Охотники

"Постичь я пытался безумных событий причинность. В душе угадал... Да не все на бумаге случилось". Роберт Рождественский Громадное здание из стекла и металла возвышалось на Пресненской набережной сияющей иглой, устремленной в небо. Комплекс «Башня Федерация» был построен совсем недавно, но уже стал самым дорогим деловым центром в Москве. Огромные, во всю стену окна мягко отражали свет звезд, переливаясь загадочными отблесками. Идеально прозрачные стекла создавали иллюзию, будто между наблюдателем и панорамой города нет совсем никакой преграды. Голова закружилась бы и у того, кто никогда не боялся высоты. Далеко внизу бежала тускло-серебристая лента Москвы-реки, неприметная на фоне сверкающих, но почти пустующих в предрассветный час дорог. Однако человек у окна был явно не настроен любоваться прекрасными видами. Хмурясь, он отвернулся от стекла и взглянул на вальяжно расположившегося в кресле некромага. — Какие-то неприятности? – неспешно потягиваясь, спросил Глеб. Валентин уже с минуту пытался его подзеркалить, но у Бейбарсова совсем не было настроения играть в гляделки. Обычно в это время он только отправлялся ко сну. «Интересно, почему Валентин вышел из Круга? Я не раз спрашивал об этом Себастьяна, но тот уходит от ответа. Это безумно раздражает…» — Это я у тебя хочу спросить, — сухо ответил наставник. — Неужели ты не понимаешь, что натворил? В Идрисе сейчас вовсю идут новые переговоры, а ты на глазах у всех убиваешь одного из послов! Нежить требует, чтобы Конклав судил тебя. Если Валентин и ожидал, что его слова заставят Бейбарсова нервничать, то просчитался. Глеба едва ли интересовало, что думает о нем кто бы то ни было, тем более демоническое отродье. - Вы хотели сказать, на глазах у нежити. В «Маджик Ринге» не было ни одного мага. Это вас не волнует? - На что ты намекаешь? – спросил Валентин, нахмурившись. - На то, что все это было подстроено, - с раздражением сказал Глеб. Неужели это не очевидно?! Валентин предпринял еще одну попытку пробиться в сознание Бейбарсова, но вновь наткнулся на глухую стену. Поводов не верить некромагу, вроде бы, не было, но ситуация слишком обострилась. - И кому, по-твоему, понадобилось устраивать подобное? -Тому, кто хочет сорвать переговоры, как когда-то. Тому, кто презирает перемирие с нежитью и ненавидит Конклав. Тому, чьим обществом Вы в прошлом очень дорожили, - медленно проговорил Глеб, наблюдая за реакцией Валентина. На лице стареющего Охотника отражалось сомнение вперемежку с недоверием и…страхом? – Лайону, - добавил Бейбарсов уже шепотом, удостоверившись, что наставник думает о том же. Валентин вздрогнул, услышав до боли знакомое имя, и уставился на некромага: - Что ты об этом знаешь? Ты видел его? – хрипло спросил он. Бейбарсову нравилось видеть ужас в глазах Валентина. Значит, он не ошибся: Лайона очень боялись. Боялись того таланта, силы и упорства, с которым он добивается своей цели долгие годы. Завидовали той легкости, с которой он вдохновляет и привлекает людей на свою сторону. Глеб чувствовал странную тягу к этому человеку, убившему сотни демонов и почти одолевшему Конклав. Своим непокорным нравом и стремлением дойти до конца, не оглядываясь и не думая о том, к чему это приведет, он неуловимо напоминал Глебу Таню, безумно бросающуюся в пекло опасностей. Но может, дело в том, что ему самому пришлось испытать на себе непонимание и страх окружающих? Старуха-некромагиня воспитала в нем презрение к нежити, а годы, проведенные в Тибидохсе, показали, как относятся к тем, кто не желает играть по правилам. - Нет. Но вы и сами прекрасно знаете, что Лайон не мертв. Так же как и то, что он использует Ведьмин Огонь, чтобы влиять на нежить. Слишком много совпадений, не находите? – с усмешкой проговорил Глеб, после чего в гостиной повисла пауза. Лишь со стороны жилых комнат доносились еле слышные голоса молодых Охотников, обсуждающих предстоящую поездку. - Совпадение это или нет, - спустя какое-то время заговорил Валентин, - но если в Идрисе ты во всеуслышание заявишь о том, что нежить напала на тебя по приказу Лайона, тебя и слушать не станут. Я не знаю, будет ли суд, но в твоих же интересах не говорить о нем ни слова. Ты должен убедить всех, что живешь по законам Конклава и очень сожалеешь о том, что сделал. — Когда-то ты не жил по этим законам, — бросил Глеб своему наставнику, внезапно переходя на «ты». Но Валентин будто этого не заметил. - Есть вещи, которые невозможно забыть, — ответил он, вновь устремив невидящий взгляд на панораму города.