбку торжествующей. «Съел? И кто тут главный?» - Ладно, еды ты точно не лишишься, - бормочу, прокашлявшись. Меня все еще бьет дрожь, ну и шуточки у Бискейна. Надеюсь, что действительно шуточки. Тритон склонил голову набок, будто раздумывая над ответом, открыл рот. - Стефано! В первый момент кажется, что это сказал он, но Бискейн сорвался с места и с тихим плеском скрылся в воде, лишь тонкий хвостовой плавник мелькнул над бортиком. - Стеф! – опять радостно крикнула Мари со стороны входа. – Я сдала! Перед тем, как встретить ее, проверяю нанесенный ущерб. Слизь на шее, воротнике, куртке. Запах специфичный, стоит признать, но Мари привыкла к моей работе, поэтому не должна удивиться. А вот получение царапин в мои ежедневные обязанности не входит, так что стоит полностью застегнуть воротник. Надеюсь, у Бискейна хватит ума сидеть в воде тихо. - Я защитилась, сегодня идем в кафе, - оповестила она меня, на ходу снимая тонкую ветровку и бросая на спинку стула. Обивка потемнела от мелких капель, видимо, снаружи моросит дождь. Это как же надо воодушевиться, чтобы поехать ко мне в такую погоду и даже без зонта, обычно Мари не выносит воды. - Извини, но я не могу, - отзываюсь, помедлив, и тут же выставляю перед собой руки, когда она пытается обнять. – Я грязный. Мари фырчит и коротко целует меня в губы, принюхивается. - Ты что, вместе с своими дельфинами рыбу ел? – щелкает по носу и отворачивается к своей сумке. – Я принесла тебе перекусить. А то ты скорее с голода здесь умрешь, чем отвлечешься от своих водоплавающих. Хотя ты уже умираешь, наверное, раз рыбу ешь. Все еще теплые бутерброды с жареным мясом. Господи, она идеальна. На мгновение даже забываю о том, что произошло за последние сутки, хотя агрессию все же игнорировать нельзя. - Жаль, что ты не идешь, там будет весь мой курс. Веселье, ну! Ты совсем запылился здесь, я надеялась, что хоть переезд тебя освежит. - Я катаюсь на катере, - задумчиво отвечаю, откусывая от бутерброда. - Я про то, что ты не выходишь на люди. Да мои одногруппники знают про тебя только по словам. Что за мифический жених такой? Будто выдуманный друг. Автоматически киваю. Если Бискейн и дальше будет себя так вести, то приближаться не стоит. Наблюдать из-за стены. Но как наладить контакт, если он так и не заговорит? - Надеюсь, ты поймаешь своих дельфинов хотя бы к выпускному, потому что я все же хочу нормально представить тебя друзьям. - Конечно. Может, достаточно вооружиться транквилизатором? Бискейн его вроде бы боится. Если вести себя осторожно… - Ты меня слушаешь? - М-м? – вздрагиваю от толчка в плечо. - У тебя синячища под глазами. Мало спал? – она почти сочувственно обнимает меня, не обращая внимания на слизь. – Бедняга. И далась тебе эта морока. - Мне это нравится. - Я постоянно боюсь, что ты утонешь, - пробурчала Мари. – Черт, я забыла про э… а это что? Ты в рыбе купался? – резко отстранившись, она оттягивает край блузки. – Можно переодеться? Я не могу ехать в таком. - Да, если найдешь по размеру, - киваю в сторону кабинета и только потом спохватываюсь, но она уже быстрым шагом направляется туда. Опережая ее, открываю дверь и первым делом бросаю взгляд на бассейн. Тишина. Надо бы закрыть туда дверь и задернуть штору, но Мари быстро заходит и методично исследует шкаф. - У тебя есть нормальные рубашки? В смысле не пахнущие рыбой или крабами. Отсюда видно только бледную поясницу и обтянутую черными джинсами попу – наклонившись, она решила поискать на нижних полках. Можно понять, на верхних у меня то, что еще не было в стирке, это можно определить минимум по запаху. Наверное, нелегко аквафобу жить с таким как я, но она не жалуется. Наоборот, даже подшучивает над этим. Говорю же, идеальна. Опираясь о стеклянную стену, миролюбиво наблюдаю за ней. - Застегнешь? – неторопливо подходит и обнимает за пояс, положив голову на плечо. Аккуратно застегиваю пуговицы рубашки, сейчас закончу, мы поцелуемся и она уйдет, все так же мирно и спокойно. Однако после верхней пуговицы Мари не отстраняется, а на мгновение стискивает крепче. - Кто там? - Где, «там»? - В бассейне. Надеюсь, ты не водишь сюда девушек? – ревниво отзывается она и, отпихнувшись, открывает дверь в