Останься со мной.

Отец был уже достаточно пьян — увидев Асю, попытался встать, но снова упал на диван. Ася почувствовала к нему острое отвращение. — Может, хватит пить? — поинтересовалась она, забирая почти пустую бутылку. Отец с неожиданной для него резвостью поднялся, выхватил у неё из рук бутылку и закричал: — Ты не знаешь, каково с этим жить! Ты никогда не теряла по-настоящему важных для тебя людей! — Я? — Ася горько усмехнулась, пытаясь не обращать внимание на колотящееся внутри сердце. — Да, пожалуй… Только если ты собираешься здесь каждый вечер упиваться жалостью к себе и своему прошлому — можешь убираться прямо сейчас. Отец залпом допил бутылку и запричитал, пьяно хлопая глазами: — Как же ты похожа на свою мать… Асе показалось, будто её вываляли в грязи — так унизительно звучали эти слова. Она села на край дивана и холодно сказала, глядя прямо ему в глаза: — Я никогда, никогда не была на неё похожа. И это то немногое, чем я могу гордиться. Дима стоял, прислонившись спиной к стене, и разглядывал кольцо. Тяжёлая камера висела у него на плече. Отчего-то помочь Асе он сейчас желал так же сильно, как раньше желал обойти стороной. Отчего-то просто хотелось увидеть на лице этой девушки улыбку… Ася появилась через пять минут — измождённая, бледная, с тёмными кругами под глазами. Дима окликнул два раза, прежде чем она отозвалась. — Ты вчера камеру забыла, — сказал он, подавая девушке камеру, которую она по рассеянности едва не уронила.- И кольцо, — от последнего девушка отступилась, словно оно было сделано из огня. — Я не хочу ничего больше знать. Убери его, — пробормотала она. Дима схватил её за плечи и несколько раз потряс, приводя в чувство: — Да не нужно ничего узнавать! — едва не закричал он. — Я всё узнал сам! Я хочу помочь тебе, а для этого ты…ты должна помочь ей. Девушке, которая умирала в мучениях и даже после смерти не может освободиться — неужели тебе не жаль?.. — он посмотрел на неё так, что Ася, не выдержав, отвернулась. Отвернулась и пробормотала, не глядя на него: — Мне нужно работать. День тянулся невероятно медленно. Диме было трудно сосредоточиться, и результаты его оставляли желать лучшего. Выйдя наконец на улицу, он увидел Асю. Она подбежала к нему и на одном дыхании выпалила: — Давай ей поможем. Я хочу, чтобы это поскорее закончилось. Через полчаса они уже сидели у него дома, в небольшом зале, и Дима пытался объяснить, как выгляди здание, в котором умерла владелица кольца. — Оно всё разрушено внутри, там пусто. Оно каменное и без окон. Там много комнат, каждая снаружи закрывается на тяжёлый засов. Ну? — Дима с надеждой смотрел на неё. Ася изо всех сил напрягала память, но вспомнить так ничего и не смогла Она часто лазила по заброшенным домам, но этот… Этого среди них не было точно. — Там рядом железная дорога, — не сдавался Дима. — Заросшие на два метра травой рельсы — ей лет сто никто не пользовался. — Ну вообще… — Ася грызла колпачок ручки, что Диму дико бесило, но он держался, — папа рассказывал про завод, который строили рядом с железной дорогой. Его закрыли потом из-за убытков — далеко, шум постоянный… — Ну, а железная дорога? — Диме наконец удалось отобрать у Аси ручку, и он с видом победителя забросил её за диван. — Да не помню я, где это, — отмахнулась Ася. — Это давно было, да и папа не рассказывал, зная мою любовь к заброшенным зданиям. — Ладно, — проворчал Дима, поднимаясь. — Надеюсь, интернет окажется более информированным. Статью о заброшенном заводе они нашли достаточно быстро — место действительно оказалось настолько непривлекательным для туристов и любопытных зевак, что заросло высокой травой. У Аси заблестели глаза — она совсем, казалось, забыла про грусть и усталость, тормошила Диму, задавая один и тот же вопрос: — Ну поехали, поехали. Поедем? Он бросил короткий взгляд на часы — шёл четвёртый час ночи. Усталость прошедших дней давала о себе знать — глаза буквально закрывались. — Я совершенно выдохся, — признался он. И добавил, заметив её разом погрустневший взгляд: — Тебе тоже не мешало бы отдохнуть — Я не могу… Я не выдержу, — покачала она головой. Дима минуту помолчал. Затем легко, будто она была не тяжелее пёрышка, перекинул Асю через плечо и понёс прямиком в машину. Она обиженно сопела всю дорогу, глядя в окно. — Так будет лучше, — сказал Дима, останавливаясь у её подъезда. — Завтра воскресенье, выходной — будет проще. — Ладно, — легко согласилась Ася. — Давай завтра. И…спасибо, что ты рядом, — сказала она прежде, чем выйти из машины. Отец был на кухне и в своём весёлом фартуке помешивал что-то в сковороде. Он был гладко выбрит, и нигде не наблюдалось ни пустых, ни наполовину полных бутылок. Веяло теплом и уютом, давно, казалось, забытыми. — Что-то вкусненькое готовишь? — она подошла к плите и с удивлением посмотрела на гору кастрюлек. — Мы ждём гостей? — недовольно спросила она. — Ждём голодного ребёнка, — улыбнулся отец. — Иди мой руки. Когда девушка вернулась на кухню, её уже ждала тарелка с супом, ещё одна, поменьше — с мясом и картошкой, тарелка с пирожками и чашка с какао. Ася сглотнула набежавшую слюну и жадно накинулась на еду. — Это что у тебя, татуировка? — поинтересовался отец, когда она понесла грязные чашки в мойку. Он с интересом разглядывал чёрную ногу, ползущую по её ноге. — Ага, — вздохнула Ася, готовясь выслушать длинную тираду о естественной красоте и нравах современной молодёжь. «Опоздал ты лет на пятнадцать с нравоучениями», — зло подумала девушка. Отец же, к её удивлению, с восторгом сказал: — Красивая. Тебе нравятся змеи? — Да, — Ася, совершенно успокоившаяся, села за стол. — Когда маленькой была, постоянно на даче в дом ужиков таскала. Отец устал за сердце хвататься… — сказала она и тут же прикусила язык, виновато посмотрела на отца. Тот, казалось, и не заметил упоминания о «другом» папе — задумчиво потёр переносицу. затем сказал: — Я всегда увлекался змеями. Ужи, кобры, удавы — ни перед кем у меня не было страха. А ты, когда была маленькой и только научилась улыбаться, очень радовалась, видя изображение змеи… Они долго ещё говорили, словно пытались наверстать упущенное за много лет… Ася закрыла глаза, только когда начало светать — и, уже проваливаясь в сон, почувствовала, как отец поправляет одеяло и робко целует её в щёку.