— Лайон инсценировал собственную смерть. Думаешь, это была его самая жестокая ложь? Думаешь, обаяние — то же самое, что и честность? Я думал так, и ошибся! —Валентин резко отвернулся от окна и посмотрел Бейбарсову в глаза.— Он говорил, что пожертвует жизнью ради дела Круга; того же он ожидал от нас. Мы все с радостью погибли бы за него! Все! Знаю — сам едва не погиб! Он обещал, что Восстание будет бескровным. Никто не предупредил нас о том, чем все закончится! — Но ты бы остался с Лайоном, не будь Конклав сильнее, — парировал Глеб, ликуя. Он наконец-то добрался до интересующей его темы. — Скорее всего, - казалось, Валентина покинули силы. Сейчас это был не всезнающий наставник и властитель рун, а лишь разочаровавшийся в жизни немолодой мужчина. - Но к тому моменту все пошло прахом. Я оставался в Круге только из страха, страха перед ним. Незадолго до Восстания я спросил Лайона, на что он готов пойти, чтобы добиться своего. И то, что он ответил, заставило меня ужаснуться. На Бейбарсова он не смотрел, полностью погрузившись в воспоминания. - Тогда он сказал, что, если понадобиться, он наполнит Идрис Хаосом. Тысячами демонов, чтобы стереть Конклав с лица земли. *** Прикрыв глаза, Валентин принялся выводить линии света на каменной стене институтской гостиной. Линии, в которых угадывались переходы и вихри, уносящие вдаль, пути в неведомые страны... Охотник чертил по камню, и камень шипел. В ноздри столпившимся позади воспитанникам Валентина ударил едкий запах оплавленного гранита, а в лицо — жар огня. Наконец, линии соединились в полыхающий голубым пламенем рисунок, завораживающий и манящий за собой. Руна портала. На стене будто расцвел черный бутон. Прямо на глазах он стал распускаться, меняя форму, пока не принял очертания дверного проема. Таня прикоснулась к темной поверхности. Из-под пальцев брызнули золотистые искры, как будто отворилась дверца в залитую светом комнату. Перед глазами развернулся водоворот красок, и в нем постепенно стали угадываться очертания гор, облаков... - Пора! — произнес голос наставника откуда-то слева. – Таня, ты первая. Не оглядываясь, чтобы не столкнуться взглядом с темным омутом глаз, она шагнула в портал. В последний момент, когда Гроттер уже почти скрылась в проходе, чья-то сильная рука вцепилась в ее запястье. Их будто подхватило тугим потоком воздуха, унося все дальше и дальше. Переход сквозь портал стоил Тане не одного десятка нервных клеток. Воздушный вихрь хлестал ее, стремясь вырвать из хватки Глеба и закручивая обоих в бешеном водовороте. Кислорода не хватало, а все внутренности словно скрутило. Впереди возникло нечто плотное и блестящее, похожее на зеркало. Громко закричав, Таня уже сама прижалась к своему спутнику, мечтая, чтобы все это скорее кончилось. Пройдя последнюю преграду, две переплетенные фигуры с глухим ударом рухнули на землю. Таня лежала на животе, всем телом чувствуя тяжесть Бейбарсова, полностью растянувшегося сверху. Предпринятые было жалкие попытки освободиться от «груза» потерпели полное фиаско, и Таня просто наугад толкалась локтями, буквально чувствуя, как губы некромага растягиваются в победной ухмылке. - Как-то неубедительно стараешься, малышка, - прошептал Глеб ей на ухо, даже не думая вставать. А Гроттер все извивалась, потеряв голову от ощущения того, каким большим и горячим он был. Каждый нерв в её теле жестоко пробудился от этой внезапной острой близости, возвращая ее в те минуты у