акваторий, замирает на пороге, так что я натыкаюсь на нее, поторопившись следом. - Осторожно, - придерживаю Мари за плечи, но она нетерпеливо сбрасывает ладони. - Мне же интересно, Стеф. Если у тебя даже здесь есть друзья, то не все потеряно. Да-а, друзья. И как назло Бискейн именно сейчас решил представить свою великолепную персону новому человеку. Совершенно естественно вынырнул по пояс из воды, облокотившись о бортик, будто каждый день приходит и купается, деловито потянул за прядь волос, выжимая воду. Ни единого плавника, а в остатках естественного света из окон кожа кажется просто бледной, но не прозрачно-серой, как до этого. «Усатые» брови спрятаны под волосами, уши сложены и так плотно прижаты к голове, что напоминают скорее яркое украшение типа банданы. Плавники же прильнули к телу, но их трудно разглядеть, если не знаешь заранее. С трудом сдерживаю вздох облегчения, все же для тритона не все потеряно. Сейчас он как никогда похож на человека. Пугающе похож. - А… это кто, Стеф? – шепотом спросила меня и тут же шагнула к Бискейну, протягивая руку. – Здрасте. Вы знакомый Стефа? - Стой, - я поймал ее за рукав, встретив недоумевающий взгляд Мари и слегка возмущенный Бискейна, который уже протянул руку. Интересно, откуда он знает, что это приветствие. - Стеф? - Не надо подходить, - спохватившись, выпускаю ее. Это наверняка странно выглядело. – И он не говорит. - Нет. Говорит, - ее голос слегка растерян, замечаю, как неосознанным жестом она потирает уши. Только сейчас ощущаю слабый звон в ушах. Мари бледнеет, потом заливается румянцем, будто смутившись, отпихивает меня и твердым быстрым шагом идет к бассейну, из которого уже по пояс показался тритон, приветливо распахнувший объятия. Пальцы сомкнуты, так что не видно перепонок, однако рот растянут в улыбке, демонстрирующей множество острых зубов. Мари рассмеялась и ускорила шаг, звук в ушах стал совсем невыносимым, он сверлил барабанные перепонки и отдавался в самой голове. Едва ли соображая, что делать, хватаю широкое полотенце с крючка, накидываю на голову Мари и оттаскиваю в комнату, преодолевая рывки сопротивления. Где-то на пороге она прекращает дергаться и обмякает, а за спиной я слышу громкий плеск, показавшийся мне гневным. Усаживаю ее в кресло и осторожно снимаю полотенце с головы. Мари белая как мел. Беру ее за руку, чувствую дрожь. Да что там дрожь – мою невесту просто колотит. - Сте-еф, - наконец-то выдыхает она сквозь всхлипы, крепко обнимаю ее. - Тш-ш. Мари успокаивается только спустя пару минут, утыкается мне в плечо и ее голос внезапно становится озадаченным: - Мне было плохо? Почему я плачу? - Да, тебе было… эм, нехорошо, - невольно вспоминаю расслабленное и почти счастливое лицо Мари, когда она шла к столь ненавистной ей воде. - Интересно, почему, - глухо пробормотала она, вцепившись в меня. – Кстати, я диплом защитила, - в голосе появились бодрые нотки. - И теперь пойдешь в кафе? - Да, стоп, откуда ты знаешь? - Ну… Догадался. Произошедшее стоило переварить в одиночестве и наедине с журналом наблюдений. - Ты пойдешь? - Извини, я занят. - Ну вечно ты занят, - надувшись, пихает меня в плечо. – Мне надо умыться. Наверное, от волнения запоздало шибануло. Пока она возится в ванной, запираю дверь в акваторий и задергиваю штору. Вызываю для нее такси до кафе. Когда на улице стемнело, Мари уже уехала. Устало направляюсь в кабинет, потирая уши – теперь я хотя бы знаю причины этой преследовавшей последние сутки боли. Хотя сейчас боль смягчилась и стала привычной, просто легкий гул в голове. Но что же делать с внезапно обнаружившимся в моем бассейне хищником? - Стефано! М? Мари вернулась? Поворачиваю обратно к входу, наверняка она что-то забыла или выронила из сумочки. - Стеф! Нет, голос доносится с другой стороны. Будто в трансе иду в кабинет, отпираю дверь и захожу в залитый полумраком акваторий. Единственное яркое пятно – светящиеся желтоватые глаза. - Стеф! Стефан! Он смеется после каждого выкрика голосом Мари. Кажется, Бискейну очень весело. Как ни странно, перестаю испытывать гнев; на меня накатывает странное умиротворение. - Стефан! В растерянности замираю и закрываю глаза, слушая, как десятки голосов повторяют мое имя.