стены «Маджик Ринга» и его руках повсюду. Его грубость и наглость возбуждали в ней желания, о существовании которых она знала, но отчаянно пыталась забыть. Быть поглощенной чернотой его глаз, быть захваченной без права на свободу. Жёстко и быстро, без слов. Каждой частичкой того зверя, каким он был в тот день, когда впервые бросил к ее ногам черную розу. Тане нравилась та опасность, что исходила от него волнами и возбуждала ту её безрассудную часть, которую она так долго отрицала и до смерти боялась. Часть её, которая с наслаждением вонзала кинжал в тело демона и делала бы это снова и снова, ликуя от переполняющей силы. Его вес был таким тяжёлым поверх неё, что Гроттер едва могла дышать. Когда губы Глеба заскользили по задней части её шеи, Таню пробила дрожь. Когда его зубы сомкнулись на ней в любовном укусе, она практически закричала. Неизвестно, сколько бы еще продлилась эта пытка, не появись во внезапно открывшемся проходе фигуры других нефилимов. Воспользовавшись тем, что Бейбарсов отвлекся, Таня рванулась и высвободилась из его хватки. Оказалось, что портал перебросил их на берег довольно крупного озера, бледно-голубая поверхность которого затейливо играла солнечными бликами. Вскоре вся компания сидела на берегу, рассматривая зеленые холмы и виднеющийся вдалеке город. «Неплохо, обычно портал забрасывает дальше", - отметил про себя Валентин, а вслух сообщил: - Мы у самых границ Идриса, так что долгая прогулка отменятся. Вскоре озеро осталось далеко позади, а юные Охотники шли по широкой дороге, обрамленной каменным крошевом. *** Впереди уже показался Идрис: город стоял в тенистой долине, непривычно тихий и сумрачный, словно даже не живой. Лучи света входили в него и терялись в лабиринтах улиц, выходя по ту его сторону. Повсюду рассыпались вереницы домов медового цвета с крышами из красной черепицы и просторными верандами. Ровно в центре города возвышалось строение из темного камня, с виду невесомое и чудом удерживаемое миниатюрными колоннами. С севера, юга, востока и запада от него стояло по сверкающей башне. Они напоминали уходящие в небо сияющие стеклянные иглы, словно выточенные из хрусталя. Глядя на них, Таня испытывала одновременно и радость, и неприязнь. Несмотря на захватывающую дух красоту, их совершенство не грело, а сердце сжималось от холода и неясной угрозы. - Если не видел хрустальных башен Идриса, считай, не видел города вообще, - задумчиво произнес Валентин. В отличие от юных нефилимов, недоверчиво разглядывающих свою новую родину, он восторженно осматривал любимый город, подмечая то, что изменилось за его недолгое отсутствие. - Это Северные врата, - объяснял он подопечным, когда они вступили в город сквозь внушительную арку. – Через них в Идрис входят лишь Охотники. Они полностью сделаны из адамантина, так же, как и ваши клинки. Нежити сюда путь заказан, для них есть отдельный проход. - Но вокруг города нет стен. Можно где угодно пройти, - заявил не в меру любопытный Саймон. При падении из портала он неудачно свалился на корягу и всю дорогу прихрамывал, а заодно и замещал Ягуна на поприще главного раздражителя. Что касается самого внука Ягге, тот был занят ответственным делом – пытался привлечь внимание Изабель, в подробностях описывая свои героические путешествия в Тибидохсе. Магия Сарданапала взяла свое, и вот уже Ягун обратил всего себя на завоевание новой королевы красоты, к которым питал не меньшую слабость, чем к пылесосам и своим ушам. — Барьер невидим, но он есть. Им управляют сторожевые башни вот уже тысячу лет, - ответил Валентин, указывая на башни-иглы. - Пока они стоят, ни один демон не войдет в Идрис. Охотники шли по широкой улице, по бокам которой тянулись ряды лавок и домов, но до сих пор не встретили ни души. — А почему никого нет?— несколько удивленно спросила Таня. — Все сейчас в Гарде. Это место, где собирается Конклав. Там же принимаются законы. И именно туда пойдешь со мной ты, - ответил их наставник, указывая на Глеба Бейбарсова. Парень еле заметно кивнул в знак согласия. - Но мы тоже должны пойти! Мы расскажем, что произошло. Они не могут наказать Глеба за то, что он спасал свою жизнь, - горячо заспорила Таня. - Да пусть подавятся своими законами, если… Гроттер могла бы выдать еще длинную тираду о несправедливости жизни, если бы рьяно защищаемый ею некромаг не подошел и не схватил ее за руку, быстро что-то начертив на внутренней стороне ладони. Таня ощутила привычное жжение и…обнаружила на своей кисти руну Молчания. Разъяренная малютка Гротти обрушила на некромага поток ругательств, но каких именно, никто так и не узнал, потому что с ее горла не сорвалось ни звука. И этого мерзавца она только что защищала! Возможно, дело кончилось было рукоприкладством, не прикрикни на них Валентин. - На территорию Гарда, пока идет собрание, входить можно лишь жителям Идриса и тем, кого желает видеть Конклав, - заявил он недовольным молодым людям. – Если вы понадобитесь, вас тоже вызовут. А пока прогуляйтесь по городу. И Ягун, не блокируй сознание. Когда мы закончим, я сообщу тебе, куда вам надо прийти. *** Паутина узких улочек вывела путников на мостовую, обрамленную торговыми лавками, точно из готических фантазий. Каменные фасады были украшены мрачными мордами чудовищ, горгулий, иногда русалками или фейри, еще реже – человеческими ликами. И всюду руны, руны, руны: на дверях, на булыжниках мостовой, на лепнине домов и многочисленных изваяниях, на крышах и даже фонарных столбах. Руны защиты, удачи, смелости и ловкости. От их обилия и силы, что буквально чувствовалась в воздухе, голова шла кругом. Всю дорогу до дома Валентина Таня шагала молча (как будто у нее был выбор!) Все лавки были закрыты, но Гроттер иногда удавалось заглянуть в витрины. В одной — платья и костюмы на любой вкус, в другой — такое же разнообразие орудий убийства: мечи, стилеты, рапиры, облегченные булавы и адамантиновые клинки всех размеров и видов. — Что теперь ждет Глеба? — услышала Таня вопрос Изабель, хотя шла на расстоянии ото всех. Нервы у нее были натянуты до предела. - Я немного подслушал их разговор с Валентином, - раздался в ответ голос ее брата. – Они говорили о суде Конклава. Если он будет признан виновным, то, скорее всего, его лишат рун. — И что это значит? — Не знаю. Наверное, станет снова примитивным магом. Точнее, некромагом, - сказал Алек и остановился, глядя на большой дом с позолотой цвета индиго. – По-моему, мы на месте. Дом Валентина, как и здание Института, был действительно велик и прямо-таки дышал стариной. Поднявшись на крыльцо, Охотники заметили, что дверь не заперта и один за другим прошли внутрь. Узкие залы и лестницы, всюду камень и темное дерево, те же витражные окна с видом на город. Утонченная и уютная обстановка, разве что интерьер богаче, чем в Институте. А еще повсюду висели масляные картины с сюжетами о жизни сумеречных Охотников. Дом, освещенный лишь слабым светом утреннего солнца, выглядел абсолютно пустынным. Лишь из дальней комнаты прямо по коридору доносилось потрескивание камина и свечение настольной лампы. Борясь с ощущением пустоты внутри, Таня поспешила на свет. *** Перед глазами стояло лицо Глеба — неестественно бледное, отчего скулы выступали особенно четко, напряженное и какое-то уставшее. Он сидел в высоком кресле, скрестив руки на груди, и неотрывно смотрел на полыхающий в камине огонь. - Глеб! – воскликнула Изабель, пристально разглядывая парня. – Что произошло, тебя судили? В комнате воцарилась тишина. Пусть ребята и недолюбливали некромага (да что там, тихо ненавидели), он все же был одним из них. То, что произошло в «Маджик Ринге» ударило по всем. Неужели за спасение жизни следует наказание? - Нет, - наконец равнодушно произнес некромаг, так и не сдвинувшись с места. – Большая часть Совета проголосовала против. Таня облегченно вздохнула, позволяя себе хоть немного расслабиться со вчерашнего дня. - Это же замечательно! Что тогда с тобой произошло? - Допрашивали, - нехотя отозвался Бейбарсов и криво усмехнулся, - у Конклава оригинальные методы, надо запомнить…На этой неделе произошло сразу несколько убийств среди нежити. Я был идеальным подозреваемым, но доказательств не оказалось. Только Вацлав. Охотники переговаривались, спорили и обсуждали слова Глеба, в то время как он сам больше не произнес ни слова, наблюдая лишь за рыжеволосой девушкой. А Таня просто растерянно стояла в углу комнаты, не имея возможности участвовать в разговоре и старательно игнорируя прожигающего ее взглядом Бейбарсова. - А как Конклав отнесся к твоим подозрениям насчет Лайона? – вдруг спросил некромага Алек. - Не понимаю, о чем ты, - странно посмотрев на парня, холодно ответил Глеб. А затем стал выпроваживать всех из комнаты, пресекая дальнейшие расспросы. Спохватившись, Таня последовала за остальными, но прямо перед ней дверь с грохотом захлопнулась. Гротти обернулась и негодующе уставилась на Бейбарсова: «Мало того, что он мне рот затыкает, так еще и дверьми перед носом хлопает». Раздражение и обида на вечно усмехающегося некромага затуманили разум, и, в два шага преодолев разделявшее их расстояние, Таня замахнулась, намереваясь влепить ему звонкую пощечину. Но реакция у Глеба и раньше была превосходная, а благодаря тренировкам Себастьяна, и вовсе не оставила Гроттер шансов. — Нет, — прорычал некромаг, перехватывая ее руку и сжимая так больно, что на глазах выступили слезы. — Не смей. Никогда. Не важно, что еще пару часов назад Таня была готова на все, чтобы доказать Конклаву правду. Сейчас она отступила на несколько шагов. Ничего не могла поделать с этим. Потом ещё на несколько. Панические волны обрушивались друг на друга, сбиваясь в кучу в её горле. Эта опасность, которую Таня чувствовала в нём так много раз до этого, взлетела на предельную высоту. Он смотрел на неё с насмешливым, собственническим азартом, словно ощущал, что Таня была на грани того, чтобы пуститься наутёк, и знал, что сможет догнать её, даже надеялся, что она попытается. Таня не могла дышать, не могла даже сглотнуть, её сердце грохотало, как умалишённое. Его горячий взгляд блуждал по ней, словно он не мог определиться с первой жертвой: полные губы, дрожащие плечи или, может, соблазнительный изгиб шеи… Мягкой, крадущейся походкой готового к нападению тигра, он двинулся в ее сторону. - Я предлагал тебе свою любовь уже трижды. А ты все продолжаешь врать самой себе. Не делай вид, что не знаешь, чего я хочу, и не вздумай снова отказать мне. Никаких возвратов в отношениях со мной, малышка, - он прошипел последние слова ей в волосы, глубоко вдыхая их пряный аромат. - Ты знаешь, чего я хочу, и ты хочешь этого тоже. Ты хочешь этого уже давно… То ли от страха, то ли от того буквально осязаемого напряжения, что было сейчас между ними, колени у Тани подкосились, безумная смесь страха и желания дрожью прошлась по её телу. Он был прав. По всем пунктам. Боже, да он стал считать ее своей с того момента, как только увидел в котле старухи-некромагини. Без разрешения и права, он взломал и проник в ее жизнь, потребовав поселить его прямо у неё под кожей. А что Таня? Она просто боялась принимать его таким, каким он был: неуправляемый, подгоняемый темными силами. Его человеческая сущность не раз ускользала от него, и лишь Таня держала его на краю, сама того не понимая. Когда его рука опустилась ей на спину, что-то щелкнуло у нее в голове, снимая оцепенение, сковавшее все тело. Она даже не задумывалась над этим, просто уступила инстинкту. Татьяна Гроттер бросилась бежать. Словно она могла убежать от него. Словно она хотела сделать это, а не почувствовать снова на своих губах его горячее дыхание. И всё же, она убегала в заключительном, символичном сопротивлении. Часть её знала: она убегала, потому что хотела, чтобы он преследовал её. --------------------------------------------------------------------------------------------------- А вот и прода, большая, как и обещала. А вот вкусная или нет - решать вам. Очень жду ваших отзывов!